Sunshine and Hurricane

      Юнхо уже давно привык к тому, что его школа чем-то напоминала постоянно бурлящую кастрюльку с водой, как только приходило время начала очередного учебного года. Таким был удел большинства учебных заведений, находившихся за пределами города: люди уезжали отсюда даже чаще, чем можно было себе представить. Родители забирали с собой детей, меняя спокойные пейзажи природы на забитый до краёв город, а классы вечно объединяли друг с другом из-за малого количества человек. Но Юнхо старался не расстраиваться, хотя он и успел потерять связь уже с несколькими друзьями. Это был его последний год перед поступлением в колледж, и большую часть сил он направлял именно на то, чтобы как следует подготовиться к экзаменам.       С другой же стороны, редко кто переводился к ним в школу не в начале учебного года, а аккурат в его середине. Если точнее, Юнхо даже не помнил, когда такое происходило последний раз: может, разве что, в начальных классах. Но перед экзаменами? Кто вообще решился подвергнуть своего ребёнка такому стрессу?       Когда новый ученик впервые пришёл на занятия, Юнхо подумал, что, видимо, у этого парня было гораздо больше причин переживать, и социализация в новом коллективе была где-то ближе к концу списка.       Сон Минги. Так его звали.       Юнхо хорошо запомнил его имя, просто потому что именно с Минги ему нужно было сидеть за одной партой до конца года. Теперь, когда в их школе оставался всего один выпускной класс, все ученики могли с уверенностью заявить, что эти двое были самыми высокими, а потому заслуживали последнего места в кабинете, на партах, подходящих для списывания, только вот Юнхо этим не грешил, предпочитая подготовку попыткам незаметно достать шпаргалки. Минги же…       Минги будто не предпочитал ничего. Совершенно. Ещё в тот же первый день, когда ученики только начинали приходить в себя после новогодних каникул, он лишь смотрел в окно, особо не реагируя на происходящее в классе. Он не поздоровался с Юнхо, не спросил его имени, просто присел за свободную парту, куда его направила классная руководительница. Он выглядел отрешённо, вот, что тогда понял Юнхо.       Но в их небольшом пригороде тяжело было выжить, не контактируя ни с кем. Здесь все знали друг друга, старались относиться приветливо, просто чтобы не нажить себе врагов или не получить статус отшельника. Никому не нравились люди, что держались вдалеке ото всех: от них только беды и жди. Но Минги, видимо, об этом даже не подозревал, приезжая из города. Или ему было всё равно, что больше походило на правду.       Когда Юнхо протянул ему руку в конце учебного дня, Минги и не хотел её замечать. Поэтому Юнхо просто стоял на месте, как истукан, пока дверь кабинета не захлопнулась.       По классу тут же пошёл шёпот.       «Что это с ним?»       «Странный…»       «Да уж…»       Но ничего страшного, так думалось тогда Юнхо. Может, Минги и правда пока не был готов к новым знакомствам. И Юнхо был готов ждать столько, сколько потребуется.       Их следующая неделя прошла в молчании и нежелании Минги контактировать хоть с кем-то. Иногда он всё же отвечал на занятиях, но только когда его спрашивали учителя. Сам он инициативы не проявлял. Юнхо чувствовал от него холод даже просто сидя рядом. За это время он старался изучить Минги, его привычки и особенности поведения, найти между ними хоть что-то общее, о чём позже можно было бы поговорить. Кто-то из одноклассников считал его попытки глупыми, уже записав Минги в список тех людей, кто никогда не приживётся среди них, но у Юнхо было достаточно времени, терпения и желания помочь.       Он заметил, что Минги очень нравятся пончики с сахаром из школьной столовой, и взял это на заметку. А ещё во время перемены Минги обычно оставался в кабинете, проводя все свободные минуты за телефоном, играя в «три в ряд». Юнхо не особо любил подобные игры, но ради Минги установил её и себе, стараясь побыстрее достигнуть того же уровня, чтобы после отправлять ему ежедневные подарки. У Минги иногда также были видны синяки, которые он тщательно скрывал за манжетами белой рубашки, а костяшки пальцев были ободраны, и хотя Юнхо заметил их, он никому не рассказал. Решил, что другим об этом знать не нужно, да и сам Минги вряд ли будет рад обсуждать что-то для него болезненное.       Их первый разговор состоялся в тот день, когда Минги забыл один из учебников дома. Даже со стороны было видно, как в нём начала закипать кровь, но Юнхо тут же подложил на середину парты свой. Когда Минги впервые поблагодарил его, Юнхо ответил солнечной улыбкой.       Наверное, это и разговором не назовёшь, но в случае с Минги любое слово — достижение, которым Юнхо гордился, словно сертификатом по олимпиаде из младшей школы.       Их вторая неделя проходила примерно так же: под недоверчивыми взглядами учеников и учителей, и даже тогда Юнхо хотел уберечь Минги от них, но не мог. Поэтому он делал только то, что считал нужным: он предложил Минги вторую половину пончика с сахаром, когда тот пришёл на занятия без карманных денег, аккуратно подложил ему в рюкзак тетрадь с конспектом того урока, который его сосед по парте пропустил по личным обстоятельствам, принёс ему шпаргалки для контрольной по математике, перед этим распечатав их на умирающем в библиотеке принтере. Прислушиваясь к громкому жужжанию этой адской машины, что медленно размазывала остатки чернил на бумаге, Юнхо верил, что только такими маленькими шагами и можно подойти к продвижению в их общении.       И он был прав, потому что на третьей неделе была их очередь прибираться в классе после занятий. Тогда Минги впервые назвал его по имени, хотя и тихо, будто не был до конца уверен, верно ли расслышал.       — Юнхо, можешь поменять воду, пожалуйста?       Он стоял рядом с доской, уже собираясь стирать с неё мел, но тряпка в его руках была слишком грязной и оставила бы после себя яркие разводы. Юнхо, конечно же, сбегал с ведром в учительский туалет, и когда посмотрел в зеркало над раковиной, то заметил искреннее счастье, что выражалось в каждой морщинке от его широкой улыбки. Он постарался поумерить пыл и глубоко вдохнул перед тем, как вернуться в кабинет.       — Вот, держи, — Юнхо поставил ведро на стул, стоявший рядом с доской, а затем ушёл к окнам, на которых стояли цветы, ждущие хоть капли воды.       Он плохо знал, как можно продолжить разговор, как случайно не задеть чувствительную для Минги тему. Разговаривать о погоде было бы странно, но больше ничего в голову ему не приходило.       — Юнхо? — Минги снова отозвался, выжимая тряпку. — Почему ты помогаешь мне?       — А почему я не должен помогать тебе?       Дни ещё стояли холодные, и от низких температур их спасало лишь отопление. Юнхо надеялся, что точно так же, как горячая вода, он сможет растопить весь лёд, находившийся в сердце Минги.       — Я ведь ничего хорошего тебе не сделал.       — Ты не обязан делать ничего хорошего. Просто я думаю, что ты неплохой человек, вот и всё, — Юнхо полил последний цветок остатками воды, а затем принялся расставлять парты поровнее. Он выбросил записку с оскорблениями, прилепленную к их с Минги парте, в мусорное ведро, даже не пытаясь разобраться, кто мог это сделать. — А неплохие люди заслуживают хорошего отношения к себе. У меня доброты хоть отбавляй, так почему бы не поделиться ею с тобой?       Тогда Минги ему ничего не ответил, решив снова закрыться в себе. Но Юнхо и не нужен был ответ, ему было достаточно и того, что Минги впервые задумался о том, какой он человек.       На четвёртой неделе Юнхо почувствовал, что он может двигаться дальше. Он здоровался с Минги, как только тот заходил в класс, и хотя пока что его ответом был только ленивый взмах руки, это было огромным прогрессом. К тому же, теперь он был уверен, что Минги знал его имя.       Затем было затишье. Минги не приходил в школу пару дней, и даже учителя не могли понять, что с ним случилось. В его доме никто не брал трубку, а руководительница боязливо отложила записку от директора о том, что ей надо навестить семью лично, в сторону. Никто просто не хотел ввязываться в неприятности, и Юнхо мог понять их страхи. Только у него было достаточно смелости, чтобы отправиться в одиночку. Взяв с собой все конспекты, он спросил адрес у классной руководительницы и решил пойти к Минги после занятий. Он волновался совсем немного, но только от того, что не знал, чего именно ему ожидать.       Благо, приближаться к дому даже не пришлось.       Юнхо застал его по пути со школы, на детской площадке, которых и так было мало в пригороде. Минги сидел на качели, выглядя слишком уж взросло для всей этой обстановки. Костяшки его пальцев были стёрты в кровь, и в уголке губ красовалась болезненная ссадина. Опустив взгляд, он чуть отталкивался ногами от песка под собой, раскачиваясь лишь слегка. Минги всегда казался одиноким, но именно сейчас — более всего. Внутри Юнхо же снова зарождалось чувство того, что он просто обязан ему помочь.       Не зная, зачем, он присел на соседние качели.       Не зная, зачем, он начал раскачиваться в тот же такт.       Не зная, зачем, он всё продолжал смотреть на Минги так, будто тот заслуживал хоть кого-то, кто отнесётся к нему со всем терпением и теплом.       Может, всё дело было в том, что Юнхо видел в нём солнечный свет, скрытый за тучами, хотел увидеть и его улыбку однажды. Хотел бы стать причиной его улыбки. Видимо, в этом и заключалось то чувство, что он всё пытался описать в сочинениях, когда они проходили любовную лирику и прозу.       — Пойдём, попьём чая у меня дома? Там только мама, она нам пирог испечёт, а я тебе расскажу всё новое, что выучили в классе.       Не зная, зачем, Минги впервые протянул ему руку.