Headcanons Genshin Boys ♡

- Кадзуха, здесь только одна подушка. Твой голос был тихим, не хватало сил, чтобы по-настоящему жалобно просить, и, возможно, в словах слышался оттенок нервозности, который, как ты надеялась, остался незамеченным. Он прекратил переодеваться и повернул голову, глядя на кровать. - ... Да, ты права. - Он колебался всего секунду, затем, стянул рубашку через голову, переваривая то, что ему придется покинуть комнату ненадолго, чтобы решить эту проблему. Он мягко улыбнулся тебе. - Технически это гостиничный номер для одного человека… ты хочешь, чтобы я попросил вторую на ресепшене? Ты смотрела в пол, слабо пожимая плечами. Одежда все еще на тебе, несмотря на то, что Кадзуха несколькими минутами ранее сказал снять ее для принятия ванны. Если не поторопиться, он может расстроиться, точнее... что-то еще хуже... Ты надеялась, что он ничего не надумает. И ты надеялась, что он не задумается о том факте, что раньше отсутствие одной подушки никогда не было проблемой. Вам всегда приходилось останавливаться в номерах на одного человека, это было единственное, что вы двое могли себе позволить в финансовом плане. Если точнее это то, что он мог оплатить... В них почти всегда была только одна подушка, но другие проблемы поважнее всегда находились, например то, что он спал, прижимаясь к тебе так крепко, что иногда становилось тяжело дышать из-за давления на ребра, оказываемого его руками на твоей талии. Ты сглотнула. Возможно получилось слишком громко, главное, чтобы Кадзуху это не сильно раздражило. - Я могу сама сходить за ней, - сказала ты, привставая – надеясь, молясь, чтобы это не показалось парню слишком странным, - Тогда я пойду... Краем глаза ты заметила, как уголки его рта дернулись. - Все в порядке – ответил он, делая шаг в сторону двери, преграждая тебе путь , и одаривая тебя беспечной улыбкой. - Я принесу ее, просто подожди здесь и... - Пожалуйста - Ты почти плакала. Слова опередили мысли. Его взгляд сменился с обеспокоенного на более настораживающий. Ты стушевалась, несмотря на то, что план действий, даже реплики на все его ответы, но все равно продолжила: ... Мне просто очень нужно размять ноги, - тихо сказала ты - И у меня болит спина после долгой прогулки… прогулка в вестибюль и обратно, вероятно… поможет... - Ты замолчала, сердцебиение ускорилось, когда ваши глаза встретились. В его глазах был лишь намек на недоумение, замешательство и любопытство. Они смотрели на тебя, метались по твоему лицу. Его губы были приоткрыты. Только после ощутимого внутреннего колебания он ответил: - ... Хорошо. - Его голос был приятным, но с безошибочной нерешительностью и беспокойством. - Можешь это сделать. Я... пойду и приготовлю ванну. Так что просто... принеси подушку, тогда мы сможем помыться и лечь спать. Он одарил тебя еще одной мягкой улыбкой – что-то не так... Ты кивнула, изо всех сил стараясь выдавить улыбку, на мгновение прикрыв глаза и тихо, мелодично прошептав: - Хорошо, конечно! Ты старалась не показывать свою нетерпеливость, неуверенность затуманивала твой разум. Не слишком ли быстро Кадзуха согласился? Твое предложение не показалось ему подозрительным? Или, может быть, ты слишком много думаешь об этом? Ты попыталась успокоить свои дрожащие руки. Да, чрезмерное волнение было проблемой... Ты слишком много думаешь ... Но тебе показалось, что сердце остановилось, когда ты спиной почувствовала его присутствие за спиной, а затем медленно закрыла дверь за собой. Повинуясь подсознательному инстинкту, ты повернула голову обратно к двери, обводя глазами номер своей комнаты, как будто запоминая его, только чтобы через мгновение прийти в себя и понять, что тратишь драгоценное время в пустую. У тебя не было намерения возвращаться в эту комнату. Никогда. Дверь в коридор открылась. Это была крошечная пригородная гостиница, всего в два этажа, с несколькими комнатами на каждом этаже. Одно из мест, расположенных у черта на куличках. Воздух был устрашающе безжизненным и пустым, только мягкое шарканье твоих ног и скрип половиц, несколько сверчков снаружи и барабанный стук сердца в груди. Ты могла чувствовать, как кровь пульсирует по венам с каждым ударом. Ты сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Тем не менее, ты сжала руки в кулаки, скрипя зубами, когда сделала первые шаги. Сочетание жалости и гнева на себя сдавило грудь, глаза начали слезиться от страха и беспокойства. Это была не то чтобы хорошо спланированная операция, но все же . Шаг первый: найти предлог, чтобы самостоятельно выйти из комнаты, пока он занят. Шаг второй: исчезнуть как можно быстрее. Шаг третий: найти кого-нибудь еще, кто поможет тебе вернуться домой. Возможно план слишком наивен, но выбор не слишком большой. Это был действительно лучший вариант, который вообще был. Он привязывал свое запястье к твоему, когда вы спали, даже если он этого не делал, хватка его руки вокруг твоей талии всегда была будто железной, жесткой. И, конечно же, он не оставлял тебя в покое в течение дня. Каждый момент твоей жизни был проведен с ним, в его поле зрения, неприлично близко. Удушающее присутствие, но не агрессивное, нет, скорее, все более и более невыносимое с каждым днем. С каждым прикосновением, каждым словом, каждым конфликтом, каждым взаимодействием... Именно это привело к данному моменту. Ты ускорила шаг, быстро спустившись на половину лестничного пролета, обогнув перила и пройдя следующую половину пролета, прежде чем достичь первого этажа. Уже виден был вестибюль, обслуживаемый недовольными работниками гостиницы, и дверь, ведущая наружу. Ты не знала, где именно вы находились: страна, город, область... Разумеется, он был против того, чтобы ты знала эту информация. На каждый конкретный вопрос о вашем местоположении Кадзуха отвечал лишь нечто поэтичное, но никак не конкретное. Из-за этого тебе всегда приходилось надеяться на собственные навыки ориентирования, вроде орнаментов на зданиях, растений и беглой речи местных людей. Движения были будто механическими, словно ты была во сне. Ты так долго грезила о возвращении домой, что сейчас все это было просто нереальным. Но ты остановилась, когда сделала первый шаг к двери. Куда теперь? Бежать наугад? Остается лишь надеяться на то, что случайный прохожий сможет помочь тебе.Может из-за пребывания с ним долгое время, но страх в душе принимал новые обороты. Страх, что добродушный случайный незнакомец окажется не лучше нынешнего похитителя. Уже поздно и темно, в такое время на улице здравомыслящие люди гулять не станут. Один шаг. Скрип закрывшейся за твоей спиной двери. Воздух снаружи приятный, освежающий, но не очень теплый. Возможно скоро пойдет дождь. Но это уже не остановит ни продолжающихся шагов, ни громкого стука сердца в груди. Волнение в купе с эйфорией заглушили здравый рассудок и страх того, что за тобой придет... - Куда ты направляешься? Ты едва успела отойти от гостиницы. Фонарь освещал холодным светом две фигуры. Твои плечи напряглись, тело окоченело, ногти больно впились в кожу рук, сжатых в кулачки. В ушах зазвенело, его слова отражались эхом в голове. Его голос был тих, но для тебя в этот момент он будто звучал со всех концов окружающего пространства. Но все же, Кадзуха будто... Как будто он был… позади .... В следующее мгновение ты интуитивно ощутила его опасную близость прямо за тобой. Кровь отхлынула от кончиков пальцев, когда ты медленно повернулась лицом к нему. В горле встал тугой ком со всеми словами и оправданиями. Он стоит в одном шаге от тебя. Смотрит пронзительно, будто прямо в душу, словно ожидая чего-то. - ...Почему ты здесь? - он задал еще один вопрос в ответ на твое молчание. Это не было произнесено ни с резким обвинительным тоном, ни с холодной горечью, ни с неприкрытой обидой. Скорее он сбит с толку. - Что-нибудь уронила по дороге сюда? Ты все еще не могла сделать расслабленный вид, твой рот открывался и закрывался, как у рыбы на суше. Но ответить все равно пришлось... - Я… я просто... - Ты нервно перенесла свой вес на одну ногу, сцепив руки вместе. - Я действительно… мне нужно было размяться – размять ноги всего на минуту. Я... э-э, ванна готова...? Ложь. Но убедительная ли? - Ммм, - кивнул он, не показывая видимых изменений в выражении лица. - Все готово... Он замолчал, губы все еще были приоткрыты, как будто он собирался сказать что-то еще, но неожиданно замолчал с легким унынием на лице. Выхода нет. Осталось лишь заставить его убедиться в твоей невинности. Ты сделала шаг к нему, преодолевая расстояние между вами и нежно обхватив уго ладошку своими слегка подрагивающими руками. Завершающий штрих - улыбка и слова, окончательно затянувшие веревку на твоей шее. - Давай вернемся сейчас, хорошо? Он моргнул, на мгновение посмотрев на твое лицо, прежде чем перевести взгляд ниже, на ваши соединенные руки. - Хорошо, но... - он тяжело выдохнул, в словах чувствовалось разочарование, но он сохранил свой голос мягким. - Ты ... сказала мне, что просто идешь на стойку регистрации и обратно. - Я-я знаю, - ты изо всех сил старалась изобразить непонимание, улыбаться, но получилось неправдоподобно, неуверенно. - Ага, извини, я просто… я просто подумала, что это не... не слишком плохо, если я просто... выйду всего на несколько минут... - Я думал… мы договорились, что тебе нельзя выходить на улицу в одиночку. Он говорил не с разочарованием, а скорее с болью, тихим тоном, как будто он обижен. Приступ паники постепенно захватывал. - О-о, точно, я... - Во рту пересохло. Ты сглотнула, стараясь, чтобы твой голос звучал бодро, как будто ты ничего не замышляла, как будто это была простая забывчивость или оплошность. - Я просто забыла, прости… давай вернемся сейчас, хорошо? Его брови лишь слегка нахмурились, его недовольство едва заметно. Он кивнул, по-видимому, соглашаясь оставить этот вопрос в покое, не настаивая на дальнейшем затягивании неловкого напряжения. Из-за неловкости этого тупикового разговора, не говоря уже о беспокойстве и страхе перед самим вопросом, ты быстро попыталась переключиться на что-то постороннее. - Эй ... - Ты снова улыбнулся, уголки твоего рта дернулись, когда ты продвинулась еще немного вперед, ближе к гостинице и протянул руку, держа ладонь открытой в приглашении. Действие, которое подтвердило привязанность, которое успокоило бы любые сомнения, которые у него были. Ты почувствовала небольшую волну облегчения, когда он улыбнулся в ответ, протянул руку, чтобы взять твою, и повернулся, чтобы пойти обратно ко входу в гостиницу, переплетая ваши пальцы. Остаток вашей прогулки был бессловесным, тихим, если не считать стрекота сверчков и шарканья ваших ног. Его прикосновение было одновременно пугающим и в то же время знакомым. Его рука, сжимавшая твою - одно из тех ощущений, от которых обычно отступаешь или вздрагиваешь, прикосновение, которое само по себе было сильным ощущением, которое останется на твоей плоти даже после того, как сам физический контакт прекратится. Но ни один из вас не обменялся ни словом, если не считать тихого "смотри под ноги" время от времени. Портье, горничные лениво потягивались, им явно не было никакого дела до вас двоих. Половицы скрипели под вашим двойным весом, когда вы направлялись к двери. Помимо медленно оседающего, но, тем не менее, нервирующего чувства неуверенности и страха ты начала ощущать колющее, скручивающее ощущение в животе. Чувство, будто все вокруг должно перевернуться с ног на голову. Разочарование. Унижение. Ты была так осторожна, старалась изо всех сил, и все же все, чего ты достигла? Попытка, которая была сорвана так быстро, что ее вообще едва ли можно было назвать попыткой, провал... Однако, как бы жалко ты себя не чувствовала, часть тебя знала, что это необходимо. Ты боялась поступить иначе. Каждый раз, каждая неудачная попытка заканчивалась самоунижением и подчинением, ложью во благо собственной защиты. Не было и смысла спорить с ним, драться или делать нечто подобное - он всегда умел укрощать эти проявления свободы, и это ломало часть тебя. Единственное, чего хотелось в данную минуту - просто расплакаться. Эмоции мешались в кучу, в голове злость, жгучий гнев плясал со страхам под музыку грусти за собственную бесполезность. И что самое худшее... Кадзуха молчит. Он думает о чем-то и это лишь больше заставляет волноваться. На самом деле он никогда не заставлял тебя бояться его. У него был, наверное, лучший подход к своей любимой, чем у других. По крайней мере он никогда не унижал тебя, даже не бил. Он всегда спрашивал, как ты себя чувствуешь, он следил за тем, чтобы ты хорошо питалася и не игнорировал твои потребности. Но что-то жуткое в глубине его души было, и это что-то находило отражение в его глазах сейчас. Возможно виной твоему страху сейчас служил как раз этот его контраст? Доброта и мягкость, скрывающие нечто иное. И никогда нельзя было предугадать, когда "это" решит окончательно показаться. Возможно, если бы он был жестоким, ты бы нашла оправдание своим действием, могла бы даже выплеснуть на него эмоции криком. Но все было не так. Стоило тебе самой убедить себя, что чувство тревоги ошибочно и неоправданно, как его хватка усилилась. Его пальцы сжали твою ладонь. Его ногти начали впиваться в твою кожу. Ты ничего не сказала. Терпела. А сжимал он еще крепче. Вы повернули за угол, прошли мимо стойки регистрации. Выражение его лица было ровным, нейтральным, он смотрел прямо перед собой пустым взглядом. Немое молчание убивало. Это начало причинять боль. Вена, проходящая по центру верхней части его руки, вздулась от напряжения мышц. Твои губы приоткрылись, ты споткнулась, одна нога на мгновение ударилась о другую. Тихий, почти неслышный звук вырвался из горла, гортанный звук, который оборвался, как только начался, как будто ты только что собиралась заговорить, но не могла найти слов. Вся его рука дергалась и дрожала. Сердечный ритм снова ускорился, когда боль усилилась еще больше. Его ладонь сжалась так сильно, что ты почувствовала, как кровь перестала поступать к самым кончикам пальцев и руки начали леденеть. Половицы уже не скрипели, а истошно вопили. - Каз… Казуха… т-ты Он отпустил твою руку. Точно, ты и не заметила, как вы двое оказались у двери. - Мы вернулись. - Он сунул руку в карман и вытащил ключ с деревянной колодкой, прикрепленной к нему крошечной цепочкой, на которой был выгравирован соответствующий номер комнаты. - Одну секунду. Его голос был нейтральным, без следа каких-либо негативных эмоций. Раздался щелчок, когда он повернул ключ, и дверь поддалась, как раб. Вместо того, чтобы войти, он сделал шаг назад, одарив тебя мягкой улыбкой освобождая дверной проем. - После тебя. Твоя рука пульсировала от затяжной боли и давления. Ты криво улыбнулась в ответ и сделала несколько торопливых шагов в комнату. Из другого дверного проема, ведущего в ванную комнату, исходило тепло. Вы останавливались в нескольких гостиницах, где бани были отделены от спален, так что это была приятная перемена: не нужно было далеко ходить, чтобы принять расслабляющую теплую ванну. Ты услышала, как он подошел к тебе сзади, и повернула голову, когда он заговорил, попутно стягивая рубашку и обнажая грудь. - Давай вымоемся... Это был долгий день. - Последние слова он разбавил мягкой усмешкой. Ты кивнула. Не более. Адреналин слишком сильно бушевал в крови, даже ноги начали дрожать. Со временем ты привыкла к долгим прогулкам; сначала это было ужасно, твои ноги начинали болеть после того, как ты проходила всего милю или около того, но со временем ты привыкла. Тем не менее, сегодняшняя прогулка была особенно долгой. Ты последовала его примеру, снимая с себя одежду по частям, бросая ее на кровать. Утром нужно сдать его и твои вещи в стирку: они слишком грязные для еще одной прогулки. Ты заколебалась всего на мгновение, когда снимала последний слой одежды, отделявший тебя от полной наготы. Поначалу это тоже было чем-то невыносимым: уязвимость и неловкость, чувство насилия от ожидания совместного купания, не говоря уже о том, чтобы спать вместе голыми. Но это тоже было то, к чему со временем ты становилась все более и более терпимой. Иногда, чтобы победить даже в маленьком бою приходилось идти на уступки. Например, позволять ему смотреть на твое обнаженное тело. Непонятно почему ему это доставляло какое-то блаженство. Даже сейчас, повернувшись к нему спиной, ты все еще чувствовала, как его взгляд скользит по твоей коже, замирает на изящных позвонках. Он напрягся и покраснел, сглотнул вязкую слюну. Кадзуха слишком любил этот процесс. И не было ничего удивительного в том, что он попросил подождать тебя еще немного, просто постоять или, может покружиться по часовой стрелке, чтобы он посмотрел еще пару минут. Через мгновение парень, казалось, вспомнил что-то, на мгновение отвел взгляд, чтобы наклонить голову вниз, завел руки за нее, чтобы развязать завязку в волосах, позволил им упасть, обрамляя лицо, коснуться изгиба его шеи, чуть выше плеч. Ты нарушила тишину. - Хорошо, я ... - ты замолчала, все еще испытывая достаточно смущения, чтобы не смотреть ему в глаза, вместо этого держа свой взгляд в стороне на потертой старой стене. - Давай просто помоемся, а потом сможем лечь спать, ладно? “Мм”. Он кивнул. “Он все еще теплый. Я могу включить больше горячей воды, если нам это нужно. Он повернулся, переходя с деревянного пола на кафельный. Ты последовала его примеру, прислушиваясь к хлюпающему звуку, когда он сделал шаг в воду и медленно опустился вниз. Вы повторили его действие, осторожно подняв ногу и на мгновение погрузив ступню в воду, затем другой ногой и опустившись вниз, как только посчитали температуру приемлемой. Онемение поселилось в вашей груди, интенсивность оставшейся нервозности улеглась, хотя и не полностью рассеялась, когда вы устроились в гостеприимном тепле, комфорте, который заставил напряжение покинуть ваши плечи, ваш разум растворился в пустоте. В комнате воцарилась тишина. От воды поднимался пар, смачивая твое лицо. Вода доходила чуть выше груди, прикрывая вашу наготу тонкой вуалью размытости, которая, хоть немного давала какое-то облегчение от чувства уязвимости. Ты закрыла глаза, сделав глубокий вдох. Тело немного расслабилось, насколько это было возможно, учитывая все обстоятельства, – и только беспокойство, которое оставалось в глубине сознания, удерживало тебя от полного расслабления. - Здесь намного лучше, чем на улице, не так ли? - Казуха откинулся назад, погружаясь глубже в теплую воду, когда его голос нарушил тишину. - Приятно принимать горячую воду для разнообразия, - продолжил он довольным и мягким голосом. - Реки и естественные водоемы такие холодные. Ты не ответила, открыла глаза, глядя вниз на свое собственное отражение в воде. Через мгновение ты просто пожала плечами. Конечно, он был прав. Воды рек были леденяще холодными и неприятными. Вы не могли позволить себе постоянно останавливаться в гостиницах, поэтому часто ночевали под звездами. И все же, наконец, в нем появился малейший след отчаяния, осознания неловкости молчания, когда он снова заговорил. -...Ты бы возненавидела пребывание на "Алькоре". Неделями там вообще не купались, и люди все время потели… Я никогда никому ничего не говорил, из вежливости, но, по правде говоря, большую часть времени там ужасно воняло. Отчаянное ожидание ответа. Тихая просьба к тебе сказать что-нибудь. - В итоге я просто доставал ведра с морской водой из океана и выливал их на себя ... - продолжил он. - Лучше, чем ничего, хотя моя одежда еще долго пахла солью. Моряки дразнили меня за то, что я пытался быть чистым. Хех. Ты сделала долгий выдох, закрывая глаза, поддаваясь приступу жалости в груди, или, может быть, чувству страха, которое еще не было полностью забыто. -... Это, вроде как, как раз то, что делают моряки, - наконец-то ответила ты. Он оживился, улыбаясь более естественно, чем несколькими мгновениями ранее. - Да… они были хорошими людьми, не пойми меня неправильно, но… Мне больше нравится такой образ жизни. Только я и ты. Ты сжала челюсти. Этот образ жизни. Бродить из ниоткуда в никуда. снова начало наполнять грудь. Комфорт момента, возможно, избавил тебя от некоторой нервозности, которая обычно мешала выразить свои жалобы. Но ты все еще боялась говорить ему правду... Вместо этого, отвлекая себя от внутреннего кипения и предотвращая потенциальную вспышку гнева, ты тихо потянулась к краю ванны, схватила бутылку геля для душа, открутила крышку и выдавила немного на руку. Активными движениями ладоней жидкий гель превращался в густую плотную пену. Пена с твоего тела медленно оседала на водную гладь, частично скрывая твое тело. Одна из причин, почему ты так усердно терла свои плечи. Со временим, проведенным вместе с ним ты поняла, что это единственные личные границы, которые ты можешь отстоять - всего лишь пена, постепенно растворяющаяся в воде. От твоего личного пространства уже давно ничего не осталось, а такого рода вещи были лишь самообманом. Никакие попытки прикрыться или спрятаться не спасут. Он наблюдал за каждым движением, медленно моргая. Тело пробило на легкую дрожь из-за жуткости момента, когда ты снова поймала его взгляд. Он все время наблюдает... в любое время суток и это ужасно. Мерзко... Но через мгновение он снова нарушил тишину. - ... Позволь мне помочь. Он немного наклонился вперед, из-за чего вода слегка расплескалась, протянул руку и схватил твое запястье, заставив вздрогнуть от неожиданного прикосновения. Тихий звук легкого удивления вырвался из твоего горла, когда тебя вытащили из воды, и быстрым движением, которое ты не успела предотвратить, развернули, схватили за плечи. Ты напряглась, когда спина встретилась с его грудью. Пена, которую ты намеренно собрала вокруг своего места на противоположном конце ванны, исчезла, и ты застенчиво подняла руку, чтобы прикрыть грудь, кожа покрылась мурашками от ощущения контакта плоти с плотью. Он наклонился вперед, положив подбородок тебе на плечо, издав тихий довольный рык, когда он обнял тебя за талию под водой, тем самым снова заставив тебя вздрогнуть. Он, похоже, расслабился. Ты почувствовала, как напряжение покинуло его плечи, он обмяк от ощущений, наклонил голову, чтобы уткнуться носом в изгиб твоей шеи. Его кожа была мягкой и теплой, лицо влажное из-за пара от горячей воды. Ты почувствовала содрогание его мышц, будто это действие производило твое тело, когда он сделал глубокий выдох. Стараясь успокоиться ты вслушивалась в капли, падающие с крана в раковину. Его руки уютно обнимали тебя за талию, прижимая к себе. Однако такое положение никогда не давала надежности. В голову лезли отвратительные картины с его участием, в которых он ломает твои ребра своей грубой хваткой. Казалось, что внутренняя струна напряжения натянулась так, что шорохи за соседней стенкой были громким шумом. Ты сидела неподвижно. Молчала. Каждый его вздох в изгиб твоей шеи посылал табун новых мурашек. Чувствительность обострилась, ты была похожа на мышку, прислушивающуюся к шелесту перьев совы. Но все было в порядке. Конечно, чувство напряжения и беспокойства сохранилось, но хищник не давал добыче испытывать потенциальных причин для стресса. Или он просто готовился к нападению... Его руки скользнули вдоль твоего тела. - Продолжим. Он наклонился вперед, заставив тебя сделать тоже самое, протянул руку, чтобы взять ту же бутылку геля для душа. Другая его рука обвилась вокруг твоей талии, совсем легко, если сравнить с его прежней хваткой. И все же, когда ты слегка сдвинулась, чтобы устроиться поудобнее, ты почувствовала, как он одним движение пригвоздил тебя к себе. Не то чтобы он напрягся, нет, скорее, действие было инстинктивным, мгновенным, возможно, выработанным рефлексом из-за твоих вечных попыток отодвинуться от него. Касания ощущались острее твоих собственных. Его руки скользнули по твоим плечам, вниз, по выступающим ребрам, под поверхность воды и призрачно скользнули по бедрам, немного надавливая на них. Дрожь пробежала по твоему телу, когда его руки скользнули к ногам. Если он и заметил, то не подал виду... Вначале Кадзуха прошелся по самым уязвимым и чувствительным местам. Руки снова поднялись от бедер к животу, пробежали вверх по бокам, останавливались чуть ниже груди. Ты не двигалась, не протестовала, просто сидела неподвижно, закрыв глаза и сжав челюсти. Как страшный сон. Это нужно просто пережить и забыть. Он на мгновение остановился, как будто изучал ситуацию, но, затем его ладони легли на твою грудь и сжали ее. Не грубо, не больно, а наоборот мягко и осторожно, довольно миролюбиво даже. Как будто он был твоим парнем, а не... Но страх все еще сковывал тебя. Когда тонкие пальцы прошлись по розовому ореолу ты вздрогнула. Игнорирование. Нужно заставить себя отстраниться от сложившейся ситуации, забыть об ощущении влажных прикосновений и упирающегося в твою спину члена. Он начал дышать активнее, его грудь прижималась в твоему телу теснее. Он становился настойчивее и нетерпеливее, его рука опустилась вниз, обвела колено и прошлась дальше, на внутреннюю сторону бедра. Это нужно просто принять, не больше... И затем он остановился. Его движения замерли. Он обмяк и громко выдохнул, прежде чем заключить тебя в объятия. Он никогда не останавливался... Ты сглотнула, пытаясь заставить себя успокоиться. - Казуха...? Ты пошевелилась, пытаясь повернуться, чтобы посмотреть на него, но его хватка крепко зафиксировала тебя. Он уткнулся лицом в изгиб твоей шеи. Снова. Его слова были тихими, губы касались твоей сонной артерии, когда он говорил. Тон ровный, даже спокойный. - Почему ты солгала мне? - Я… Я не... - Я не злюсь, - прервал он, говоря твердо, несмотря на то, что это был шепот. - Все в порядке. Не нужно притворяться. Его слова были обнадеживающими. Но что-то в голосе вызывало новый приступ страха, будто за спиной стояла смерть с косой и обдавала ледяным дыханием. Он немного подвинулся, чтобы положить подбородок тебе на плечо. - Я знаю, что у тебя самые лучшие намерения… ты бы не стала лгать, если бы у тебя не было на то причины. Но если есть проблема, то… я бы предпочел, чтобы ты просто сказала мне. Пары... должны обсуждать свои проблемы, ведь так? Ты, не колеблясь, кивнула. Тогда… почему ты не сказала мне, что что-то не так? Ты лишь сфокусировала взгляд на воде. ...Что ты имеешь в виду?” - Было бы намного проще, если бы ты просто заговорила об этом. Вместо того, чтобы действовать... - Он сделал еще один глубокий вдох, затем грудь со вздохом опустилась. - ...Я что-то сделал... чтобы ты почувствовала себя некомфортно для разговора со мной? Разыгрывание сцены. Нужно собраться. Вести себя как ребенок, который плохо себя вел назло или ради внимания. - Н-нет, - ты покачала головой, глядя на свое отражение. Ты могла видеть его очертания на фоне своих, его глаза были закрыты, с волос стекали капли воды. Казалось, он почувствовал облегчение от твоего ответа и еще сильнее прижался к тебе от этого. - Итак... из-за чего ты расстроена...? Ты сглотнула. Это был конфликт эмоций и интересов, горевший внутри тебя. Ты хотела наброситься на него. Тебе хотелось закричать, сказать ему, что он виноват во всем. А потом появился страх, ползучий, неумолимый ужас, оттенок вины и даже жалости. - Я... - язык пересох во рту. - Я действительно скучаю по своей семье... Я просто… Я действительно беспокоюсь о них, они не знают, что со мной случилось, и я думаю о… они, должно быть, думают, что со мной случилось что-то плохое... Последовавшая за этим тишина, казалось, собиралась поглотить тебя целиком. Равномерный подъем и спад при каждом вдохе, давление на твою спину с каждым расширением его груди, не прекращалось ни на мгновение. - ...Я сделал что-то, что заставило тебя почувствовать себя нелюбимой? -Н-нет, - ты покачала головой, сбитая с толку, но не удивленная его ответом, который, казалось, полностью игнорировал твои слова. - Это не... это не то, что... - Все в порядке - прервал он. Его большой палец медленно двигался вверх и вниз по коже мягкого бедра. - Что бы это ни было, я хочу знать, так что ты можешь просто сказать мне. Ты не заставишь меня злиться. Я хочу знать, что сделал, чтобы мы могли это исправить и двигаться дальше… Хорошо? - Ты… ты ничего не сделал, это не ты, это… Я просто хочу их увидеть, ты знаешь, я ... я действительно люблю... Слова застряли у тебя в горле. Слезы текли горячим ручьем по щекам. И снова за этим последовало еще больше молчания, что усилило твое беспокойство по поводу выбора слов. Даже несмотря на горячую воду, ты начала чувствовать холод в груди. -... Это нормально - скучать. Но... не пойми меня неправильно, но я думаю, что ты… немного врешь самой себе. Семьи - это то, что вам дается по умолчанию. Ты просто убедила себя в том, что они важны. Заявление оставило тебя в замешательстве. Ты нахмурила брови. Его слова вызывали еще большую обиду. -...Тебе повезло, потому что я забрал тебя, - продолжил он. Он снова смягчил свой тон, но твердость не исчезла полностью. - Ты могла встретить кого-то плохого, кто причинил бы тебе боль... и сделал бы с тобой ужасные вещи. Всего несколькими словами он изменил твои эмоции – ваш страх, который все еще присутствовал, был разбавлен быстро растущим разочарованием. Он колебался. - ...Это все, что ты хотела сказать? - Наконец он произнес с неуверенностью в собственном голосе, как будто боялся ответа. -Д-да, - ты энергично кивнула, в голосе звучало отчаяние. Но он... -...Я же просил тебя не лгать мне. Твой пульс участился. Только ты хотела возразить, как его глаза встретились с твоими, стирая все мысли из головы. - Ты собиралась бросить меня. Его пальцы сжались, впиваясь в твою плоть. Он говорил ровным, пустым голосом, тревожно лишенным эмоций. - Ты пыталась убежать. Пальцы дьявольски медленно поднимались вверх, он прислонился лицом к твоей щеке, его дыхание опаляло мочку уха. Внутреннее чувство кричало, что он заткнет твой рот сразу же, как только ты начнешь говорить. Его рука с силой вцепилась в твое горло. Твои глаза широко распахнулись, когда ты, повинуясь чистому инстинкту, забилась, выгибая спину, когда ты отчаянно пыталась отодвинуться от него. Твои руки взметнулись, как крылья сбитой в полете птицы, чтобы схватить его собственные, отчаянно царапая. Вода выплеснулась через край ванны, разбрызгиваясь на плитку внизу. - Каз–Кадзуха, я не могу... я не могу дышать Ты извивалась, начиная метаться в панике. Рука на горле притягивала тебя ближе к нему. - Я тоже так себя чувствую, - пробормотал он. Его хватка усилилась еще, сдавливая гортань. На шее точно останутся малиново-синие следы. - Помнишь другой раз, когда ты пыталась спрятаться от меня, потому что я был зол... и я не мог найти тебя несколько часов… Я не мог дышать… Я так беспокоился о тебе... У меня так сдавило грудь, как будто я задыхался... Ноги инстинктивно дернулись, на этот раз в произвольных направлениях, расплескивая воду вокруг. Зрение затуманивалось. Адреналин заставлял дергаться активнее, движения были больше похожи на приступ панической атаки или психический припадок. – Кадзу-Ка... - Ты замолкаешь, отчаянно нуждаясь в воздухе. Его дыхание было тяжелым, слова лились гневной речью, но слышно их не было. Неожиданно он начал резкую растяжку пальцами. Он интенсивно двигал ими внутри тебя, его дыхание перешло на хрип, вырывались отчаянные просьбы о том, чтобы ты не сдерживала свой голос. То ли от нового прилива боли, то ли от неожиданности часть прежних сил к тебе вернулась. Интенсивность движения возросла. Ты почувствовала, как его бедра двигаются резко, потираясь о твои острые позвонки. Но это продолжалось недолго. Всего через минуту или две после того, как он начал, его пальцы разжались. Его ноги переместились и согнулись в коленях, так что он оперся на икры и приподнялся, увлекая тебя за собой. Рука, которую он держал у тебя между ног, теперь снова быстро обхватила твою талию, поднимая тебя вверх, так что твое собственное положение сдвинулось. Ты взвизгнула от внезапного болезненного ощущения проникновения, инстинктивно подавшись вперед. Он потянул тебя назад за шею, дернув твое тело назад, сокращая разрыв между вашими телами. Внезапность всего этого обожгла растяжением и трением, ты почувствовала, как внутренности сжались от этого вторжения. Он повел бедрами, погружаясь в тебя как можно глубже, насколько это было физически возможно, прежде чем повторить движение снова и снова вжимаясь своим телом в твое. Мм... - он издал мягкое ворчание, когда снова двинулся, на этот раз с такой силой, что ты снова дернулась вперед. По крайней мере, твои мышцы двигались, чтобы сделать это, но его рука снова обвилась вокруг твоей талии, удерживая тебя на месте, и независимо от силы, с которой ты отчаянно пыталась подтянуться вперед, чтобы получить хотя бы малейшее облегчение от подавляющей полноты, его хватка не ослабевала. Твое тело дрожало, не в силах ничего сделать, кроме как принять это. И все это время ты хватала ртом воздух, вдыхая ровно столько, чтобы оставаться в сознании. Легкие все еще горели, мышцы груди и живота сводило. Но все же – до тугого, сковывающего чувства стыда в груди, даже сквозь туман, затуманивающий разум – ощущения усилились, чувство удовольствия разливалась приятной истомой. Как будто слезы уже не текли по твоему лицу, высокие звуки просачивались сквозь рвотные позывы, и все это от чистой интенсивности удовольствия. - Я так сильно тебя люблю... – Т-ты не понимаешь, – продолжал он, - никто... н-никто никогда... Ощущение было слишком сильным. Боль и сумасшедшее удовольствие... Прямо у твоего уха раздался звук, мягкий, высокий, едва слышный стон, движения прекратились. И через несколько мгновений давление исчезло. Горло горело, но уже от обжигающих жадных вдохов. Это не был немедленный возврат к полному осознанию. Тело приземлилось на его грудь, уставшее и обмякшее. Тишину нарушали только звуки дыхания. Голова непроизвольно откинулась назад. Он смущенно улыбнулся, переместил одну руку на твою макушку, мягко похлопывая. - Если ты пыталась отвлечь меня этим, думаю, это сработало. Я... не злюсь. Давай просто забудем об этом, хорошо? Он улыбнулся тебе с теплотой в глазах, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать в макушку. Его голос был сладким и веселым, выражение лица наивным и детским. Как будто ничего не произошло вообще... Кажется ему не было дела до ответа. Кадзуха вышел из ванной, поднимая тебя на руки и заворачивая в полотенце. Только сейчас ты поняла всю полноту ущерба от прошедших событий. Спазмы проходили волнами по телу, конечности ослабли, не было сил даже протяжно вздохнуть от чувства отвращения. Завтра все будет также... А сейчас просто позволь ему отнести тебя в постель, позволь этому ужасу закончиться.