млечный путь

Никого. Больше никого. Он сидит на коленях, перед койкой, молча держа уже холодную руку, прижимаясь к ней щекой. Тишина окутывает небольшую палату, единственное, что её перебивает — тихий скулёж Мо и бредовый шепот. Горло дерёт от сдерживаемых слез, а плечи, как и весь он, дрожат. Мама лежит ровно: пусто смотрит на потолок, одна рука свисает, другая лежит на животе. Она прямая, как струна и медленно коченеет. Рак разрушал её изнутри и он знал, что ей было адски больно. Безумно хотелось, чтобы мама продолжала жить и всё вернулось на круги своя, но Шань хотел, чтобы её смерть была менее болезненной. Она не должна быть обречена на долгие страдания, зная что ей ничего не поможет. Когда врачи сказали диагноз — они подписали приговор. И в этой ситуации Шань — палач. Он молчаливо согласился на эвтаназию, когда она просила его об этом. Его вырывает из мыслей лёгкое прикосновение к плечу. Шань дёргается, как от пушечного выстрела, вскакивает на ноги и смотрит на медсестру, которая сказала, что им нужно подготовить труп. Шань резко кивает, в последний раз кидая взгляд на маму. Желудок скручивает спазмом, а он уже спешит уйти из палаты. Забегает в первый попавшийся туалет, опираясь одной рукой об свои колени, а второй о стенку кабинки; его начинает выворачивать. В какой-то момент, в желудке ничего не остаётся и ему кажется, что скоро он выплюнет не только кислоту, но и сам орган. Его отпускает и Мо тихо спускается к гардеробу, забрать ветровку, которую успел стянуть и скинуть, пока бежал к маме. Натягивая ткань, он даже не пытается её застегнуть, хотя на улице не май месяц. Самый разгар декабря. Люди выселяться, готовятся к празднику, но ему абсолютно всё равно. *** Шань не разбирает куда идёт, просто шагает, набирая в кроссовки снег, который промочил ноги насквозь. Вместе с мамой ушла и часть его души, ушла его последняя радость и последняя надежда. Желудок снова подпрыгивает, кислота копится во рту, но он ничего с этим не делает. Руки были красными и Мо не мог толком сгибать пальцы. Его тут же сложило пополам, когда его мозг неосознанно провёл аналогию с её руками. Только, если он сможет их отогреть, то мамины ранее тёплые и любимые руки, никогда не станут прежними. Он поднимает ладони к лицу, мягко пытаясь их сжать, но те не подаются и сильно болят. Сколько он бродит? Сколько вообще времени? Оглядываясь по сторонам, взгляд ловит лишь несколько фигур. Это достаточно популярное место, так что, наверняка, уже перевалило за полночь. Решив остановится на пару секунд, он резко осознаёт насколько у него болят ноги и как сильно он промëрз. Ничего не остаётся, кроме как продолжать движение. Шань не собирался садится и замерзать насмерть на какой нибудь лавочке. Он снова бессмысленно идёт и не знает, сколько прошло времени, но живот голодно урчит, а глаза начинают закрываться, но он продолжает свой путь в никуда. *** В этот раз, когда Шань приходит в себя, он стоит у моста, вцепившись в перила. Он перекидывается чуть вперёд, наклоняясь, чтобы посмотреть что там; замёрзшая река в десяти метрах под ним, приветливо блестит в свете фонаря. Ноги перестают его достаточно поддерживать и поручень больно давит ему на живот, а руки, которые к этому времени совсем не двигались, лишь жалобно скрипнули от прикосновения к металлу. Дела, видимо плохи, но он позволяет своему мозгу расслабиться. Нужно успокоится: на вдох пять секунд, на выдох три, глаза прикрыть и забыть о том, что у тебя уже, вероятнее всего, обморожение. Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Выдох. Раз. Два. Три. Вдох. Раз. Два. Три. Че- Его хватают за шкирку, как кота, который нашкодил и это заставляет его немного прийти в себя. — Ты совсем дурной? Решил с моста кидаться? — Незнакомец ещё что-то говорит, но Шань не особо слушал. Он еле-еле заставляет глаза подняться на неожиданного собеседника. Тот выглядит немного разъярённым и напуганным. Тянь…? — Алло, — Черноволосый парень, попытался привлечь его внимания подобием щелчков пальцами. В перчатках это было сложно сделать, — Ты помнишь как тебя зовут? Шань пытается сконцентрироваться на вопросе, но выходит из рук вон плохо. Его имя? Зачем ему? Что происходит? — Мо Гуань Шань, — Голос отвратительно хрипит и только сейчас он начинает замечать, что абсолютно каждая часть его организма болит и ноет. Хэ кивает, поудобнее подхватывая Мо и куда-то идёт. Его собрались убить? Да вряд ли, только что же от моста оттянули. Ограбить? Ничего, у него нет ни юаня в кармане. Лёгкий интерес заставляет его мозг хоть немного, но начать работать. — Мы, — Между словами непозволительно длинная пауза, но Мо ничего с собой поделать не может, язык еле ворочается во рту, — Куда мы? — В ближайшее тёплое помещение. Многословно. Мо хочет ещё что-то сказать, но глаза против его воли закрываются и всё тело медленно расслабляется. О. Похоже он, всё-таки, умрёт. *** Ему жарко. Очень жарко. Наверное, этот незнакомец оставил его где-то в снегу. Он когда-то читал, что когда люди умирают от переохлаждения, в агонии им кажется, что тем согреты. Ну. Хоть что-то. Хотя, вряд ли, в агональном состоянии смог бы думать. Веки, которые, по ощущениям, весят по десять килограмм каждое, еле подаются, когда он пытаться их открыть. Он пытается осмотреться по сторонам, но как только тот «воскресает» такой знакомый незнакомец замечает его движения, забирает на себя всё внимания. — Ты как? -Вопрос звучит почти вымученно и Шань не знает, что отвечать, — Мы в каком-то баре, тебе взять чего-то? Горло адски дерет, Мо хочется кашлять и у него, видимо, температура. А ещё, из небольших проблем: Абсолютное отсутствие денег с собой, максимум 15-20 юаней, но он не думает, что они его спасут, а так же мёртвая мать. Проблемы мизерные, хули. — В норме, — Он заходится в кашле, сгибаясь пополам, опровергая свои слова, — Не нужно ничего. Я сейчас пойду домой. Шань не уверен, хватит ли ему на такси, но какая-то его часть подсказывает, что нет. — Всё таки, дурной, — Черноволосый выглядит недовольно, хмуриться и оглядываться по сторонам, в поиске официантов, — Куда ты пойдёшь? Ты почему вообще так одет, чего голый не вышел на улицу? Слишком много слов за один раз, для человека, который только что открыл глаза. Шань не понимает и половины, тупо потирая руки друг об друга; те наконец стали его слышаться, что радует. Мо надеется, что его игнор заставит парня уйти, но тот продолжает сидеть, тупо смотря на него. Чего он привязался вообще? — Так ладно, сейчас выпьешь немого, я пока пригоню машину, отвезу тебя до дома, — Парень выглядит уверенным, когда это говорит, но это быстро рушиться. — Нет, — Тихо прохрипел Мо, смотря, как, предположительно Тянь, теряет былой энтузиазм. Этот парень так похож на Тяня, что Мо не уверен в том, не придумал ли это его воспалённый мозг. — Почему нет? — Подняв бровь, он тихо что-то материт и расправляет плечи. — Ты кто? — Единственное, что выпаливает Шань, пытаясь протереть лицо руками, он замечает, что те адски дрожат. Невесело. — Мо, ты совсем мозги отморозил? Ответа не следует. Ничего не следует, кроме темноты. Глаза закатываются, а сам Шань откидывается назад. Тело его не слушается и мозг, видимо, решив тоже отпустить свои функции, не слушается вдвойне. *** Шань снова открывает глаза, снова чувствуя себя мёртвым. Он лежит на чём-то очень мягком, его окутывает теплом и кто он такой, чтобы не наслаждаться. Возможно, он, всё-таки, попал в рай. Или вальгаллу. Или ад, судя по неумолимо поднимающейся температуре вокруг. Или что это, но пока тут так хорошо, он согласен на всё. *** На этот раз глаза он не открывает. Это займет слишком много сил. Он просто лежит. Но тут его начинают тормошить за плечи. — Мо, ты как? — Вопрос заставляет его выпал из прострации. — Хкъ… — Шань только хрипит, вообще без возможности сказать хоть слово. Тут-то он понимает, что у него во рту пустыня сахара, если не больше, — Вх… Окх.ды. Вдруг, к его губам подносят стакан, слегка смачивая губы, но не давая сделать толком глоток. — Прости, малыш Мо, доктор сказал, что тебе пока нельзя много пить, — Голос звучит крайне мягко и он позволяет себе совсем расслабиться на своём ложе. — Я нормально, — скороговоркой говорит Мо, еле-еле слышно, но достаточно чётко для человека, который секунду назад и слова вымолвить не мог, — Тянь… — Что такое? — Ты… — Шань заходится в кашле, сгибаясь и без возможности вдохнуть, всё проходит только через минут пять, которые по ощущениям, длится вечность, — Ты что тут забыл? Вопрос, скорее относится не к тому, что Тянь прям сейчас рядом, а к тому, что он вообще в этой стране. — К тебе приехал, как успел заметить, вовремя, — Мягким-мягким тоном он почти мурчит это. И правда, во время.