Tasks and poems

Последний урок. Пятнадцать минут. Гребаных. Пятнадцать. Минут. Совсем чуть-чуть, и они на свободе. Такое, можно сказать, сладостное предвкушение. И они ждут. Оба уже не сосредоточены на словах учителя, они где-то там, в далеком будущем. Ну и, если по одному не скажешь, что что-то не так: сидит ровно, чиркает ручкой, поправляет длинный пиджак и закрывает уставшие глазки длинной кудрявой челкой, то второй… Шило в одно место вкрутил. Вертится во все стороны, ерзает, буркает что-то. Привлекает слишком много внимания. Плохой знак. Не дай боже, молится тот, что поспокойней, вот только пусть попробует… — Извините! — сбываются худшие опасения. Егоза подскакивает, и весь класс содрогается под его звонким голосом. Из дальнего угла класса слышится негромкое «черт». — Мне это… Мама позвонила. Там… Бабушке плохо очень! Бежать надо мне. Можно? — О боги, — поворачивается учитель. Не верит, ну не верит же. — Ладно, иди, раз такое дело… Парень хватает рюкзак и летит из кабинета, изображая крайнее беспокойство за вымышленную бабушку. Не проходит и пяти минут, как ученики успокаиваются, и вдруг на телефоне того бедняжки-скромняшки пиликает уведомление. Некоторые ребята хихикают, вгоняя мальчика в краску.       На экране светится вполне однозначное сообщение от мило подписанного контактика «Рампо-кун» с белым смайликом сердечка. Только оно вызывает легкую улыбку и подавляет гнев.

Жду тебя на заднем дворе, любимый По-кун~

14:45

Парень не считает, что стоит что-то комментировать и лишь обреченно вздыхает. У него не так развит генератор рандомных причин для сбегания с урока, поэтому звучит тихое «можно выйти?». Как хорошо, что преподавателю уже плевать.       Он идет по пустым коридорам. Сердце приятно выстукивает волнительную мелодию. Руки пробирает мелкая дрожь. Внизу живота тянет. Уже целый год так, а он еще не привык… — Ой-ой-ой! — Стоит выйти на задний двор, как кто-то несется и запрыгивает на шею с объятиями. — Ну наконец-то ты пришел!       Уже целый год они сбегают с уроков, прячутся от лишних глаз, а за пределами школы безумно любят друг друга. Самым чистым, искренним и по-детски наивным чувством. Смеются в унисон, гуляют за ручки, целуются, пока никто не видит. Самое главное, что за пределами школы, иначе — смерть. Стыд и позор. Приходится скрывать все свои эмоции от злых учителей и глупых одноклассников. Хотя, наверное, не такие уж они злые и глупые, раз ничего не предпринимают…       Ну правда. Парни так неумело это прячут, прям как в типичной романтической комедии. Все уже смирились с их нежностями, поэтому лишь тихо вздыхают и закрывают на это глаза. — Рампо, скажи мне, так трудно было посидеть всего пятнадцать минут? — Бормочет Эдгар, хватая юношу за руку. — Ну, я хочу поскорее обниматься с тобой… — Эдогава виновато клонит голову вниз. — Ох, господи, — По останавливается и целует его в лоб. — И на что ты на мою голову такой? — Какой? — Рампо хитро щурится. — Замечательный. — Хи-хи!       Солнечные майские лучи озаряют светом радостные юные лица. Тепло греет душу. Зеленые листья шелестят, шепчут тайны на ушко. Витает в воздухе атмосфера летних каникул, делать совсем ничего не хочется. Только отдыхать, веселиться и гулять. — Мы к тебе? — Эдгар снова начинает разговор. — Да. Мама уехала, так что теперь всю неделю будем заниматься у меня. А еще… — Рампо улыбается во все тридцать два и посмеивается, когда По прячется за густой челкой и краснеет. — Ну, ты сам знаешь.

***

      Дом у Эдогавы пахнет булочками и любовью, прям как и он сам. Стоит только двери захлопнуться, как Эдгар прижимает парня к себе со спины и утыкается носом в непослушные волосы. — Пусти-и-и! — просит тот. — Сначала уроки. — Да… — недовольно тянет другой.       На столе появляются два учебника — по литературе и математике. Парни, собственно, из-за этих двух предметов и сошлись. Рампо совсем глупыш в искусстве и культуре, в отличии от Эдгара, но зато хорош в точных науках.       Тихие голоса, смешки, улыбки. Вот такая школьная жизнь действительно хороша. Когда они вместе, все проблемы становятся крошечными. — Смотри, — гений математики аккуратно показывает пальцем на замысловатое уравнение. Поглаживает своего «ученика» по спине и кладет голову ему на плечо, чувствуя вздрагивание. — Вот здесь лучше просто вынести за скобки, иначе не получится сократить. А вот тут нужна формула сокращенного умножения. Ты их помнишь? — А? Наверное… — По отзывается на голос. Оглядывает сосредоточенного юношу. Очки изящно подчеркивают яркие зеленые глаза. Губы поджаты, брови сведены к переносице. Пальчики крутят ручку. — Там… Двойное произведение на квадрат вроде… — Эдгар! — Эдогава обиженно ударяет кулачком по столу и серьезно смотрит в глаза. — Ты меня вообще слушаешь? — Прости! Ты такой миленький когда увлечен любимым делом, я не могу сосредоточиться… — он стыдливо опускает взгляд. — Давай, еще чуть-чуть осталось, — Рампо лишь вздыхает. Целует в нос и гладит парня по голове. Цифры влетают в уши и крутятся в голове. Схемы, графики, задачи. Вроде, что-то и понятно… процентов на пять. Мозг зудит от смысловой нагрузки. Математические термины и знания, которыми умело парирует Эдогава, оседают в разуме и звучат незнакомо.       Стоит только чиркнуть последние знаки в тетради, как По откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. Чуть ли не засыпает после тяжелой умственной работы, но в сознание приводят мягкие руки, схватившие за щеки. — А теперь литература. Парни меняются местами. Эдгар подхватывает книженцию и начинает свои рассказы. Он ведет себя совсем не так, как Рампо. Ходит из стороны в сторону, жестикулирует и даже повышает тон скромного голоса. Он дышит литературой, за каждым сказанным словом проживает длинную жизнь каждого из писателей. Эмоционально, выразительно, с придыханием читает красивые стихи. — …Я воскликнул: «О несчастный, это Бог от муки страстной Шлет непентес-исцеленье от любви твоей к Линор! Пей непентес, пей забвенье и забудь свою Линор!» Каркнул Ворон: «Nevermore!»… — По читает любимое произведение, и звезды в его глазах яснеют. Рампо с открытым ртом слушает сладостный голос юноши и чувствует, как внутри складываются целые формулы. — Я все, — выдыхает По. Падает на мягкий диван. — Ла-а-адно… — парень снимает очки и разминает спину. — Перерыв на чай.       Зеленые чаинки просачиваются через носик заварника. Горячий напиток приятно греет руки. Рампо достает расписную сахарницу и добавляет четыре ложки, отламывает ломтик подмерзшего шоколада и закусывает кусочком тортика. Эдгару хватает небольшой мармеладки. Они чаевничают и смотрят друг на друга с улыбкой. — И как ты эту гадость ешь… — Морщится По, когда видит, как юноша кладет очередную сладость в рот. — Вкуфненькое улучфает рабфоту мофга! — с набитым ртом произносит Эдогава и смеется. Ловит на себе пристальный влюбленный взгляд. Наконец-то прожевывает еду и хлопает глазками. — Что такое? — Да ничего… — Эдгар двигается ближе к Рампо и хватает за подбородок. Вытирает следы шоколада. Смотрит в удивленные зеленые глаза. — Люблю я тебя просто.       Мягко наклоняется, сминает чужие губы. Чувствует, как сладкий язычок нежно проникает в рот. Обхватывает юношу за поясницу и притягивает ближе. Горячо и тяжело выдыхает, чуть ли не стонет.       Они целуются еще пару мгновений, оглаживают друг друга руками и обнимаются. Растворяются в любви.