Профессор-вампир

Все четыре чемпиона первого испытания Турнира возвращались огромными толпами в замок Хогвартс с квиддичного поля. Больше всего студентов скопилось — ясен пень — у гриффиндорцев, ведь Рональд с Поттером снова помирились. Вернее, помирился Уизли, так как Гарри вообще не хотел, да и не ссорился с другом детства. Так вот, все болельщики обоих парней окружали их и более не выкрикивали что-то вроде: «Мы любим Уизли, а Поттер — вонючка!» Все были так или иначе довольны. Однако первую партию ребят во главе с Игорем Каркаровым и чемпионом Дурмстранга поджидал полтергейст Пивз в своей шапочке-колокольчике и в оранжевом галстуке на шее аккурат рядом с чугунными дверями замка Хогвартс. На директора Дурмстранга, прямо на голову Игоря, свалился большой, бордово-красный шар с ледяной водой и с ног до головы окатил Каркарова. Тот, подобного не ожидая вообще, просто стоял и хватал ртом воздух, отплевываясь от воды. Заклятия на полтергейста не действовали, а он, довольно оскалившись, смеялся. Видя такое безобразие, Адриан Долохов решил связать Пивза мощным магическим заклинанием, но и он не смог, ибо полтергейст лихо избежал тёмных заклятий дурмстранговца, и в отместку за покушение на него, бросил в парня целых два шара с тухлой водицей. И где только такую взял в Хогвартсе. Возможно, что из болотца на окраине Запретного леса? — Пивз! — крикнула на местного негодника и вредителя Минерва МагГонагалл, которая увидела это безобразие, возвращаясь со стадиона. — Живо появись и спускайся вниз. — И не подумаю! — раздалось откуда-то сверху, ибо полтергейст стал невидим. — Проходите, мадам, приходите, пока я добрый! Когда к воротам замка подошли девицы из Шармбатона, то Пивз облил лишь Габриэль Делакур водицей из болота. Девушка оскалилась: её голубые глаза стали золотисто-алыми, выдавая в ней вейлу, а коготки стали длинными и чёрными, во рту появились четыре маленьких, но очень острых клычка. — А вот и сущность вейлы проснулась! — крикнул Пивз и заорал громче, призывая Рона: — Уизли, глянь на ту, на которой ты хотел жениться! Но Рональд запустил в полтергейста вонючей навозной бомбой, а потом обнял девушку. К ним уже спешил директор Хогвартса, поэтому Пивз исчез, словно его тут и не было, а навозная бомба свалилась на Тома Реддла, взорвавшись драконьим горячим, совсем ещё свеженьким, пометом прямо на голове кардинала. Конечно, Рональд целился в полтергейста за проделки над его обожаемой Делакур, но тот исчез, а навоз попал прямо в того, кто был достоин получить им по голове. Кардинал как раз разговаривал с Северусом, когда ему прилетело, поэтому он, естественно, не видел, кто сию навозную гадость запульнул в него, но тут появился над директором Пивз и заржал что есть сил, глядя на Тома: «Наш навоз — что шоколад, Кардиналу на обряд. Каждого окатит «миром», Что и мало станет мыла, Чтоб очистить оный смрад С головы своей до пят…» Пивз бы и дальше продолжил куражиться, однако злобный взгляд инквизитора не понравился полтергейсту, и он исчез. Конечно, в душе Снейп был в восторге от проделки, как он думал, полтергейста Пивза, потому что точное попадание на голову инквизитора драконьего навоза — то ещё восхитительное зрелище. «По мощам и миро» — так в народе говорят. Том Реддл был достоин получить по голове не только одной навозной бомбой, но всё же… Поттер поспешил увести Рона, Делакур и прочих ребят подальше от разъяренного кардинала инквизиции. Пивзу ничего не будет, а вот если Реддл вздумает зацепить или навредить детям… Уж больно у Тома был разъяренный вид бешеного цербера преисподней. Гарри решил, что Снейп с Реддлом сам разберётся. Из-за происшествия с навозной бомбой, ужин примерно отложили на сорок пять минут, сославшись и на то, что Чемпионам надо бы принять душ после испытания. Гарри уже шёл в башню Гриффиндора, когда его перехватил Забини и шепнул: — Драко ждёт тебя у него, иди, пока кардинал занят очисткой себя любимого от концентрированного драконьего навозца. Горяченький ещё — брат твоего дружка Уизли передал прямо из заповедника в Румынии. — Ты был в Румынии, Блейз? — удивился гриффиндорец. — Идея с навозом оказалась потрясающей! «Это был просто улёт!» — так бы сказали близнецы Уизли, если бы увидели, как навозец окатил этого гада. Спасибо, Забини! — Не вопрос, Поттер, — улыбнулся итальянец, — вампиры многое могут. А пока — не теряй времени, Гарри, и… — Брутальный вампир вынул из кармана пузырек с зельем. — Тебе пора выпить эликсир Лилит. Эликсир пришёлся кстати, потому что действие его в организме пророка Носферату заканчивалось, и буквы заветные на латыни слабо, но уже начали проступать на пальчиках Поттера. Брюнет буквально вбежал в апартаменты профессора Зельеварения, когда спустился в подземелья Слизерина. Гарри вбежал и очутился в распахнутых объятиях Малфоя. Блондин поймал на руки своего мальчика, а Поттер оседлал вампира и впился в губы жадным поцелуем. Со стоном, с болью и радостью Гарри целовал профессора. Он разорвал дорогую рубашку учителя, чтобы коснуться руками кожи. Малфой смеялся в поцелуях, забавляясь такой чистой и ничем не замутненной любовью — юношеской открытостью и бесхитростностью. Поцелуи Поттера стали за последние дни глубокие и чувственные. Брюнет все уроки познания любви впитывал в себя. Вон уже и минет первый вампиру сделал. Может, и не ахти как профессионально всё получилось, но Драко стонал реально и кончили они практически вместе. Зельевар уложил гриффиндорца на диван и стал целовать сам: глубоко, возбуждающе и откровенно. Гарри выгнулся со стоном, перехватил учителя за талию, обхватил ногами и прижал к себе, а потом пальцами стал мять ягодицы Носферату, вжимая в себя. — Драко, люби меня сейчас… — горячо прошептал в рот Малфоя Гарри. — Я хочу тебя. Почувствуй меня… — Нет, малыш, не здесь! — не менее горячо ответил блондин, целуя мокро и глубоко Поттера. Пара очищающих заклинаний и вот Гарри лежит без одежды на диване, а Малфой ласкает член своего львенка, вылизывая соски и пупок. — Но я обещаю, что эту ночь ты будешь спать со мной, в моей спальне. Драко полностью вобрал горячий член Поттера в свой рот, и принялся ласкать. У Поттера от наслаждения закатывались глаза, он вскрикивал от желания и вбивался в рот вампира, выгибаясь и хватаясь на подлокотник дивана, царапая коготками дорогую обивку. После бурного оргазма Гарри клонило в сон. — Я не хочу идти на ужин, профессор, сил у меня вообще не осталось, — произнёс брюнет, позволяя Малфою одевать себя, так как они спешили на ужин. — Я хочу этой ночью кое-что тебе показать, — улыбнулся блондин. — И что же? — хмыкнул Гарри. — Я хочу тебя глубоко во мне дня на три. Хочу чувствовать тебя, твои толчки во мне… Наполненность. Хочу, чтобы ты кончил… Малфой закрыл рот гриффиндорца поцелуем. — Это будет не менее сладко, Поттер… — прошептал Драко после поцелуя. — Клянусь своей честью! Гарри открыл пьяные от желания глаза, расфокусированные, в которых плескался голод под пеленой вожделения. — Ты будешь всю ночь моим, если захочешь, Поттер. Вампиры не спят и не так быстро устают, как люди. Я дам тебе сегодня то, чего не давал никогда… не делал ни кому другому. — Ради Мерлина, Малфой, — рассмеялся Гарри. — что это будет? — Увидишь всё сам, а сейчас нам надо бежать, Поттер! — ответил вампир и они вышли из апартаментов профессора Зельеварения. В Большом зале всё было украшено к празднеству чествования четырёх Чемпионов Турнира Волшебников. Малфой прошёл сквозь стену — умение древних Носферату перемещаться — и тихо встал сзади профессоров, пока те ожидали Гарри, который единственный опоздал на две минуты, заставив негодовать… Ну, конечно же, самого Тома Реддла и двух директоров из приезжих школ. — Гарри, — прошептал в ужасе Уизли, после того, как Северус одарил «нежным» взглядом гриффиндорца, мол: ну, Поттер, сотру я тебя в порошок в ступке для растирания кореньев и специй для зелий, и отправлю в котёл директорского гнева, — где ты был? — В ванной старост расслаблялся, — буркнул Поттер первое, что пришло в голову, — а что? Реддл тоже времени не терял — подошёл к Малфою и произнёс: — Поттер — понятно опоздал, но почему вы припозднились, профессор? — Я здесь давно, Ваше Высокопреосвященство! — ответил спокойно Драко. — «Я видел вас под смоковницей». Вы читали наизусть Библию минут пятнадцать назад. Видимо, вы не заметили, как я вошёл в зал. — Возможно… — недовольно ответил Том. — Вампиры так искусны во лжи и манипулировании. Ведь так? — Не более, чем кардиналы на службе инквизиции, — не остался в долгу Малфой. Директор долго и внушающе говорил, а потом передал слово Тому Реддлу. Высокий, статный и красивый мужчина выглядел бы просто идеально, если бы не прищур холодных глаз с высокомерным взглядом истинного фашиста, а вернее — инквизитора. Он каким-то замораживающим взглядом обвёл весь Большой зал замка, а потом посмотрел будто на мерзких пиявок на четырёх участников Турнира. — Поздравляю, ребята! — произнёс вроде бы мягко, но этот прищур синих глаз делал мужчину страшным. — Давно я не бывал на Турнирах Волшебников. Разве что как-то в Австралии. — И как прошло, чем закончился Турнир? — поинтересовался Гарри. Он не хотел спрашивать, но… не смог промолчать. — Смертью! — сладко и довольно улыбнулся кардинал Лиги Охотников, пожав плечами, мол, чего спрашивать-то, всё же предельно ясно. — Дело оказалось в том, что в среду людей затесалась нечисть, и нам, мистер Поттер, пришлось вмешаться. А помогла во всем разобраться профессор Амбридж. Великая и отважная женщина! — А кем та нечисть оказалась? — не отставал и Рон. — Полукровкой. Дитя вейлы, — Реддл глянул на Габриэль Делакур, — и вампира. Мы ее спровоцировали и она накинулась на легковерного студентишку, но мы оказались быстрее. К счастью. Серебряная стрела в сердце, — кровожадно, но с великой нежностью, уточнил Том, — и… голова с плеч. Нелюдям не место среди рода homo sapiens, девочки и мальчики. Либо цирк уродов, либо их ждет костёр, если нелюдь хоть раз попробовал кровь человека. Лига Охотников и я, кардинал «Ордена Крови», в ответе за каждого человека на земле, мы — стражи людей и меч карающий для нечисти. Гарри внутренним взором вдруг увидел (а с пророком вампиров, естественно, увидел и Драко Малфой), что то была невинная девочка семнадцати лет, с которой Том Марволо Реддл живьём содрал кожу и выкачал кровь. Но сначала отдал на потеху «воинам света», как он называл охотников Лиги. Гарри едва сдержался, чтобы не наказать кардинала прямо здесь и сейчас. Чуть не выдал себя. « — Я накажу его сам, Малфой!» — проговорил Поттер, зная, что профессор Зельеварения слышит его в эту минуту. « — Я сделаю это сам, любимый! — ответил блондин. — Ты — пророк вампиров и защитник всех магических существ». « — Я накажу его не смертью, а безумием, — мысленно зарычал от боли и гнева гриффиндорец, — он будет жрать свое дерьмо подобно древнему вавилонскому царю, и станет сдирать с себя каждый день кожу. До естественной своей смерти. Так, чтобы никто не смог ни помочь ему, ни облегчить этот кошмар. И пусть образы всех его жертв приходят к нему во снах и наяву». Гарри сказал — как отрезал, и Малфой не смог возразить, потому что священный гнев пророка вампиров искал справедливости. А тем временем Реддл вещал дальше: — Я был очень удивлён… Да что там — потрясен вашим умением проходить сложные испытания, побеждать соплохвостов, гринделоу, сфинксов, банши, дементоров и прочую мерз… нечисть. У Поттера была не его волшебная палочка, но Гарри жив и это ли не чудо? — пропел кардинал. — Думаю, за мужество и умение приручать себе, находить со всеми общий язык, он получит от Лиги Охотников специальный приз — магопланшет. Он немного отличается от трех других планшетов. Прошу, Поттер! Более продвинутая модель. Усовершенствованная, как и сам Гарри. Драко немедленно сгруппировался, готовый сорваться и защитить пророка Носферату, но ничего с Гарри не произошло — планшет в его руках не взорвался и не поменял цвет с бордового на какой-то другой. Троим другим участникам Турнира достались чёрного цвета магопланшеты. — В оных магопланшетах имеются для каждого из вас подсказка к следующему испытанию. Ну, чего же вы ждёте, ребята? Где авации и слова благодарности? Все четверо Чемпионов в ужасе смотрели на человека — убийцу вейл, вампиров, оборотней и не совсем людей. Да и все остальные не стали хлопать Реддлу. Министр Магии сник, директор понял, что надо что-то сделать, потому что этот кардинал нарушил все правила не только магические, но и свои — Лиги Охотников. Во-первых, нельзя разглашать деяния «Ордена Крови», а во-вторых, запрещено открывать непосвященным ни своего ранга, ни титула. Реддл выдал истинные мотивы Лиги, а за это его обязательно не погладят по голове. К Тому подошёл Северус и с почтением (с видимостью) проговорил очень тихо: — Ваше Высокопреосвященство, нам нельзя открывать деяние «Ордена», а также священного титуала. Кодекс… — Я — не ты, Снейп! — гордо ответил Реддл. — За что тебя отдадут без колебаний в качестве еды вампирам в день «Права на смерть» — ты знаешь, о чем я! — меня же убить не смогут. Я — личный слуга Папы Римского, а не какой-то директор школы. Всё-таки, Северус, какие же невежды эти маги. Наша с тобой задача — уничтожение их! Ну, а сейчас мне надо уйти к Амбридж. Надо её спасти и вернуть в Хогвартс. Сказав это, Реддл быстро вышел через двери для профессоров, расположенные рядом со столом, за которым они сидели. Гарри рванул за ним, но, естественно, не через те двери, а через центральные. Однако в коридоре его поджидали Забини и Малфой. — Нельзя, Поттер! — через силу сдерживая гриффиндорца, произнёс профессор Зельеварения. — Он с двумя десятками воинов «Ордена» здесь, замаскированных под авроров. Не сегодня. Мы с Блейзом сами разберёмся. Га-рр-ри, пойми же ты! Поттер вырвался из рук Драко и помчался в совятню, где не было этих камер слежения. Он хотел побыть один. — Я — за ним, Забини, а ты проследи, где именно находится Долорес! — приказал Малфой. — Возьми ребят и позвони Его Величеству. — Хорошо, Драко, я всё понял. Бл**ь! — добавил итальянец. — Нельзя этого негодяя отпускать. Он сейчас рванет в Рим с докладом понтифику. — Мы уничтожим Реддла, Блейз и спрячем сильнейшими чарами и заклятиями школу… все магические школы в Европе. Вампиры и оборотни всегда защищали магию. Поднимутся все Носферату и вервульфы мира, если инквизиция снова объявила нам войну. — Я знаю, что делать, — появился из-за гобелена Сириус. — Я — не оборотень и не вампир, но клянусь, что заманю Амбридж и этого Реддла в Отдел Тайн и там сброшу их в Арку Смерти. — Ты спятил, Блэк? — ахнул Драко. — Гарри не отпустит тебя — раз; он отправится на верную смерть в логово Фаджа — два; и твоя идея — бред, ведь ты находишься в розыске. Сириус, Гарри погибнет от горя, если ты умрёшь или тебя поймают. Представляешь, какой кинжал вонзится в юношеское сердце пророка вампиров? Не рыпайся, а тихо заляг на дно, мы сами разберемся. Как всегда, мадам Трелони немного проспала, да и чуточку была подшофе. Она появилась в коридоре, ведущему к Большому залу. — М-м-м… — произнесла она. — И что тут у нас? Профессор-вампир? Рада вам, Драко! Малфой, не смотря на всю чудаковатость и странность этой неординарной ведьмы, безмерно уважал Сибилу Трелони. Когда-то именно она предсказала Драко, что на семью Поттеров будет нападение, и что именно он станет возлюбленным пророка вампиров, его щитом и хранителем. (Да и многое другое, о чем будет сказано чуть ниже). И что великим окажется мальчик — спасёт не только род вампиров, волшебный мир Европы, но и прочие народы, и магические существа. А ещё Малфой узнал от Северуса, что когда директор Дамблдор умирал от тёмного проклятья одного из артефактов, Альбус позвал к себе Снейпа и рассказал о мальчике, который родился у четы Поттеров на исходе седьмого месяца. « — Северус, — сказал тогда Дамблдор, — мальчик — спасение нашего магического мира. Никогда не увольняй Сибиллу Трелони. О пророчестве не должен узнать «Орден Крови», а мадам — попасть в руки инквизиции. Я знаю, что среди них есть вождь — больной фанатик на всю голову. Его имя — Том Реддл. О нем и маленьком Поттере шла речь в пророчестве. Сын Лили и Джеймса должен выжить для исполнения высшего предназначения. Наша задача — спасти ребёнка подготовить его к миссии. Ты — вампир, Северус, я знаю, — вздохнул Альбус, — оберегай сына своей возлюбленной Лили Эванс. Трелони никогда не ошибается». Вот и сегодня Трелони какая-то немного странная. Драко насторожился, почувствовав, что что-то должно произойти. Мгновенно женщина из состояния подшофе превратилась в один нервный мускул, натянутый, как стрела. Она схватила за руку Малфоя и произнесла каким-то мужским голосом, явно не своим, хриплым и глубоким, как поющие вокалисты басы или баритоны в грудном регистре: — Пророчество, Драко… Зал с пророчествами в Отделе Тайн. Он не должен, ни за что не должен его найти… Вампир в ужасе посмотрел на женщину. — Какое пророчество, Сивилла? — спросил профессор Зельеварения. — Пророчество касается Гарри Поттера? О чем оно? Кто не должен его найти? Кардинал Реддл? Но женщина уже пришла в себя, транс закончился. Она больше не смотрела на Драко безумными глазами, словно рыба, вынутая из воды. Трелони откашлялась и поинтересовалась: — Милый профессор, что тут у нас? О, я пойду, пожалуй, перекушу. Банкет по случаю четырёх Чемпионов. Малфой переглянулся с Забини и Блэком. — Arrivederci! (До свидания!) — произнесла профессор Прорицания и побежала в Большой зал, улыбаясь и разглядывая потолок, с которого падали лепестки роз, лавровые листочки и беззвучно сверкали то там, то тут салюты в честь Чемпионов. — Блейз, вы идёте в Хогсмид выслеживать Реддла и Амбридж, а я пойду искать Гарри. Блэк, ты останешься здесь. Ступай в Выручай-комнату. Забини же отправится на дело с нашими парнями. Всё ясно? — приказал профессор Зельеварения.