Неслучившаяся история

~

— Хён-хён, поможешь с математикой? Ли Минхо не в самом верху списка по рейтингу успеваемости и баллы в тестах набирает чуть больше среднего, но у Хан Джисона брови домиком и глаза умоляющие невозможно. Вот как тут можно отказать? — Ладно, — он вздыхает обречённо, чуть более нарочито, чем положено. — В субботу у меня будет пару часов вечером, приходи. У Ли Минхо выпускные экзамены на носу и репетиторы каждый день, включая выходные. Инженерное образование никогда не было его мечтой, но родители возлагают надежды, а он — единственный и очень любящий их сын. Он ещё раз вздыхает с мыслью, что снова придётся сидеть над домашней работой ночами. Но кто он такой, чтобы жаловаться — все выпускники так живут, и он справится. Джисон прыгает на него с радостью и душит в объятиях. Минхо воздуха хватает, но он всё равно задыхается, слишком сильно чувствуя. — Противный хён… — ворчит Джисон, когда тот его отпихивает на расстояние вытянутой руки, но не обижается. Он привык уже, что друг тактильностью не отличается.

~

У Джисона тревожность повышенная, привычка расчёсывать ногтями бёдра и неспособность усидеть спокойно на месте и пары минут. — Хён-хён, у тебя фотографии на стене новые! — Нет, старые. — Хён-хён, а эту книжку ты уже прочитал? — Прочитал. — Отлично, я возьму? Хён! — Джисон, сядь, — а у Минхо нервы не железные и ему ещё свою домашку по основным предметам делать. — Хён, — Джисон падает наконец рядом на раскиданные по полу подушки, острыми коленками задевая ноги Минхо, и вдруг проникновенно смотрит в глаза, спрашивая абсолютно серьёзно: — А мы заведём кошку, когда вырастем? Минхо сперва не решается задать встречный вопрос, почему Джисон так уверен, что, когда они вырастут, будут жить вместе. А потом понимает, что будет думать об этом всю ночь, если не спросит. Не сможет не думать. — Ты уверен, что мы будем жить вместе, когда вырастем? Джисон в ответ делает страшные глаза, будто Минхо сказал ему что-то абсурдное, как если инопланетян не существует. — Конечно. А с кем ещё ты собрался жить? — голос звучит натянуто, а взгляд полон затаённого страха и неверия. — Один. — Пф! Глупости какие, — Джисон вскакивает на ноги снова и отвлекается на разглядывание фотографий на стене над кроватью, как будто не видел их тысячу раз. В основном, там фотографии кошек, которых Минхо встречал на улице, но есть и снимки природы. Минхо любит природу. Людей ни на одной из его фотографий нет. — Поедем летом на побережье? — Джисон. Математика, — строгим голосом напоминает Минхо, но тут же смягчается, видя знакомый умоляющий взгляд из-под сведённых вместе бровей. Вздыхает, — Хорошо, поедем. Он возвращается к заданиям младшего, а тот издаёт радостный вопль и снова обрушивает на него свои объятия. Минхо в выпускном классе старшей школы, а Джисон — в первом, и Минхо бы готовиться к экзаменам, но он надеется, что младший впоследствии сможет поступить в тот же университет, что и он, подтянув математику.

~

Минхо идёт по пустому коридору дальнего крыла школы, чтобы отнести тетради в лабораторную по просьбе учителя. Здесь редко бывают занятия, поэтому он пугается жутко, чуть не рассыпав по полу тетради, когда кто-то напрыгивает на него сзади и закрывает ему глаза сухими горячими ладонями. — Джисон, — выдыхает он с облегчением, чувствуя знакомые запах и тепло тела, но потом выпутывается из хватки и поворачивается, строго глядя на него: — Ты что здесь делаешь? — Проследил за тобой, — его улыбка искренняя и честная, а глаза наивно смотрят в ответ — как его можно разочаровать, солгав, что не рад видеть? Минхо машинально кладёт ему руку на голову, растрепав пальцами волосы, а у самого сердце замирает. В коридоре ни души, и если это не лучший момент, чтобы признаться наконец, то когда ещё. Не лучший — всё же решает Минхо и суёт в руки Джисона стопку тетрадей. — Неси, — отвечает он на немой вопрос в глазах напротив и поворачивается, чтобы показать дорогу. — Хён-хён! — Джисон быстро догоняет, ровняясь с ним, и подстраивается под шаг. — Пойдём сегодня вместе домой? Минхо тянет с ответом, раздумывая. — У меня дополнительные по английскому, закончу поздно, — извиняющимся тоном отвечает он. — Не жди меня сегодня, Джисон-а. — Всё равно подожду, — решительно кивает себе под нос младший. — Уже стемнеет, поэтому я тебя провожу. Чувствуя, как разливается жар в груди, а на щеках — смущение, Минхо опускает голову ниже, в безуспешной попытке за отросшей чёлкой спрятаться. Джисон его реакцию замечает и раздувается от гордости так, словно с первой попытки игрушку в автомате вытащил.

~

Джисон идёт рядом и постоянно бросает взгляды на Минхо — тот пылающей кожей их чувствует. Чувствует на щеках, на веках, на дрожащих ресницах, даже на губах чувствует. — Что? — не выдерживает он и бросает вопрос почти с раздражением. В два быстрых шага оказавшись перед ним, Джисон поворачивается лицом и смотрит прямо в глаза, продолжая идти спиной вперёд. Минхо беспокоится за его безопасность и уже решает напомнить об осторожности, как Джисон выпаливает: — Ты такой красивый, хён, знаешь? Невозможно красивый, смотрю на тебя и глаз оторвать не могу — вот настолько красивый. Минхо давится словами и воздухом, замирая на месте. Лицо горит огнём, а сердце о рёбра разбивается. А у Джисона глаза в темноте сияют искренностью и горячими звёздами. — Ты… — Минхо не находится, что сказать, но вдруг решает тоже быть искренним. — Ты тоже очень красивый, Джисон-а. У того улыбка на лице ярким цветком распускается, и он бросается с объятиями, обвивая руками вокруг талии и вжимаясь рёбрами к рёбрам. А у Минхо сердце с ума сходит и шум в ушах перекрывает всё вокруг. Дрожащей рукой он касается головы Джисона, запутываясь пальцами в непослушных прядях, и тот мурчит что-то тихо в его грудь, как довольный кот. Он обязательно ему признается. Минхо решает для себя быть предельно честным с Джисоном.

~

Когда Джисон приходит к Минхо в класс на перемене и усаживается рядом, никто не обращает на них внимания. На Минхо, в принципе, привыкли не обращать внимания, да ему это и нравится. Уж лучше так. Бывает и хуже. — Хён-хён, а что делать, если мне кто-то нравится? — плечо Джисона почти касается плеча Минхо, и тот вздрагивает незаметно, чуть сдвигая свой стул в сторону. В груди съёживается всё тугим узлом и отдаёт горечью, а Минхо старается не смотреть в глаза Джисону, отводя взгляд. — Сильно нравится? — Очень сильно, — с чувством выдыхает Джисон и роняет голову на сложенные на парте руки. Вполне закономерно в его возрасте влюбиться в кого-то — в их школе полно красивых девчонок. И не девчонок тоже, но Минхо старательно отметает этот факт, как слишком уж обнадёживающий. — Ты можешь продолжить и дальше любить этого человека втайне, а можешь признаться, — просто пожимает плечами Минхо, не зная, что и отвечать в подобном случае. Джисон поворачивает голову и смотрит снизу вверх пристально — Минхо краем глаза ловит на себе его изучающий взгляд. — А ты как бы поступил, хён? — Я бы… — он спотыкается, чуть не сказав, что признался бы прямо, понимая, что такой смелый лишь на словах. Он никогда и ни за что не найдёт в себе смелость признаться Джисону. — Я знаю, ты бы молчал и держал всё в себе, — тихо произносит Джисон и смотрит всё так же пристально. — Ты всегда такой: всё держишь в себе. Его последние слова звучат как обвинение и будто даже обиженно, Минхо надеется, что просто выдаёт желаемое за действительное. Джисон поднимается и аккуратно задвигает за собой стул. Затем стоит ещё несколько мгновений, словно размышляет над чем-то, но в итоге лишь бросает слова прощания и убегает раньше, чем звонок оповестит о начале занятия.

~

— Хён-хён, давай ногти накрасим? Минхо терпеливо отодвигает в сторону тетради и учебники, когда Джисон воодушевлённо вытряхивает на них из рюкзака свой маникюрный набор. Несколько совершенно несочетаемых цветов лака, фонарик для сушки, маркер для рисования и даже пилочка для ногтей. Старший не задаётся вопросом, где тот это всё раздобыл, но смотрит с сомнением. — Абсолютно точно нет. — Ну хё-ён! — капризно и требовательно хнычет Джисон и тянет его на себя за предплечье, хватаясь цепкими пальцами. От неожиданности Минхо теряет равновесие, и заваливается на Джисона, подминая под себя его и своё невыполненное домашнее задание с маникюрным набором Джисона. В пылу их неуклюжих барахтаний Джисон обхватывает его руками вокруг рёбер и прижимает к себе изо всех сил, утыкаясь лицом в плечо. У Джисона дыхание горячее и тяжёлое, а у Минхо сердце от чувств и боли разрывается. Он с трудом находит в себе силы, чтобы не припасть к его дурацкой, вечно оттопыренной нижней губе своими. Глаза Джисона блестят неистово в электрическом свете ламп, словно сами живым огнём изнутри горят. Минхо аккуратно выпутывается из его рук и садится обратно на своё место, чуть отстраняясь и судорожно разглаживая мятые листы с заданиями. Джисон следит за его движениями и смотрит как-то испытующе. У Минхо ощутимо пальцы дрожат и дыхание не восстанавливается. — Хён, ты мне нравишься. Очень. Серьёзно и даже как-то торжественно произнесённые слова врезаются в тишину комнаты, расчленяя её словно горячий нож масло. Минхо смотрит на него с нескрываемым шоком и болезненным неверием. — Так не бывает… — Как не бывает, хён? — почти злится Джисон — его вообще вывести на эмоции не стоит никакого труда. — Если я тебе не нравлюсь, так и скажи прямо. И я перестану к тебе клеиться. Минхо очень не хочется, чтобы он переставал, но вслух изумлённо произносит почему-то совершенно другое: — Ты ко мне клеишься? Джисон вздыхает глубоко и смотрит на него как-то уж очень не свойственно подростку по-взрослому. — Стал бы я говорить тебе, какой ты красивый и как сильно мне нравишься. Минхо ломается в этом месте и чувствует, как мозг взрывается. А сердце в груди с надеждой бьётся часто-часто и трепетно. — Ты тоже… мне нравишься. Он произносит это и сам не верит, что смог. Что справился. Что наконец-то предельно честен с тем, кто ему нравится. Лицо Джисона озаряет улыбка, освещая всё вокруг и мир Минхо светом тысячи солнц. — Заведём кота, когда вырастем? — Может, трёх?... — неуверенно.

~

Минхо стоит в дальнем углу раздевалки и надевает спортивную форму. От воспоминаний о признании Джисона щёки и шею жаром заливает, а в груди что-то горячее шевелится. Им ведь можно теперь держаться за руки? Обниматься? У них теперь обязательно случится первый поцелуй? Боже, ему стыдно, но он не может заставить себя не думать об этом. Потому что губы Джисона давно ему не дают покоя… — Слышь, чудовище, — бросают в спину, а Минхо вздрагивает, спешно натягивая футболку. Он стоит в самом дальнем углу, но всё равно становится обнаруженным. — Не разговаривай с ним, вдруг, это заразное… Злобный смех отскакивает от стен, пружиня мячиками, падает к ногам, разбиваясь вдребезги и царапая осколками застывшие внутренности. Не поднимать голову, не смотреть в глаза, не провоцировать. Минхо старается дышать размеренно, не позволяя страху сковать лёгкие. Сжимает пальцы в кулаки, царапая ладони ногтями и пряча от цепких взглядов дрожащие пальцы. Он на удивление не чувствует к насмехателям ответной злобы — только жалость и сочувствие. Неуверенные в себе закомплексованные зверёныши, для них травля — единственный способ сохранить за собой хоть какое-то значимое место в социуме. В спину прилетает его же кроссовок, затем второй. Он вздрагивает больше от неожиданности, чем от боли, лишь сильнее стискивая кулаки. Гогот и язвительные комментарии не прекращаются, Минхо пытается абстрагироваться, прикрывая глаза и представляя себя в тёплых объятиях. — Опять что-то себе под нос бубнит, он жуткий. Оставим его, может? — неуверенно произносит один из одноклассников, и Минхо мысленно почти благодарит его. Его на этот раз оставляют нетронутым, потому что звонок звенит и учитель физкультуры из коридора велит опаздывающим поторапливаться. Но сам урок Минхо в очередной раз пропускает, сославшись на сильные головные боли и спрятавшись в кабинете медсестры. Её дежурный вопрос всё ли у него в целом в порядке в который раз остаётся проигнорированным. И родители тоже ничего знать не должны для их же спокойствия. Потому что многие в школьные годы через это проходят, и он справится. Потому что у него есть Джисон, придающий ему сил двигаться вперёд и не сдаваться ни в коем случае.

~

У Минхо губа разбита и руки все в ссадинах, а у Джисона несдержанные гневные ругательства и злость внутри бурлящая. — Да как эти сволочи посмели снова обидеть тебя, хён! — они сидят в тёмном парке неподалёку от дома Минхо на детских качелях, и он понуро выслушивает возмущения младшего. — Надо сделать что-то! Хочешь, я поколочу их? Джисон срывается с места и падает перед ним на колени, пугая Минхо до ужаса и цепляясь пальцами за его ноги. Заглядывает в глаза умоляюще. — Я всё-всё для тебя сделаю. Только скажи, хён! Картина со стороны едва ли приглядная, хоть и стемнело давно, но Минхо всё равно воровато оглядывается и настойчиво пытается Джисона с колен поднять. — Не надо ничего делать, — смущённо произносит он и отворачивается, избегая взгляда и пряча блестящие влагой глаза — ещё никто в жизни не желал с такой страстью встать на его сторону. — Я должен сам… сам справиться, понимаешь? Джисон смотрит строго, с сомнением, но кивает понимающе, а затем уверенно поднимается на ноги, утягивая Минхо за собой за руку. — Я теперь с тобой, а ты — со мной, — заявляет он торжественно. — Буду защищать тебя, хён. И заботиться. А затем тянется вперёд к Минхо, прикрывая глаза, тот чувствует тёплое дыхание на лице, а в следующее мгновение — касание сухих горячих губ к собственным. Время замирает вокруг, даже звуки разом смолкают неожиданно, их накрывает покрывалом тишины и безмолвия, как магией сокровенного. Волшебного, чарующего момента слияния двух сердец и не сказанного вслух обещания. Минхо прячет лицо, накрывая ладонями, а Джисон смеётся мягко, пытаясь достать его из кокона. Минхо верит искренне, что преодолеет все препятствия и со всем справится, потому что старший он и защищать должен тоже он — так полагается.

~

— Окружай его! — Бегите быстрее, он скоро выдохнется! Сердце колотит в ушах, лёгкие работают на износ, каждый шаг вонзается в пятки острыми иглами, а из горла вместо звуков лишь жалкие хрипы вырываются. Минхо пробегает ещё два квартала, прежде чем его хватают сзади за воротник школьной формы и впечатывают в стену в переулке возле баков с мусором. — Что вам… от меня нужно… — с трудом переводит дыхание и выплёвывает, смотря исподлобья. — Смотрите-ка: оно ещё и огрызается! Их пятеро, а Минхо один-одинёшенек. Рюкзак отобрали, телефон из рук вырвали, и из единственного варианта спасения — прикинуться мёртвым, но едва ли сработает. Он опоздает сегодня к репетитору, и родители точно будут расстроены. — Не нравишься ты нам, — усмехается самопровозглашённый лидер этой компании. Кажется, его отец — владелец крупного ресторанного бизнеса, но Минхо сейчас это знание, мягко говоря, не делает лучше совершенно. Только прибавляет плюс сто пунктов к уверенности, что все их действия сейчас, как и всегда до этого и наверняка впоследствии, останутся безнаказанны. — Значит, не буду больше еду у вас заказывать, — ёрничает Минхо, понимая, что лишь глубже себя закапывает. Вожак стаи звереет на глазах — попал в больное место, значит, жаль, не нащупать точнее, в какое именно — в следующий момент удар обжигает скулу, и Минхо едва держится на ногах лишь потому, что стена в спину упирается. Ещё один замах, Минхо зажмуривается, готовый с честью принять унижение. Но удара не следует. — Не советую этого делать: я уже вызвал полицию. Он распахивает глаза, видя в самом начале переулка подсвеченную солнцем в спину тёмную фигуру. И сердце наивно трепещет, замирая с надеждой. Уже замахнувшийся для удара резко опускает руку и со злостью пинает мусорный бак. А затем и вовсе с позором сбегает с места не свершившегося преступления, забирая с собой всех своих прихвостней. — Дж… Но не успевает он обрадоваться, как спаситель подходит ближе, и Минхо с удивлением узнаёт старосту из параллельного. — …привет, Чан. Тот кивает молча и по-деловому приподнимает его подбородок холодными пальцами, поворачивая саднящей скулой к свету. — Жить будешь, — утвердительно кивает он, скорее самому себе, чем Минхо. — Давно они так с тобой? Минхо хочется солгать, как всегда сбежать и не жаловаться, но с Чаном почему-то вдруг не получается. — Последние года два. Тот качает головой осуждающе и смотрит в глаза почти с отцовской строгостью. — Значит, за тобой по пятам ходить до конца выпуска будем. Я и Чанбин, — зачем-то уточняет он, а затем прерывает не успевший начаться протест на сказанное: — Это не обсуждается. Ты этого всего не заслуживаешь. Никто не заслуживает. Кажется, впервые в жизни Минхо позволяет чувствам найти выход, а себе — на чужом плече расплакаться. Кажется, впервые у Минхо в жизни появились друзья по-настоящему.

~

Минхо не торопится к месту сдачи экзамена и совершенно не волнуется, потому что знает, что придёт достаточно заранее и что хорошо подготовился. Чан пишет с утра в общем чате пожелания лёгких тестов и в себе уверенности, хотя сам наверняка боится до чёртиков. Минхо корчит в камеру рожицу и поднимает большой палец вверх, тут же отправляя друзьям фотографию. Улыбается солнечному дню, выходя из автобуса, и глубоко вдыхает уже витающий в воздухе свежий запах весны. Поворачивает голову и смотрит щурясь в такие же яркие, искрящиеся цветущими чувствами глаза Джисона, идущего рядом с ним рука об руку. Скоро наступит новый этап в его жизни, и он ждёт этого с зудящим внутри нетерпением. У беспечного Хан Джисона ногти чёрным накрашены и отросшие волосы на концах в пружинки скручиваются, а Ли Минхо сильный. И, пока в его руке рука джисонова, он обязательно со всем справится. Пусть даже если Хан Джисон — лишь плод его воображения.

~