хрупкость

осень. за окном завывает ветер, клонит деревья чуть ли не к земле, жестоко ломает им ветки. дождь накрапывает тихо, по сравнению с силой ветра он и рядом не стоит. асфальт мокрый, от него наверняка пахнет осенью. такой холодной, пронизывающей. бездушной. бездушной, потому что погода не щадила никого. роджер с неким сочувствием смотрел в окно, но совсем не на людей, которые разбегались подобно тараканам. он смотрел на тёмное небо, которое разрывал дождь. мама в детстве часто говорила маленькому роджеру, что это плачет бог. что он чем-то недоволен, а если разозлен, то тогда получалась полноценная. гроза. «а сейчас он просто расстроен» - подумал про себя тейлор и проследил за каплей, стекающей по стеклу. осень была слишком меланхоличной для роджера. он её не любил. не любил грустить, чувствовать, как тоска душит только от осознания того, что на улице нет ни крупицы солнца. для него осень не украшало ничего, даже разноцветные листья меркли по сравнению с вечными дождями и хмурым небом. так уж был он устроен. ближе по духу роджеру было лето. тогда можно было подставить лицо тёплым лучам, цеплять взглядом красивых девушек в коротких шортиках и красоваться в тёмных очках. перечислять можно было бы бесконечно. от воспоминаний о прошедшем лете роджер немного поморщился. сейчас его всё бесило. а дело было в том, что он очень не вовремя свалился с температурой и чихал так, будто готов отлететь сразу на несколько метров. из-за болезни роджер не мог сделать ничего интересного, он почти круглосуточно сидел в своей комнате наедине с плюшевым медведем. они часто играли в гляделки. от скуки тейлор сходил с ума, но было ещё кое-что. брайан. этот барашек, как любил его называть роджер, с синдромом заботливой мамочки, которому нужно было обязательно взять дорогого друга под крыло, окутать лаской и любовью. именно такой был брайан, слишком добрый, слишком мягкий и слишком хороший. иногда роджера это очень раздражало. его вообще много чего раздражало, но когда брайан начинал крутиться около него, как коршун, свободолюбивый роджер сходил с ума. брайан распоряжался в его квартире так, будто был здесь полноправным хозяином: категорически запрещал роджеру вылезать из кровати, постоянно проверял его температуру, заплетал длинные волосы, которые отросли чуть больше, чем нужно, чтобы тейлору не было жарко и чуть ли не по расписанию таскал ему разные лекарства. каждый пункт этого мучительного и унизительного, по мнению роджера, списка ему жутко не нравился. ну, разве что заплетание волос он бы оставил. подозрительно хорошо брайан это умел делать, никогда не дергал пряди и почти нежно расчесывал волосы щёткой. в такие моменты роджер не чувствовал себя раздраженным и злым из-за заботы брайана, он наоборот замолкал, переставал хмуриться и прикрывал глаза. тейлор отошел от окна и вернулся в постель. он знал, что скоро придёт брайан и снова начнёт тут наводить свои порядки, а потому, чтобы скоротать время, роджер прикрыл глаза и попытался поспать.

***

— так, мне от насморка вот это, вот это от головы и это от горла, — фармацевтка посмотрела на кудрявого парня с некой неприязнью, а потом назвала кругленькую сумму. теперь пришла очередь брайана пронзать её взглядом. — а у меня столько и нет... так, ладно, давайте только от горла. брайан сдался и принялся считать свою мелочь с подавленным видом. женщина закатила глаза. противная какая. но мэй всегда был добр даже к таким людям. может быть, именно поэтому он тратил последние деньги на лекарства тому, кто гнал его чуть ли не в три шеи из дома и просил оставить его в покое хотя бы на день? наверное. отдав деньги с тихим вздохом, брайан вдруг печально улыбнулся женщине. — у меня просто друг заболел, даже не знаю, что с ним делать. постоянно слишком легко одевается, — брайан слегка пригладил волосы, которые из-за огромной сырости вились ещё сильнее. закончить мысль он не успел, потому что его прервали. — да уж, знаю я вас, голубков. друг у него заболел, — едко бросила она, и брайан чуть ли не ахнул от такой наглости. наверное, зря он так добро с ней. если бы с ним был роджер, наверняка бы начал язвить в ответ и защищать его. но брайан просто усмехнулся как можно искреннее, пожелал хорошего дня и вышел из аптеки. на улице было всё также зябко, но дождь прекратился. это радовало. брайан поудобнее перехватил пакет с лекарством и любимым печеньем роджера, закутался в шарф и медленно побрел к дому своего дорогого друга. у него давно уже были ключи от квартиры. просто забота брайана распространялась не только на уход во время очередной болезни. часто он затаскивал роджера после какой-нибудь вечеринки домой, ведь тейлор пьянел слишком быстро. брайан даже удивлялся, зачем он так напивается, если знает свою норму, но почему-то никогда не решался спросить. ключ скрипит в двери, и брайан немного неловко вваливается в квартиру. он старается не шуметь и раздевается, вешая верхнюю одежду на вешалку. сразу же проходит в комнату роджера и замирает прямо в дверном проёме. даже отсюда брайан видел, как аккуратно светлые волосы обрамляли бледное лицо, как на фоне светлой кожи выделялись розовые губы. мэй закусил щёку изнутри и решился всё же пройти внутрь. он задернул шторы, чтобы немногочисленный свет не проникал в комнату и не мешал сну тейлора. но тут же услышал шорох и слегка хрипловатый ото сна голос. — брайан? я так долго проспал? — вопрос повис в воздухе, и роджер приподнялся в постели. брайан на секунду замер, как будто забыл зачем пришёл, а потом подошел ближе. — привет, родж. как себя чувствуешь? — он приложил прохладную руку ко лбу роджера, и тот издал тихий стон, вновь прикрывая глаза. мэй выругался. надо было брать что-то от температуры. — ты весь горишь. господи, вот угораздило же тебя заболеть. неожиданно для самого себя роджер вдруг приластился к руке брайана, чувствуя себя при этом очень беспомощно. но отрицать того, что ему было безумно приятно ощущать прохладу немного огрубевшей от игры на гитаре кожи, никак не мог. брайан всегда был нежен к нему, и роджер старался не думать почему. много думать вредно. особенно о брайане. это имело некие последствия и, скорее, неприятные. мэй немного изогнул бровь, удивляясь, но отстраняться не хотелось. рука очертила линию скулы, спускаясь на подбородок, провела по челюсти и исчезла в растрепанных волосах. роджер старался не открывать глаз. он не смог бы сейчас взглянуть в глаза брайану. в груди всё трепетало, и тейлор резко выдохнул. наваждение спало, и он открыл глаза, придавая себе хмурый вид. — хреново, — кратко выразился роджер, всё также избегая посмотреть брайану в глаза. ему явно не нравилось, что чужие прикосновения вызывают слишком противоречивые чувства. брайан хмыкнул и отошёл, чтобы взять лекарство, которое купил. — это от горла. у тебя же остались таблетки от температуры? — мэй снова подошел к роджеру и приблизился, чтобы коснуться лба губами. тот отдернулся в сторону, весь сжимаясь. — спокойно, я просто проверю, есть ли у тебя температура. роджеру такая затея одновременно и понравилась, и внушала некий страх. панику, которую он испытывал, когда брайан был слишком близко, роджер боялся охарактеризовывать. потому что он бы пришел к очень неутешительному для него выводу. а приходить к нему было страшно. брайан всё же получил немое согласие и аккуратно коснулся горячего лба. тейлор, кажется, вообще дышать перестал, а щёки ощутимо обдало жаром, будто он ото лба вдруг прилил к ним. — какой же ты горячий, — брайан сказал это шепотом и отстранился. его лицо исказилось выражением грусти, смешанной с сочувствием. из-за этого роджер почувствовал себя ещё более слабым. — таблетки на столешнице, ты знаешь, — сказал тейлор и спрятался наполовину в одеяло, чтобы брайан не видел его горящего лица. он был уверен, что горит оно далеко не из-за температуры. мэй исчез на кухне, и роджер прикрыл глаза, спокойно выдыхая. сердце носилось по груди, готовое вырваться в любую секунду. если бы он мог заставить его замолчать... но тут у тейлора вдруг возникло сомнение. если бы у него была такая возможность, стал бы он затыкать свои собственные чувства только из-за того, что они неправильные? может, если бы он намекнул брайану... вот же чёрт. роджер поднялся из постели и медленно прошёл на кухню. брайан стоял спиной к нему, и тейлор воспользовался этим, скользнул ближе и обхватил талию обеими руками. носом уткнулся в спину мэя и тяжело выдохнул. никогда раньше он и задуматься не мог, что сделает подобное вот так, что сможет прижаться к брайану. обычно он отталкивал, вся тактильность мэя за исключением некоторой оставалась непонятой и отвергнутой. но почему-то брайан не сдавался и продолжал пытаться. почему? этот вопрос заставил тейлора прижаться сильнее, игнорируя боль во всём теле из-за использования хотя бы каких-то сил. — роджер... — начал было брайан, но тейлор прервал его. — молчи. мэй всё же обернулся и взял чужое лицо в свои руки. длинные пальцы дотянулись до висков, ласково погладили и подтянули ближе. роджер уперся руками в столешницу, прижимая брайана весом своего тела. в голубых глазах недоверие граничило с тем, чего раньше брайан не замечал, а может, просто пытался обмануть себя. тейлор приблизился, прикрывая глаза. тело сковало невидимыми цепями, от которых он никак не мог избавиться. страх. слабость. слабость перед тем, кто так тщательно его оберегал. — я боюсь... — признался роджер и тут же почувствовал на своих губах чужие, потрескавшиеся и сухие, но такие же нежные, как и сам брайан. тейлор болезненно зажмурил глаза. он ощущал, как крошится на мелкие кусочки, боялся отдаться рукам того, кого так любил. — я рядом, — прошептал брайан. он не целовал, стоял, прижимая к себе роджера, будто ждал, что его опять оттолкнут и на этот раз навсегда. — этого я и боюсь, — роджер сдался. он с неким напором смял чужие губы, вовлекая мэя в тягучий поцелуй. брайан гладил его волосы, дотрагивался до горячего лица. плевать, пусть он тоже потом заболеет. намного важнее для него было то, что роджер переборол себя и не стал отталкивать. он наконец позволил себе то, что так долго запрещал.