Двойной фантом

Химено сидела в своём кабинете. Вполне себе привычное кресло, на котором уже несколько лет уютно располагались её ягодицы, ускользало из-под них, словно со всех сил стремилось убежать, как если бы вместо колёсиков располагало паучьими лапками, что только и хотели перебирать, перемещаясь то ли по помещению, то ли куда подальше отсюда. Приходилось регулярно упираться ногами в пол, приподнимать корпус и пересаживаться, а потом подаваться вперёд, отталкиваясь от всё того же пола, чтобы вернуться к столу. И к сигарете. Дешёвый табак, завёрнутый в столь же дешёвую бумагу, заметно выступал коричневым концом за край пепельницы. Сама же пепельница стояла как можно ближе к краю, чтобы удобнее было обхватить фильтр губами. От стандартной униформы, которую носила многие годы, исходила крайне непривычная и совершенно новая тяжесть, что только начинала впитываться в неё, но всё ещё вызывала отторжение, которое, в свою очередь, нервировало, заставляя встряхиваться, крутиться корпусом, будто бы от этого невидимая тяжесть спадёт и что-то измениться, но… Время от времени возникало чувство, что доходило вплоть до резких фантомных болей или иных ответных импульсов. Обратное же к нему являлось причиной всяких казусов, когда, например, собираясь взять себе кофе в автомате, Химено забыла, что у неё больше нет рук. Она так и стояла несколько минут времени, пытаясь в очередной раз нажать на кнопку, думая, что уже нажимала её несколько раз, но всё время что-то шло не так с автоматом, а не с нажатием. Когда же до неё дошла вся, как её чётко было видно со стороны, «комичность» данной ситуации, то кофе отошёл на второй, третий и так далее план, а на первый выстрелила, пробив её током, паническая тревога. Её сердцебиение резко ускорилось, ей самой стало жарко, а голова начала вращаться во все стороны, словно не зная куда бежать. Выброс адреналина, что в дикой природе сигнализировал бежать от опасности, не работал, когда эта самая опасность находилась в голове и только в ней или и вовсе была связана с чем-то социальным. А мысль о том, что у неё больше нет рук, что теперь она очень сильно отличается от других в чём-то базовом, фундаментальном, казалась Химено нестерпимо стыдной. Ей хотелось хоть куда-нибудь спрятать отсутствие верхних конечностей, вот только… Если с имеющимися руками ещё можно бы было так сделать, то вот с их отсутствием… Коридор пустовал, а потому у неё оказалось достаточное количество времени, чтобы прийти в себя, сидя под стеночкой в самом углу, и вернуться назад, хоть и без кофе. С того раза она какое-то время старалась вовсе не выходить за ним, потом просила Аки сходить и принести его ей, но, в конце концов, приходилось и самой бегать. Желательно босиком или в легко-скидываемой обуви, чтобы нажать на эту чёртову кнопку большим пальцем ноги, а потом просто всунуть стопу в тапок, а не тратить кучу времени ещё и на то, чтобы обуться, но… В первый раз с самостоятельной покупкой кофе случилось сразу два казуса. Она забыла взять деньги, за которыми пришлось возвращаться. Это выглядело весьма комично, если не учитывать, что ей было совсем не до смеха, а хотелось кого-нибудь убить, ударив пяткой в глаз или висок с такой силой, чтобы пробиться к этому склизкому куску плоти внутри черепушки и размазать его сначала по роже, а потом и по полу со стенами. Вполне вероятно, что ей хотелось каким-нибудь образом пробить и свой висок, вот только… если такие мысли и посещали её, то их с лёгкостью перебивала любовь к горькому кофе, забористому табаку и крепкой выпивке. Как и к жизни, которой Химено ещё не знала во всех интересующих её подробностях из-за чёртовой работы охотницей на демонов, которая, с недавнего времени, стала бесить её значительно сильнее, чем раньше. В конечно итоге: она с третьей или четвёртой попытки открыла дверь, потом всё-таки смогла достать из кармана, висевшего на спинке кресла, пиджака и положить в тапок пару монет пальцами ног, а затем выйти, не задев дверью пустые рукава рубашки, что уже казалось победой, но… Когда стаканчик с кофе всё-таки появился, то ей пришлось подумать о том, как его, хотя бы, достать оттуда?! Попытавшись сделать это ногами, она смогла вытащить и поставить его на пол, разлив при этом небольшую часть содержимого. А вот дотащить до кабинета, открыв по пути, пусть и не закрывавшуюся ею на ключ, дверь, показалось Химено крайне сомнительной затеей. И вместо этого она решила попытаться поднять его, взявшись за край большим и вторым пальцами, чтобы отпить прямо здесь. Не удержав такой вес всего лишь двумя пальцами, выронила; ёмкость приземлилась на пол, а оставшееся в ней содержимое разлилось по нему, обжёгши край её левой стопы. Во второй раз Химено попробовала сделать по-другому. Вот только попытка донести, держа стаканчик зубами, обернулась «мокрой» проблемой, когда она вывернула горячий кофе себе чуть ли не на лицо. А в третий, как и в первый, снова разлила по полу. Но уже в коридоре перед кабинетом, а не возле самого автомата. Так что, хоть она и смогла взять себе кофе аж трижды, но вот донести, а тем более выпить его пока что не получилось ни разу. Аки же… — Нет, Химено! — ответил, когда та в шестой или седьмой раз попросила сходить за кофе в один и тот же день. — Ну-у-у пожалуйста-а-а! — произнесла как можно пронзительнее, стараясь пронять по-сильнее. — Тебе что?! Сложно что-ли?! — с этими словам на устах уставилась прямо на него с совершенно обиженным, как и по-справедливому гневным выражением лица. Вот только… — Нет. — спокойный, но резкий ответ. — Делай сама. — снова спокойный, но резкий ответ, что стал первым гвоздём в крышку гроба, в котором уже лежали, обутые в белые тапочки, все её надежды на ещё один стаканчик кофе. — Я не смогу постоянно делать это за тебя. — последняя фраза, сказанная одновременно с накидыванием на себя пальто, была правильной, и она это знала, но… — Ну и катись тогда нахер! — обиженно бросила, слегка тряхнув корпусом. Пустые рукава качнулись, а она отвернулась и слишком быстро села, что аж снова ругнулась вслух, когда кресло резко откатилось назад, из-за чего чуть было не упала на пол. С непривычной силой напрягая мышцы спины, пресса и ног, она всё-таки смогла подтянуться и усесться, когда Аки внезапно спросил: — Сигаретку поджечь? — и вытянул из пачки свежую, но всунул её между своих зубов и, собственно, поджёг. Подобная наглость не могла оставить её равнодушной! Она же и приучила его к курению! А тут ещё он закуривает в её кабинете, когда сама Химено… — Да пошёл ты ко всем чертям в ад! — выкрик показался злым, вот только он уже изучил эту новую привычку своей начальницы. — Ну… как хочешь. — коротко ответил, и только после этого закрыл пачку и повернулся к двери. Она же не смотрела в его сторону, а потому и стала рыскать взглядом по кабинету, ища, а чем бы в него таким кинуть, чтобы было потяжелее, да и кинуть-то хотелось так, чтобы прилетело ему прямо в затылок! Но тот успел выйти и закрыть дверь до того, как она нашла хоть что-то подходящее, а спустя ещё несколько секунд запоздало вспомнила… Блядь! У меня же нет… нет этих ёбаных!… Ёбаных рук! И попыталась топнуть ногой, против чего запротестовало её колено, больно ударившись при подъёме об острый угол стола! Пронзительное… — БЛЯДЬ! — слышится на весь коридор. И даже немного дальше, что вполне могло бы притянуть к себе чьё-то внимание, да только некому было обращать на него хоть какое-то внимание. И время позднее, и людей почти не осталось. В принципе. Вовсе. И демонам с одержимыми, кроме, вполне возможно, одного, абсолютно похер на чьи-то там крики. Так что Химено пришлось справляться с, прорастающим в неё, болевым ощущением самой. Отсутствие рук, на эти несколько минут, стало ощущаться во много раз ярче. Оно напрямую не позволяло схватиться за, пропускающее через себя Боль, колено. Эта невозможность, в свою очередь, стала фоном, на контрасте с которым эта самая Боль была более отчётлива, а потому и значительно лучше регистрировалась её собственным сознанием. И столь отчётливое восприятие нисколько не помогало справиться, а лишь усиливало и позволяло Боли нажимать своими острыми щупальцами, куда Ей хочется! Химено резко присела, почти что сложилась, стараясь удержать равновесие, но… Всё её тело, совершенно неожиданно для неё, оказалось на полу. Крайне нетерпеливо, будто бы от этого зависело само её выживание, и рефлекторно, как если бы была программой с заданным алгоритмом действий, перевернулась на спину, упёрлась стопой в пол и приподнялась, что далось ей ценой режущего, судорожного покалывания в мышцах живота. Покалывание не отпускало её ещё какое-то время, разгоняя, и так бешено бьющееся, сердце. Оно выстукивало с такой силой, словно бы обрело собственную волю, отрастило себе крылья и решило любой ценой выбиться из «клетки», вот только… Боль как раз начала стихать, а сама она, собственно, наконец-то смогла прислониться подбородком к колену. Это сымитировало, хоть в каком-то виде, прикосновение ладонью, что, пусть и чисто психологически, дало ощущение контроля, возможности что-то сделать, а потому… Она очень медленно и с видимым трудом поднималась и становилась на ноги, преимущественно используя правую. Левую же старалась и вовсе не напрягать, а при ходьбе волокла за собой, что для полноты картины не хватало только костыля, который, к её сожалению, ничем не могла ни взять, ни, тем более, использовать. Стоять на ногах, когда от левого колена продолжали расходиться, пусть слабые, волны Боли, а руки отсутствовали, являлось для неё новой и трудной задачей. Постоянно следя за тем, как распределяет вес, она еле-еле сделала пару шагов. Шаг правой, конечно же, дался сложнее, что даже остановилась, чтобы передохнуть. А вот левой — много проще. Химено уже пожалела, что отказалась от предложения Аки, но… А… почему бы… Ещё не осознав и даже не проговорив мысль полностью, она, вместо того, чтобы сесть, стала пытаться поднять правую ногу достаточно высоко, чтобы залезть во внутренний карман пиджака. Её пиджак стал постоянно висеть на спинке кресла с того самого момента, как это помогло взять ей деньги для кофе. Теперь же она искала зажигалку, что должна была быть где-то на дне одного из карманов, вот только… Где она?! Чёрт! Правой ногой было бы удобнее, но стоять на левой достаточно долго у неё не получилось, так что пришлось поменять. И… Да! Чуть не выкрикнув вслух, схватила нужный предмет, после чего… Гулкий звук падения сразу нескольких вещей. Очередное ругательство, которое слышится дальше коридора. Отсутствие кого-либо, кто способны слышать и сознавать какие-либо звуки. Она же сама только и делает, что матерится, сначала пытаясь встать, потом, в течении нескольких минут, пытается вернуть кресло в стоячее положение, а далее: найти зажигалку, пнуть её, чтобы подлетела к столу, сесть, дотянуться ногами до пачки сигарет среди прочих разбросанных по всему столу вещей, да и… Сигарета… … открыть её. … осталась… Большим пальцев ноги Химено откинула крышку, удерживая левой стопой на месте. Сердце остановилось так резко, словно в него попало что-то прочное, а потому оно моментально заело, но… уже в следующую секунду переломило, из-за чего стало выстукивать в разы быстрее! Мимолётное, почти ни для кого и никогда неуловимое облегчение превратилось в ещё более сильный шок, что она только и могла сидеть с открытым ртом, смотря на… … одна! … это безобразие! Прекрасно понимая, что, не смотря ни на что, она так или иначе, а даже против своей воли возьмёт и попробует поджечь единственную сигарету, Химено всё равно взялась за это. Пораньше. А то, как бы в спешке, когда потребность вдохнуть горького дыма, будто бы это намного важнее, чем вдохнуть чистого воздуха, будет подстёгивать её, не случилось… Дойти дальше её мысли не успели. Она полностью сконцентрировалась на единственном шансе покурить, если, конечно, сможет поджечь и не уронить данное изделие, в котором табака-то может и не быть. Так… отходы. А то и чего похуже! Чтобы не тратить времени, не ловить и не передавить сигарету пальцами ног, она приподняла пачку, зажав между двух стоп, и вытрясла на стол… свой единственный шанс! Он тут же покатился к краю, а из неё резчайшим образом вырвался поток воздуха! До смерти перепуганный выдох походил на протянутую букву «А», которая разнеслась от неё взрывной волной, за которой оставалась одна только, пульсирующая другими звуками, тишина. В ней, на самой грани слышимости, сокращалось сердце, протекала кровь, стуча в висках, что заглушала все остальные и даже… Химено ударилась о стол, когда резко перенесла ногу, чтобы не допустить падения сигареты на пол. Она совершенно не желала тратить время на её поднятие, когда можно было бы обойтись без него. К тому же, придётся подымать сигарету пальцами ног, а тогда она точно слишком сильно передавит её в каком-нибудь конкретном месте, что не лучшим образом скажется на качестве процесса. Этого ей очень сильно хотелось избежать, вот только… Последнее мгновение растягивается во много-много раз, что их и не счесть. Вот её единственный шанс лежит на столе, а вот… Тишина сжимается вплоть до того, что начинает ощущаться залитым через глотку цементом. Ещё жидким он затвердевает, успев выполнить перед этим все внутренние полости, после чего абсолютно всё оказывается закатанным под него, кроме… Мышцы её лица содрогаются в невообразимых комбинациях. Губы неритмично трясутся, напряжение внутри остаётся. Оно начинает сжимать затвердевший цемент, а всё ещё сильный крик добивает, раздрабливая его в щебень, и пробивается вслух. За этим следует несколько среднего качества матов, а после из её глаз начинает течь пара струек слёз. Химено откидывает назад голову, а кресло под ней начинает скрипеть, словно на нём активно занялись половым актом, а то и чем-то… Её тело с силой сотрясается, выгибается всеми возможными и неприглядными способами, а кресло, как кажется, вот-вот развалится. Скрип раздаётся всё сильнее, словно на нём уютно устроилась целая оргия, которая вдобавок ещё и буйная. К слезам примешивается немного слизи, и четыре ручья смешиваются в один. Он течёт вниз, капая на рубашку, брюки, потом на сидение и пол. Необходимость вытереть это с лица становится проблемой, заставляет упереться стопой в край сидения, чтобы использовать для этого штанину, но… Сильные судорожные содрогания начинают превращаться в болевые ощущения и прежде всего в районе спины. Боль пронзает лопатки, словно два мясницких ножа, которые вставили под них и пробили ими до лёгких. Сами лёгкие перехватывает, что становится трудно дышать. Попытки сделать вдох наталкиваются на преграду, вызывая чувство паники и предчувствие близкой смерти! Рот широко распахивается, зрачки расширяются, а воздух, как ей кажется, всё ещё не проходит, вот только… Смерть не наступает, но осознание этого никак не приходит. Паническое состояние сохраняется ещё десятки секунд, если не целые минуты, а удары ногой по полу, по креслу — единственная психологическая разрядка, которую… Протяжные, почти неслышимые крики выливаются, вынося вместе с собой всё накопившееся в ней отчаяние! Проходят минуты. Потом десятки минут. Слёзы заканчиваются и высыхают, оставляя еле заметные струйки. Сердцебиение замедляется, звуки, кроме скрипа, стихают. Абсолютно опустошенное состояние внутри неё крайне располагает к апатичному поднятию сигареты, которая, к её удивлению, остаётся… цела?!… Она цела! Цела!!! Всплеск эмоций исчезает, растворяясь в Бездне внутри неё, но… всё же, на самый краткий миг, освещает её! Остальное… дело её… упорства? Нет! Зависимости! И только её!!! Проходит всего лишь пара минут, за которые Химено успела поднять зажигалку, довольно легко откинуть её крышку и нажать на, пусть и достаточно упругую, кнопку, а следом закинуть левую стопу на стол. Сигарету же она сразу поднесла ко рту и схватила зубами, которыми вцепилась сильнее, чем до этого пальцами. Слегка испугавшись этого так как можно было повредить, а то и полноценно перекусить единственный шанс, резко разжала челюсти, но вовремя и не так сильно сжала обратно, а то пришлось бы поднимать снова. Чтобы зажигалка перестала гореть нужно было снова нажать на кнопку, но сама Химено забыла об этом, как только дотянулась головой достаточно далеко, чтобы… Кончик загорается, и от него подымается тонкая струйка дыма, что подстёгивает её кнутом! Она делает столь сильный вдох, что в первые несколько секунд волнуется, как бы не испортила сигарету, всосав весь табак, но тут же вспоминает про фильтр. Фух! Ещё бы чуть-чуть… Волнение крайне острой иглой проткнуло, начинающий поглощать её, кайф, но донесло только… этот небольшой обрывок и не мыслей вовсе, а просто пары сказанных про себя слов, после чего… Ничего больше не слыша и не видя, её сознание полностью сконцентрировалось на горьком дыме, чей запах, вкус и, как вполне отчётливо воспринималось ею, осязаемость будоражили и даже… возбуждали! Откинув назад голову, она чуть сползла, а из её приоткрытого рта вырвался протяжный стон удовольствия, что не затихал с дюжину секунд! Полностью поглощённая употреблением табака… забылась. Её мышцы критически расслабились. Левая пятка стала соскальзывать, а хватка… ослабевать! Зажигалка чуть сдвинулась по направлению к полу, что незамедлительно выстрелило током прямо в голову! Тут же вспомнив про зажжённую зажигалку, резко вскинулась! Распахнула глаза, увидела горящий, слегка подрагивающий, огонёк, но… Верхняя половина тела… абсолютно бесполезно валялась на сидении кресла, не имея обеих своих инструментов и даже их остатков для хоть какого-то подъёма. Поэтому, упершись правой стопой в пол, она всё-таки смогла привстать, вот только… Зажигалка почти выпала из хватки, сжимавших её, пальцев ног. Химено… оторвала правую ногу от пола и дотянулась ею, одновременно с этим приблизив левую. Ей было страшно, что она может не просто сползти с кресла, а вовсе свалиться с него на пол и окончательно выпустить зажигалку, что… упадёт прямо на неё! Ей было страшно… сгореть заживо! Ей было… Все эти страхи пронеслись в ту долю секунды, а то и додумались после того, как она нажала на кнопку, а, всё-таки выпавшая, зажигалка приземлилась на пол и… Ковёр не горел. Запах гари отсутствовал. Она уже сама сползла с кресла так как легче так, а потом встать, чем пытаться что-либо сделать из того положения. Поднявшись, Химено посмотрела на зажигалку, попыталась её схватить, но вскоре бросила эту затею. Вместо этого она дотянулась ногой до пепельницы и пододвинула к себе, наклонилась и выпустила сигарету, но так, чтобы та выступала фильтром за край стеклянной подставки. Сделав всё это, села обратно, пододвинулась к столу и убрала зажигалку куда-нибудь подальше. Можно было… отдохнуть! … рукава всё также тащили вниз. Мышцы корпуса начали ныть, а просто перестать пытаться скинуть несуществующую тяжесть не получалось. Этот процесс запускался и продолжался автоматически, что никак не располагало к какому-либо выбору, а потому и становился той ещё пыткой. Лишь через несколько минут, когда её взгляд упал на догорающую сигарету, она смогла немного прийти в себя. Присев на корточки, Химено схватилась за фильтр зубами, после чего с силой затянулась, вдыхая до горечи приятный дым, что аж зажмурилась от, растёкшегося по всему телу, удовольствия! Наслаждаясь, смакуя его, она полностью отдавалась этому чувству, что и забыла о горячем конце, становившейся окурком, сигареты. Её губы обдало жаром. Она резко поднялась, вместе с этим раскрыв рот пошире и выплюнув окурок в пепельницу вместе с заметным количеством слюны. Горел уже почти что фильтр, а ей всегда нравилось скуривать, не подходя к нему сколь-либо близко. Прекрасно понимая, что поджечь больше нечего, Химено решила… А… не пойти ли мне за кофе? Во рту сразу же, словно послушный пёс, появился этот приятный привкус кофейной горечи, которому она никак не могла сопротивляться, но… вот… А… к чёрту всё! Решила и встала спустя какие-то непродолжительные секунды. Попытка не пытка! Сознательно проговорила и пошла за кофе… в четвёртый… самостоятельный… раз!