Морские звезды

Чарльз и сам прекрасно знал, что может писать и думать о Шарлотте вечно. Никому не следовало на это указывать, ведь вся реакция парня проявилась бы в унылом молчании. Это не нарушение границ, ведь они были бы правы. Но и сделать что-то со своим положением Чарльз тоже не мог. Всё-таки стоит называть вещи своими именами, он и не собирался Будь то бесконечная вариантность сюжетов или же такие базовые решения о том, каким же слогом вести повествование, тоже казались бесконечно бессмысленным в той пучине тревоги, куда Эйлер сам же себя и отправил. Хотя ответ был самым простым, просто следовало делать объяснения. Чарльз не хотел умирать. Вне зависимости от возраста и всего того, что происходило вокруг, именно это желание стояло в основе, когда он оставался со своим "я" наедине. Мама, Скарлетт, Анри, Винсент - только люди вокруг могли "прикрыть" эту дыру. Неважно, какой у них была внешность. Плевать на их характер. Пускай просто будут рядом, и это все, чего хотелось парню Пускай Винсент и дальше сидит на диване сзади, читая книгу. И то, что он делал, тоже не имело значения. Если он находится именно тут, а не в еёёёёёёёёё другой комнате, Чарльз может забыть об этом. Забыть о том, что время уходило вне зависимости от того, хотел ли Чарльз этого или нет Мысль о том, что он может умереть, так ничего и не добившись, вырывала глаза, ломала дыхательную трубку, заставляла позвонки трещать до такой степени, что уж легче было просто превратить все кости в порошок -Разумеется, и все потому, что ты просто серый человек, которого несут по течению - сбоку раздался до боли в руках знакомый девичий голос. И всё-таки Скарлетт говорила куда убедительнее, чем Чарльз. Хотя парню хотелось провалиться сквозь землю. Каждый ее приход был испытанием по жёстче, чем до смерти матери. Прогрызать щеки до крови, терпеть многочисленные укусы микробов, быть паинькой - и все ради того, чтобы Винсент не смотрел на него, как на больного. Хотя это было бы справедливо Девушка вывела из рассуждений, подойдя к окну. Алые волосы, собранные в высокий пучок, создавали прекрасный контраст с пленительно холодным морем за окном. Темно, видны разве что огоньки уличных фонарей -Даже нечто искреннее ты не в состоянии воплотить в реальность. Смысл тогда в советах Винсента, если тебе плевать на саму концепцию? Что уж там, тебе, похоже, плевать на его самого. Уже как месяц ты думаешь об этой злосчастной раковине, но и мысли не допускаешь о том, чтобы спросить Винсента, в чем дело? И не вздумай оправдываться. Ты правильно все понял. И сам знаешь, что этот парень смотрит на собственную смерть, как на нечто светлое. Вы двое безнадежны. И всё-таки принципиальная разница в том, что Винсент не хватается за каждого встречного, чтобы не тонуть в своих мыслях. Признай уже наконец, что ты больной ублюдок без собственного "я" и перспектив. Ты не смог спасти мать, и его не удержишь надолго. Такие, как Винсент долго не живут Руки колотило то ли от микробов, то ли от слов Скарлетт. Чарльз не хотел ее видеть, но знал, что во всех своих словах она поразительно точно попадала в самое нутро. Отвратительно -Вся твоя проблема заключается в бесполезности. Ты бесполезен. Ну что же, будешь и дальше судорожно хвататься за свое творение, чтобы оправдать собственное существование? Идиот, ты просто не хочешь умирать, поэтому делаешь всё для того, чтобы в конце концов ни о чем не жалеть. Хотя ты и сам прекрасно знаешь, что все это бесполезно, потому что мог сделать работу в сто раз лучше ещё очень давно. Но тебе словно доставляет больное удовольствие прокрастинировать. И я не буду трогать тебя сейчас лишь только потому, что тут находится Винсент. Может, ты используешь его как защиту? Хотя мне уже плевать, всем будет лучше, если ты сгниешь в четырех стенах. И не думай, что я не замечаю, как ты на него смотришь - после этих слов Скарлетт словно и не было Все дело в Чарльзе. Какой смысл в его жизни, если он не сделал ничего значительного? Эйлер ничуть не лучше серой толпы, которая может задавить его за лишнее слово в любом момент. И все они тоже будут правы, как и Скарлетт. К чему все эти цитаты великих людей, к чему плакаты и прочие забивающие память вещи, если по итогу они были бесполезны? -Всё хорошо? - послышался сзади спокойный голос Винсента. Ты не мог не привлечь его внимания -Ты к чему это? - Чарльз повернулся, стараясь глядеть на парня как можно более невозмутимо. Хотя он и без всего того знает, что не мог смотреть на Феннелла спокойно в любом случае -Да так, просто ты ничего не писал, вот я и подумал. В последнее время ты кажешься довольно нервным. Могу я чем-то помочь? - Винсент захлопнул книгу и положил себе на колени Эйлер сглотнул -Нет, что ты... Тебе, должно быть, показалось... -Твоя речь стала более бессвязной, кроме того ты часто перетираешь руки, общаясь со мной. Вот прямо сейчас В действительности. Чарльз тут же прекратил, но все же не поднял взгляда. Он не мог посмотреть Винсенту в глаза. Не мог уже несколько недель. И причины могли быть самыми разными, но это определенно было худшим смущением, которое он испытывал хоть когда-либо. Создавалось впечатление, будто Феннелл уже все знал, но продолжал надавливать на струны, ожидания слов Чарльза -Всё в порядке. Правда. Я просто устаю после колледжа - первое, что пришло на ум. Эйлер мог бы постараться над ложью хотя бы ради парня, но мозг отказывался делать хоть что-нибудь -Вот оно как. Говори мне об этом, если тебе не сложно. Я волнуюсь - Винсент с невозмутимым лицом продолжил читать книгу Тошнит. Почему среди всего возможного он сказал именно это? Чарльз чувствовал, что Винсент понял всю червивую ложь. Тогда почему вместо обвинений или чего бы то ни было Феннелл сказал, что волнуется? Это месть за ложь? Чарльз был готов умереть на месте. Хотелось просто лечь спать, лишь бы забыть обо всём этом. Но в таком случае парень почувствовал бы вину за то, что не делает достаточно. И вполне возможно, что в глубине души он прекрасно понимал, что отметка в "достаточно" непостижима для него в любом случае. Потому что всем стремлениям не суждено сбыться, как бы того не хотелось Было бы легче просто не рождаться. Скарлетт была превосходной заменой той гнилой груде, коей воспринимал себя Чарльз. Уж она-то не стала бы так долго глагольствовать о том, как же ее жизнь тяжела. Нет, девушка бы непременно тут же принялась за решение своих проблем и добилась бы успеха. У таких, как она всегда выходит все с первого раза. Именно люди вроде Скарлетт были теми самыми эталонами, которых восхвалил и в литературе, и в реальности. И никто не сомневался в подмене понятий. Просто им повезло больше. Эта безупречная толпа была эталоном во внешности и уме ещё с самого своего рождения. Никто бы не осмелился уличить из в обмане, ведь испугались бы обмануть самих себя. Просто кому-то все даётся сразу же, потому что они - это они. И Скарлетт была создана для этой роли. Пускай ее ярко алые волосы стали бы огнем среди мрака, той самой особенностью, по которой серая толпа выделяла бы Эйлер. И все, что оставалось бы Скарлетт, так это благородно проносить эту ношу, и не подумав о неудобствах И Скарлетт непременно бы нашла общий язык с Винсентом. По другому и быть не могло. В конце концов, он тоже был создан для этой роли. Если бы только в живых осталась именно она, сейчас бы и Скарлетт, и Винсент, и мать сидели бы за кухонным столом, беззаботно обсуждая дела в колледже. Никто бы и подумать не мог о том гнусном развитии событий, где женщина в конце концов умирает, а старший брат того эталона будет наблюдать кровавые разводы в раковине, не в силах обсудить с это Феннелом А с Винсентом Чарльз говорил куда реже, чем это было до переезда. Казалось, что вся та теплая начинка от переписок резко улетучилась, следовало только двоим столкнуться с реальностью. Будто бы она отпила все жизненные соки, как это и происходило обычно со многими явлениями вокруг. Эйлер не мог заставить себя любить жизнь. Все те улыбки на плакатах, новая тона соленых цитат - ибо только такой привкус оставался на языке Чарльза, стоило ему подумать об этом лишний раз - вызывали внутреннее отторжение, ведь подсознания было куда умнее. От него не скроешь позорные попытки выдать желаемое за действительное. Парень не мог увидеть те яркие лазурные проблески закатов с переливов от сиреневого к цвету грейпфрута, кои часто описывал ему Винсент в новых сообщениях после прогулки. И море за окном уже не казалось таким скромно-удивительным, как хотелось бы мыслить Чарльзу. Зачем же он обманывал себя? Потому что хочет соответствовать уровню Феннелла? Потому что просто хочет нравиться остальным? . .. ... И снова Чарльз остался ни с чем. Он мог сколько угодно обещать себе, что сегодня непременно сделает свою работу совершенной ради того, чтобы после убиваться от своих же дедлайнов и невозможности соответствовать своим требованиям Скарлетт. И смысл тогда в терапии, если по итогу биться головой об стену было куда более рациональным и простым решением в голове Чарльза, чем потратить то же время на отдых? Скарлетт называла парня лицемером, двойные стандарты которого дошли до абсурда, но Эйлер уж лучше промолчит, чем постарается сделать хоть что-то. Потому что девушка уж точно захочет отомстить за непослушание. Как и Чарльз хотел отомстить себе за каждое несоответствие с той высокой планкой, которую он поставил себе ещё вчера