Если падать, то громко

      Руки неуклюже соскользнули с подноса.       Эх, говорили ей родители не лезть в официанты и не помогать им на мероприятии. Но ведь это закрытый вечер для известных личностей, где присутствовали деятели из разных отраслей, в том числе и сферы моды. Как же она могла не пойти?       Париж, конечно, не Милан и центром для модельеров не являлся, но Габриэль Агрест у них, а значит балу быть! Это, впрочем, всё стереотипы.       Стоит признать лишь то, что общеизвестные факты иногда прикраса, а многие дизайнеры редкостные сволочи с завышенным самомнением. Их творчество оставило свою уникальность и эстетичность лет так двадцать назад, превратившись в редкостный сюр из Голодных игр. Те же глупые наряды, те же жалкие мечты — вычурнее, известнее.       К счастью, преданные своему делу оставались верными сторожевыми псами мира моды, разрывая показы элегантностью собственных мыслей, воплощенных в реальность наиболее качественным образом. Среди них возвышался и Габриэль Агрест.       Славился он не лучшей репутацией характера — обольстителем не являлся ни в начале карьеры, ни сейчас, однако любому стало очевидно, что искусство и мода — стезя этого человека. Честен, груб и рубит с плеча. И именно на Г. Агреста летит поднос с порционными пирожными.       Обратим внимание и на то, что Дюпен-Чэн в лице официантки настигла участь остаться подставленной высокомерной и заносчивой Хлоей Буржуа. Маринетт всегда говорила: «Если что-то идёт не по плану, проверь, не поставила ли тебе подножку Хлоя, если нет, то убедись в этом ещё раз».       Вы бы смогли смотреть в глаза тому, кого уважаете до безумия, как творца, и побаиваетесь, как человека, в данной ситуации? А тому, кто привык жесткой критикой добиваться нужного результата?       О нет, Маринетт (к несчастью) не являлась подчиненной этого мужчины, однако именно она сейчас некачественно выполнила свою работу, доверенную ей родителями с большими сомнением на лицах. Что ж, браво, оправдала ожидания всех.       Хлоя, кажется, довольна новой пакостью больше, чем «подставленная» возможностью понаблюдать за Габриэлем Агрестом секундами ранее.       Но девушки ведь больше даже не учились вместе! Маринетт давно окончила лицей и поступила в ВУЗ на специальность модного дизайнера. Ей уже полных девятнадцать лет, а детская влюбленность в Адриана уступила место спокойному: «мы просто хорошие знакомые, и он мне уже не интересен в роли парня».       Все вокруг Маринетт и сама она очень повзрослели, вступили в жизнь самостоятельных людей — Дюпен-Чэн давно не жила с родителями — только вот мисс Буржуа совсем не изменилась. Осталась той же высокомерной сукой и просто неприятной девушкой.       По выбеленной рубашке старшего Агреста уродским слоем стекал красный крем. Врать о том, что у Маринетт получился целый холст размером в метр восемьдесят шесть сантиметров и абстрактное искусство во всей красе, даже не хотелось.         — М-ммесье Агрест, извините… — без запинок, дрожаний и низко склоненной головы не получилось. Выглядела она побитой собакой, которую, однако, ещё не побили.         Вечеринка, к слову, продолжалась. Никто не обратил внимания на инцидент — либо они слишком зациклены на себе, либо слишком вежливы, чтобы глазеть.     Вот только Хлоя не была бы Буржуа, если б не вмешалась. Агрест молчал.         — О! Месье Агрест, что эта жалкая пекарка натворила…Ваш костюм ведь до ужаса дорогой, боюсь, что её семейство не сможет выплатить Вам компенсацию, — гнусная улыбка. Тебе идёт, Хлоя. — Ох, какой ужас, Вы ведь так не любите небрежность по отношению к вещам! — театральности прибавилось, хитрости едва ли, ума нет.         Маринетт застыла. Мужчина её прикончит. Буржуа права в одном — Агрест педант. Он её заживо закопает за любую мелочь, а тут — месиво из малиновой начинки на его рубашке. Девушка виновато поджала губы, едва ли готовая к нападению хищника.         — Мисс Буржуа… — растянул с кривым уголком модельер. — Как там Вы любили в отрочестве кричать? «Вы уволены?» …Что ж, актриса из Вас и вправду никудышная, потому научитесь не подставлять ногу хотя бы хорошим людям.         Брови брюнетки полетели вверх, блондинка присоединилась.         — Вон тем, — Агрест кивнул в сторону тех самых творцов костюмов «а-ля Голодные игры на минималках». — Можете, конечно, потому что ценность в обществе их равносильна Вашей, но моих коллег по цеху не трогайте. Всё-таки редко встречаются столь эрудированные в нашей сфере люди, имеющие при этом отличные задатки и мозги.         Последние слова отдались ровно в глаза Маринетт, которая пребывала в космосе, наверное, потому что услышать подобное от кумира, получить защиту от него, представлялось самым необычным сном после, конечно, ночного кошмара, где месье Домокль гонялся за ней в огромном розовом пончике, приговаривая, что он большая сова.       Хлоя позорно сбежала, возмущенная всей ситуацией. Маринетт же вымолвила тихое и сдавленное «спасибо», немедленно стала собирать пирожные, разлетевшиеся по полу. Прежде она, конечно, настаивала на помощи месье Агресту с рубашкой, но тот деликатно отказался, заверив, что у него есть запасной вариант на подобные форс-мажоры.       Мужчина тяжело вздохнул и опустился к девушке, ползающей на непокрытых коленях, чтобы убрать всё это цветное безобразие.         — Мисс Дюпен-Чэн, прошу Вас, вставайте, — Габриэль подхватил Маринетт под локоть и наставнически поднял, пока она не начала сопротивляться.         Модельера откровенно выводили вожделенные взгляды мужчин, посматривающие на прелестную официантку на коленях. Не меньше его раздражало, что эта девушка убирает всё сама. Её место среди тканей, эскизов и швейных машинок. Её место в его модном доме, и он это знал.         — Месье Агрест, простите, но это моя работа и я должна… — девчушка вновь упрямо потянулась, чтобы осесть на пол, однако мужчина безапелляционно удерживал её чуть ближе к себе.         — Мисс Дюпен-Чэн, прошу, прекратите, — он знаком указал стороннему официанту, чтобы тот разобрался с беспорядком и отвёл девушку в сторону, выводя ту из зала от лишних глаз.         Кажется, парень-официант с сожалением глянул на Маринетт, явно подумав, что сейчас модельер грубо отчитает девушку. Ещё бы! Вокруг валяются пирожные, а рубашка Агреста превратилась в новый вид модерн искусства.         — Зачем Вы мне помогаете? — понуро спросила она. — Это нечестно, что тот парень должен убирать всё за меня! — Маринетт ужасно возмутилась от внезапно возникшей мысли и чуть дернулась, намереваясь выскользнуть из цепкой хватки.         Ей были откровенно приятны все те слова от модельера. Его защита и понимание. То, как он поставил её на один уровень с собой, однако в клетке билась мысль, что она не заслуживает столь хорошего отношения. Она не так хороша, как описал её Агрест. И Маринетт от этого становилось грустнее некуда.          Вырваться, однако, не получилось. Скрыться от его глаз тоже.       Теперь Агрест выглядел страшно.       Раздраженно и зло он резко пригвоздил девушку к стене и навис так угрожающе, что Маринетт отчетливо почувствовала, как коленки затрясли макарену.         — Нечестно видеть, как какие-то ублюдки пожирают Вас глазами, — прошипел мужчина, кривя губы от недовольства и отвращения. — А помогаю я Вам, потому что Вы мне нравитесь, Маринетт. Как дизайнер, как человек и как девушка, — всё сказанное вычеркнуть и подписать, что Г. Агрест эмоциональный идиот, который не должен был срываться и говорить столь откровенно с ней.         Молодец, Габ. Осталось признаться, что плотно наблюдал за её успехами и неудачами последние два года, а до этого и в подростковом возрасте поглядывал, как обстоят дела у юной особы.       Её шляпа в те школьные года не поразила его, не вдохновила, но стала особенной в сознании. С тех пор Габриэль заручился следить за путём Маринетт и в нужный момент желал переманить девчушку в свой модный дом, потому что знал её потенциал.       Когда у Дюпен-Чэн появились первые стоящие проекты во взрослом возрасте, Агрест завидно ждал решающего дня. Ему искренне натерпелось поработать с этой девушкой, совместно что-либо создать. И тогда его жутко пугало собственное желание, потому что в мире моды он считался одиночным игроком и был таковым всегда, в душе.       Габриэль никого бы не пустил в свою личную мастерскую, никогда бы не позволил оспаривать детали его эскиза или же не согласился пересматривать цветовое решение от того, что «Не подходит. Совсем ведь не солнечно, месье Агрест. А давайте…». Только теперь осознал — ей позволил бы.       Однако не стоило признаваться сейчас, в моменте. Это самонадеянно, глупо и некрасиво. Сначала стоило ближе познакомиться с Маринетт, понять нужно ли ей это всё и дать выбор. Возможно, он бы даже решился поухаживать за ней. Цветы? Сласти? Ненавязчивые прогулки? Да, наверное, так было бы справедливее по отношению к ним обоим.         — Нравлюсь?… — тихо переспросила девчушка, столь растерянная и смущенная.         Габриэль замер. Провал.         — М-м, мисс Дюпен-Чэн, кажется, я перегнул…         — Скажите мне честно, — какая она странная. Сначала невинна и вся в страхе, а через секунду уже упряма и серьёзна. — Я Вам нравлюсь? Не врите.         Габриэль поджал губы, нервно закинул руку в волосы, портя в концы прическу, и коротко кивнул. Девушка перед ним вновь вернула растерянный вид, к которому добавилась нежная едва уловимо обрадованная улыбка. Мужчина лишь пуще нахмурился.         — Месье Агрест, а Вы когда-нибудь сбегали с вечеринок? — озорство быстрым плясом захватило маленькое личико.         — Нет, мисс, — Габриэль театрально качнул головой, сдерживая предположение, несущие счастье.         — Что ж, пойдёмте тогда покорять Париж, месье, — Маринетт быстрым взмахом стянула фартук и уверенно схватила Агреста за руку, потянув к выходу для персонала, чтобы их никто не заметил.         — Кажется, Вас уволят с работы, — усмехнулся Габриэль, с удовольствием крепче сжимая тонкие пальчики.         — Кажется, Ваша рубашка в жизни не отстирается, — парировала она, весело посмеиваясь и заглядывая на мужчину через плечо.