Пьяный поворот

Он бежит так, словно вновь сдаёт стометровку. Хотя кажется даже в тот раз его сердце не билось настолько сильно. Оббегая суетящихся детишек и редких коллег он, запыхавшись как после марафона, таки добирается до нужного кабинета. Ощущая себя нашкодившим ребенком он несколько раз, для чистого приличия и немного чтобы оттянуть этот разговор, ударяет по двери. — Войдите! — слышится знакомый голос. Вот только нотки сквозящие в нем были ему совсем не знакомы. За все годы что они работали бок о бок в лицее он, признаться честно, впервые слышал нечто подобное. На миг Чайльд даже думает не стоит ли переждать, но необходимость и чуть-чуть любопытство все же заставляют его передумать. Вторая неожиданность застает его на самом пороге. Чжун Ли сидит за своим столом, где обычно устраиваются ученики или их родители. Сидит он в пол оборота, скрестив ноги и оперев голову на руку лежащую на столе. Чайлд застывает даже не из-за этого. На вечно холодном и идеальном лице историка нет очков. Этих дурацких, всегда его раздражающих стекол закрывающих его прекрасное лицо. Боги, да как можно скрывать такую внешность? Это же настоящее преступление против законов красоты. Да с такой внешностью нельзя быть простым трудягой работающим с семи до семи шесть дней в неделю. Чаильд громко сглатывает, чувствуя, что топтание на пороге затягивается. Он уже было улыбается собираясь переходить к своему гениальному, по его личному мнению, плану, когда Чжун Ли, чуть повернувшись, смотрит на него. Взгляд его янтарных глаз буквально прожигает насквозь. Казалось, что его острый взгляд видит всего тебя. Все твои страхи и секреты. Чжун Ли молчит сверля его взглядом пока Чайльд идет до стола, пока открывает бутылку, пока разливает пойло по бокалам. — Я думаю, тебе нужно выпить, — наконец заявляет он, чувствуя что ещё чуть-чуть и он буквально загорится или окаменеет. Ибо нельзя так смотреть не проклиная или не заколдовывая. — Я не пью, — его голос всегда спокойный, но отстранённым сейчас звучит слишком эмоционально. Это тихая злость, раздражение, может что-то ещё. Всего и не понять. — Никто из нас не пьет, — соглашается Чаилд, — это ничего не значит. Чжун Ли греет в руках вино безжалостно портя его неповторимый вкус. — Я хочу спросить, — тянет он, все же отпивая небольшой глоток. Настолько небольшой что создаётся ощущение, что вина в бокале стало даже больше, — я давал повода усомниться в моем профессионализме? Чайльд глушит горький смешок. Да он словно состоит из профессионализма. Все действия, взгляды, даже вздохи — профессиональны. Он идеален. Может быть даже слишком. Настолько, что даже не знаешь как к нему подступиться. — Нет конечно, — усмехается Чайльд, внимательно наблюдая как Чжун Ли мало помалу пьет принесенное пойло. Важно не пропустить момент, когда следует подлить ещё. — Может быть дело в моих разговорных способностях, — вновь спрашивает историк, заканчивая с первым стаканом. Чайльд незамедлительно подливает новый. — Да что ты, дети тебя уважают! — воодушевленно вещает Чаилд, не сильно вслушиваясь в разговор. Сколько стаканов нужно чтобы он захмелел? — А родители всегда хвалят…! Чжун Ли вскидывает свободную руку, прерывая его. Несколько секунд он молчит, а после залпом осушает бокал. Чаильду кажется, или он видит намек на улыбку? — Зачем ты пришел? — Чайльд почти на что процентов уверен что они оба знают ответ на этот вопрос. Это скорее похоже на издевательство. Такое несвойственное этому безупречному изваянию. Чайльд обдумывает ответ наливая еще вина. Стоит ли переходить к делу? Еще бы бокал-другой, а так, есть риски. — Из-за сегодняшнего происшествия, — медленно отвечает он, отпивая все тот же бокал. Вино действительно вкусное. Помнится, он откладывал его для празднества, но его все не было и не было. Наверное происходящее сейчас можно отнести к празднику. — Твой младший брат нарушил дисциплину лицея. Это серьезный проступок, — Чжун Ли допивает очередной бокал и смотрит ему прямо в глаза. — Эта была случайность, — удивительно, что спустя четыре бокала он не выглядит изменившимся. Почему-то он был уверен что Чжун Ли не пьющий. Но тогда он давно был бы пьян. Значит ли это что он периодически выпивает? — Случайности не являются оправданием, — он все пьет и пьет, но пользы ноль. Так и вино скоро подойдёт к концу, а этот камень так и не захмелеет. — Но разве стоит так сторого, когда проступок один и тот случайный? Ребенок способный. Одна ошибка не делает из него преступника, — похоже пришло время брать дело в свои руки. Но без вина шансов у него маловато. Пора бы ему наконец захмелеть. Чжун Ли вертит в руке бокал, до конца бутылки, в лучшем случае, четыре бокала. — Но ведь нет гарантии что это не повторится. Ребенок, окрылённый безнаказанностью, решит что ему все можно. — Почему же безнаказанность, — перебивает он, ощущая подкрадывающуюся панику, — он получит наказание. Ещё как. Дополнительные занятия? Практика? Отработка? Что-то должно подойти. Кажется ещё чуть-чуть и разговор зайдет в тупик. А потом случается странное. Чжун Ли в очередной раз осушив бокал, ставит его на стол и смотрит на него нахмуренным чуть расширившимся взглядом. Неужели? Несколько секунд они играют в гляделки когда историк наклонившись чуть вперёд не хватает его за ворот спортивной футболки. Чайльд чувствует что понимание происходящего покидает его уже сейчас, хотя если представить, все идёт как в его лучших мечтах. Чужие пальцы медленно проводят вдоль молнии напоследок едва коснувшись спортивных штанов и исчезают. Чайльд чувствует что даже этого ему много. Член, заинтересованный ситуацией поднимается. Знает ли этот тип, что черт возьми он творит? Но Чжун Ли молчит. Даже в лице не меняется. Лишь откидывается на спинку стула и кладет руку на свой ремень. И тут Чайльд понимает. Вот только дело ли в брате, вине или в банальном недотрахе, он чувствует, что сегодня его день. Он опускается на пол, не глядя никуда кроме интересующий его ширинки и наблюдает за тем как показушно медленно расстегивается ремень. Неужели этот день действительно настал? Он почти задыхается, когда чужой полувставший орган является его взору. Он действительно идеален, везде, черт бы его побрал. Он тянется ближе все так же не поднимая взгляда. Кажется, что если он посмотрит в чужие глаза все закончится. Или окажется лишь глупостью, шуткой. Чем угодно. Он на пробу касается языком ощущая как сильнее набухает член перед ним. Он лижет головку медленно увеличивая амплитуду и спускаюсь все ниже пока не проводит языком по всей длине. Член уже стоит торчком. Он слизывает предэякулят. Солёноватый. Ощущать во рту чужой орган пусть и не весь странно. Непривычно и не очень удобно. Но он чуть сдвигается, наклоняясь ближе и кладя руки на разведённые бедра увеличивая глубину проникновения. Стоит члену достичь глотки и он давится, зажмуривая глаза. Можно ли к этому привыкнуть? Чужая ладонь обхватывает его подбородок вздергивая его вверх. Теперь просто нельзя не смотреть на Чжун Ли. Терпеть нельзя притвориться что все это нереально. Но историк не торопит его, не препятствует и не помогает, он запускает вторую руку в волосы продолжая его удерживать. В таком положении отсасывать не самое удобное действо, но он может посасывать его облизывая где это возможно. Кажется ему нравится. Должно. Взгляд его строгих глаз сейчас выглядит блуждающим и самую малость пьяным. Чжун Ли убирает ладони и отстраняет его, вынуждая подняться. Что ж, чтобы догадаться к чему все это идёт не нужно быть гением с тремя высшими образованиями. Чжун Ли одной рукой оглаживает его спину притягивая ближе, а другой, не глядя, роется в ящике. Он хранит смазку в рабочем столе? Отстраненно подмечает Чайльд, позволяя историку стягивать с него штаны. Если подумать все что сейчас происходит как-то не очень вяжется с его привычным образом. Словно бы что-то здесь было не так. Вот только что? Первый палец идёт легко. Чжун Ли тоже это чувствует, а потому не дожидаясь добавляет ещё два. Только теперь Чайльд чувствует его нетерпение. Его каменная маска начинает разваливаться, явля скрывающегося там человека. Пальцы немного резкие, дерганные, выдающие реальные эмоции своего хозяина. Очень скоро Чжун Ли надоедает это действие и он разворачивает его. Не самая его любимая поза. И дело даже не в том что она сидячая. Так, он не сможет увидеть его лица. Того, как исказится чужое лицо в момент оргазма. Это лицо, которые он много раз представлял но так и не смог увидеть ни в одном мокром сне. Чжун Ли кладет ладони на бедра медленного опуская его. Они оба облегчённо выдыхают, когда член наконец входит на полную. Чайльд громко дышит стараясь прислушаться к дыханию позади. Сбилось ли оно, издаст ли Чжун Ли хотя бы полустон? Чжун Ли продолжает его шевелить, вынуждая буквально заниматься физкультурой. Но очень скоро происходящее надоедает им обоим. Чайльд чувствует себя достойно растянутым чтобы пора было перейти к чему-то действительно спортивному. И это происходит. Чжун Ли вдруг, обхватив его поперек живота разворачивает к столу укладывая прямо на него. Стул падает с громким стуком, но никто из них не обращает на это внимания. Чайльд прерывисто дышит хватаясь за край стола. Чжун Ли неумолимо ускоряет темп вбиваясь быстрыми, но ритмичными толчками. Его руки ползут у него под футболкой иногда возвращаясь и оглаживая ягодицы или бедра, и снова возвращаясь под футболку. Словно бы историк не может насладится им. Словно хочет прикоснуться ко всему и сразу. Чайльд вздрагивает, когда слышит дыхание совсем рядом с ухом. Чжун Ли покрывает его шею поцелуями иногда едва ощутимо покусывая. Он оставляет засосы медленно двигаясь по шее к плечу. Он кусает его лишь раз, но так, что Чайльд едва не кончает от контраста удовольствия и боли. Он уверен что если от такого не останется шрама, но синяк будет сходить как минимум месяц. Именно в этот момент он слышит первый тихий стон совсем рядом с ухом и едва не задыхается от происходящего. Чжун Ли ещё ускоряется попадая по простате, отчего Чайльд каждый раз вскрикивает, выгибаясь. Он уже даже не пытается открывать глаза. Они все равно оказываются закрытыми. На краях глаз скопились слезы, но он не замечает этого продолжая подаваться назад, все с большой силой. Оргазм наступает так неожиданно что они оба вздрагивают всем телом, на миг застывая. Чайльд утыкается лбом в парту. Неужели это реально? Чжун Ли медленно выходит и судя по звукам садимся на поднятый стул. Пора бы и ему пошевелиться. Он пытается не вставая дотянулся рукой до резинки штанов, но она где-то далеко и он позволяет себя перетечь на пол теперь упираясь в боковую стенку парты. Официально, это был лучший секс в его жизнь. Он оказался даже лучше чем он его себе представлял. Вот только остаётся одна маленькая деталь. — Тевкр тебе рассказал, верно? — бормочет он. — Конечно, он в отличие от тебя, хороший мальчик, а то что ты ему поручил для него было невыполнимо. — Предатель, — без злобы шепчет он, чувствуя что погружается в сон. Это всё объясняет. И шараду и его поведение. Но как же хочется спать. И к черту что он сейчас на полу полуголый. Чжун Ли подхватывает его под подмышки вынуждая подняться. Он сажает его на стол и натягивает штаны. Их лица оказываются совсем близко к друг другу. Чайльд облизывает губы размышляя над его словами. — И к чему такие сложности? — Это ты мне скажи, — с усмешкой отвечает историк переводя взгляд на его губы. Чайльд почти движется вперёд, что само по себе больше похоже на падение, когда Чжун Ли отстраняет его обратно. — Мы не будем целоваться, — он замечает его вопросительный взгляд и поясняет, — поцелуи только для отношений. А мы с тобой пока не встречаемся. — Ты хочешь со мной встречаться? — наверное в его голосе слишком много недоверчивого удивления, но Чжун Ли вдруг опускает голову и смеётся. — Черт. Мы только что переспали из-за твоего дурацкого плана, а ты не веришь что я хочу с тобой встречаться? Чайльд нахохливается. И ничего не дурацкий. Гениальный план вообще-то. — Эх ты горе мое луковое, — с какой-то теплотой в голосе говорит Чжун Ли и утягивает его в поцелуй.