Не удачное плавание

Нам с доктором пришлось нелегко… В том городе продавали людей! Причём купивший мог делать всё что только захочет со своим рабом! Поймав нас бы продали... Поэтому пришлось найти корабль который отплывал ближе к вечеру и купить билеты либо пробраться на него! Что нам и удалось мы залезли в трюм и спрятались в ящиках, к счастью хоть нас и нашли, но согласились довести до бристоля там я узнал, что моя матушка скончалась от инфарктка. Я похоронил ее рядом с отцом и до сих пор навещаю её.

Что случилось с Трелони?

Я не знаю что случилось со сквайром но ходят слухи что тот обосновался в Лондоне где вскоре того ограбили и убили какие-то бандиты чему не буду скрывать я рад. А вот Доктор ещё на удивление жив, тот иногда заходит в мой трактир пообщаться да чаю выпить, хах, вообще жизнью налаживается.

А так ли хорошо пиратам?

Джим снова говорил сам собой спускайся в старый и давно кажется сгнивший подвал. Да, матушка его не раз ругала в детстве мол «сами собой говорят только психи! Или очень одинокие люди!» — а разве я не одинок матушка? Ты прости что я тебя снова не слушаю ты мудрая женщина и я это знаю… — хозяин старого трактира провел рукой по стене что бы не упасть на холодный пол — но ты меня пойми эти разговоры успокаивают да и я сам себя не выдам. Наконец-то спустившись вниз, и даже не зажигая и спички, ведь света сверху вполне хватает чтобы хоть что-то увидеть. Джим взял с елезностола лом и приподнял одну из деревянных досок, которые служили полом. — Знаю, матушка, я грешен, но кто из нас чист? Никто! — Джеймс наконец убрал чертвушку и откинул её в сторону, и увидел как из-под земли торчит верёвка. И мужчина потянул за неё и достал старый и плохо пахнувший мешок, — Я знаю, матушка, я не судья чтобы судить человека, но — он развезал уже гнилую и разваливавшую верёвку. И достал оттуда. Голову Джона Сильвера. Голова была вся то ли в воске, то ли в смоле, но главное то что внутри хорошо сохранилось, Джим даже видел глаза пирата, которые закатились на верх и его слегка открытый рот, из которого так когда-то сильно пахло табаком. —... но ведь если не нужно быть поворот, чтобы оценить блюдо то и судьёй что бы осудить человека тоже быть не нужно, — будто отвечая на упрёки сказал трактиршик, тот немного повертел голову в руках, но в скоре засунул ее в мешок, обвезал уже новой крепкой веревкой и наконец зарыл, не забыв приэтом закрыть землю деревянной гнилой доской — Хорошего вам ада, Джон Сильвер остался бы подольше, но мне пора идти, — он ушёл, но то что лежит в его подвале не уйдёт никогда.