sunshine

— Милый, еще буквально пять минут, и я буду свободен, — тараторит Джисон, наспех заполняя журнал в конце смены. — Только… — Подожди-подожди, — останавливает его Минхо, — я… в общем, мне нужно срочно улететь по работе на три дня. Прости, пожалуйста, я не смогу тебя сегодня забрать. Только за вещами успел домой заскочить и сразу в аэропорт. Но я заказал тебе такси, скоро должно приехать. Ли грустно смотрит перед собой, стоя на светофоре. Он знает, что на выходные Джисона у них были совместные планы, даже ресторан был заказан на завтрашний вечер, но черт бы побрал начальство и срочные дела, возникающие из ниоткуда, особенно дела, требующие его присутствия в другом городе. Минхо пока не обладал достаточно высоким положением на работе, чтобы перечить старшим по должности или перекладывать свои дела на младших сотрудников. Но он усердно трудился над этим и очень надеялся на понимание со стороны мужа, но в этот раз его ожидания не совсем оправдались. — Минхо… Я еле стою на ногах после смены и вообще отработал ее только с мыслью, что мы завтра проведем приятный вечер вместе, — растерянно говорит Джисон, щелкая ручкой, чтобы успокоиться. — А теперь что? Мне не только придется добираться до дома самому, но еще и провести все свои долгожданные выходные в одиночестве. Просто великолепно. Он отшвыривает ручку в угол стола и делает глубокий вдох, чтобы подавить гнев. — Котёнок, я понимаю, что у нас были планы, но ты сам знаешь, какая у меня работа, — пытается оправдаться Минхо. — Я обещаю, что постараюсь взять отгул в ближайшее время и провести целый день только с тобой. И не только один день. — Ты всегда только обещаешь. О, Джисону определенно не следовало этого говорить под влиянием негативных эмоций. А уж тем более не следовало бросать трубку и отключать телефон после этой фразы. Но тогда его контролировало только ужасное чувство обиды и злость на весь мир. Минхо правда очень много работал, чтобы получить повышение, которое принесло бы более свободный график, а вместе с этим и рост зарплаты. Они оба много работали, но именно Хану было тяжело контролировать свое поведение в подобных ситуациях, поэтому многие обидные слова срывались с его губ еще до того, как он успеет их обдумать. Ли это все понимал и старался не принимать на свой счет, но не всегда получалось, особенно, когда он сам был не в лучшем ментальном состоянии. Вот и сейчас он молча смотрит в погасший экран телефона, вздыхает и мысленно делает пометку в очередной раз обсудить контроль эмоций с Джисоном. Возможно, им стоит уже сейчас записаться к семейному психологу, пока это не переросло из мелких ссор в большие конфликты. Потому что Хан не был таким вспыльчивым раньше, но, как только он выпустился из университета и начал работать, все пошло куда-то под откос. Медицина делает с людьми страшные вещи. Точнее, люди, находящиеся в этой сфере, и их отношение делает с другими людьми страшные вещи. Стресс от такой ответственной работы умножается в несколько раз от неоплачиваемых переработок, нехватки кадров, хронической усталости и агрессии со стороны пациентов. Некоторые из них, конечно, находятся в таком же стрессе от болезней, потому и злятся, но Джисон все еще не умеет не принимать это все близко к сердцу. И с этим стоило тоже начать работать. Через пять минут после разговора Джисон переодевается и спускается на парковку, чтобы сесть в такси. Ему приходится включить свой телефон, чтобы узнать номер машины, который Минхо ему отправил уже после завершения разговора. Хан все еще злится из-за сорванных планов, но теперь злость смешивается с чувством вины за то, что он нагрубил Минхо. Поэтому Джисон все же пишет мужу короткое «прости» и убирает телефон подальше в рюкзак. А после покупает себе бутылку вина, заказывает большую пиццу и заваливается со всем этим в кровать. Сегодня ему плевать на крошки на простыне. Когда Хан выходил из больницы, он думал позвонить Феликсу, чтобы рассказать о том, как Минхо «испортил им свидание своей тупой работой», но пока он подбирал в машине слова, сам понял, что вины мужа в этом никакой нет. Джисон снова сорвался на нем после тяжелого рабочего дня из-за собственных красивых ожиданий, прекрасно зная о том, какой у Минхо нестабильный график. Как же это все надоело. Он ставит телефон на зарядку, на всякий случай оставляя включенной вибрацию, чтобы не пропустить сообщение от мужа о том, что он благополучно долетел. А после просит колонку включить один из его любимых грустных плейлистов, заворачивается в одеяло и какое-то время просто смотрит в окно, не притрагиваясь к еде и алкоголю. Он безумно любит своего мужа и знает, что в последнее время поступает очень несправедливо по отношению к нему, избегая нормального разговора о чувствах, но сейчас Джисону хочется просто выплакать всю свою обиду, чтобы просто стало легче. И чтобы снова ни на ком не сорваться. Он не замечает, как пролетает около часа, и выходит из своего транса, только когда пицца уже остыла, а телефон вибрирует от входящего видеозвонка. Сначала Джисон думает его отклонить, потому что он пока не готов к разговору с мужем, но тут же мысленно дает себе затрещину и проводит пальцем по экрану, чтобы его принять. Минхо явно уже не в аэропорту: на фоне нет никаких посторонних звуков кроме… шума моря? Что происходит? — Привет? — скорее спрашивает, чем утверждает Джисон. — Привет, солнце, — мягко говорит Минхо, поправляя на голове капюшон толстовки. — Еще раз прости, что все так вышло… Подожди, у тебя глаза такие опухшие, ты что, плакал из-за меня? — Эй, нет. Все в порядке, я плакал из-за того, что я слишком эмоциональный, да и сегодня был просто тяжелый день. И вообще, это я должен извиняться, что не могу держать себя в руках, когда все идет не так, как я хочу, — перебивает его Хан и сразу меняет тему, потому что ему все еще не хочется обсуждать свои чувства. По крайней мере, не по видеозвонку. — Где ты сейчас? — Чеджу. Ах вот откуда море. — Что у тебя за дела на Чеджу? — искренне удивляется Джисон. — Да тут два соседа не поделили часть участка, один обратился к нам для консультации. Это даже не моя компетенция, Сони. Я честно не понимаю, что я тут забыл. Нет, точнее понимаю, — раздраженно вздыхает Минхо, — я единственный, кого можно сплавить куда-нибудь по работе без особых проблем. Правда есть в этом всем одна хорошая вещь — вид тут обалденный, конечно. Я хочу приехать сюда с тобой. Ли на несколько секунд поворачивает камеру, чтобы показать пейзаж, но в темноте совсем ничего не видно, и он грустно переключается обратно на свое лицо с обещанием показать море утром. — Ммм, хорошо, — Хан мычит в трубку, устраиваясь в постели поудобнее. — Я никогда не был на Чеджу. — Значит, придем сюда в отпуск. Или на выходные какие-нибудь. Отпуск звучит здорово, но Джисону кажется, что им еще не скоро очень не скоро выдастся возможность полноценно отдохнуть вместе. Даже если им и дадут уйти в отпуск, то выбрать для него удобные даты они точно не смогут в ближайшие пару лет. Свои пессимистичные мысли вслух он не озвучивает. Просто угукает и продолжает слушать рассказ мужа о том, как два богатеньких сыночка не поделили метр участка, и тот, который (по субъективному мнению Минхо) более адекватный, в их контору как раз и обратился. Наличие адекватности у клиентов, конечно, не было редкостью, но это всегда его радовало. Когда Минхо замечает, что Джисон его не особо внимательно слушает, он тут же прекращает скучные разговоры о работе и меняет тему. — Хани, — обращает на себя внимание Ли, — ты сегодня ужинал после того, как вернулся домой? Джисон трясет головой, чтобы выйти из собственных мыслей, и вспомнить, что он вообще делал после того, как закончился его рабочий день. Ах да, пицца и вино. Бутылка так и стоит на прикроватной тумбочке не открытая, рядом пустой бокал. Пицца уже остыла и коробка противно намокла, оставив след на простыне. Надо закинуть ее в стирку. И рабочую форму тоже. — Хани, ты тут? — пробует Минхо еще раз. — А, прости, я задумался. Нет, я еще не ел, — отвечает Джисон и сразу чувствует укол вины. Муж о нём правда заботится, переживает, много работает, чтобы они могли практически ни в чем себе не отказывать. А что Хан делает в ответ? Только срывается после тяжелых смен и постоянно требует внимания к себе. — Солнце… Мне заказать тебе что-нибудь? Курочку? Или что-нибудь из твоего любимого китайского ресторана? — вопросы льются из Минхо нескончаемым потоком. — Мин, стой. Все в порядке, я купил себе пиццу по дороге домой, просто еще не поел. Не хотелось как-то. В этот момент у Джисона предательски урчит живот, что Минхо конечно же слышит. — Выползи, пожалуйста, из-под одеяла прямо сейчас. Согрей чайник, завари вкусный чай, который нам привез Чан в подарок из Австралии летом, и поешь. Хан хочет сопротивляться просьбе Минхо, из него рвется наружу желание сделать все с точностью наоборот, хотя он уже не чувствует такой сильной обиды, как это было несколько часов назад. Но он останавливает себя и просто отвечает «хорошо». На этом разговор заканчивается, они желают друг другу спокойной ночи, посылают воздушные поцелуи в камеру, и Джисон первым завершает вызов. Он все еще чувствует себя подавленно, поэтому остаться в постели звучит более соблазнительно, чем двигаться и готовить себе приемлемый ужин, но Джисон не хочет врать мужу, даже если Минхо никак не узнает, что он на самом деле не поел. Так что Хан поднимается с кровати и идет на кухню, где заваривает себе чай и разогревает пиццу. Бутылку вина он оставляет на другой раз. Утолив голод, Джисон возвращается обратно в постель и думает о том, чем бы хотел заняться завтра, раз уж свидание отменилось. Погодите-ка… свидание отменилось, но бронь на ресторан все еще осталась! Хан берет в руки телефон, пару секунд роется в контактах и нажимает на кнопку вызова. — Феликс, что ты делаешь завтра вечером?