zero spider

— Ты странно себя ведёшь, — говорит Сынмин, когда они прибывают в поместье Хвана и остаются наедине в столовой, попивая чай. — И в чем выражается моя странность? — Не знаю, но ты какой-то зажатый, потерянный и прочее. Я могу тебе помочь? — Я просто испытываю чувство, которое не привык испытывать, Сынмин-а. — Какое? — Стыд. — Оу, — Сынмин уводит взгляд в стол. — Это из-за того, что я сорвал всё? — Нет, Сынмин-а, это потому что я виноват перед тобой и так сильно тебя обидел, и нужно было, чтобы Феликс встряхнул меня, и только потом я начал думать. Стыдно, потому что не понял всего сразу и что выглядел перед друзьями как подонок, ну и конечно, перед тобой. Я не хочу, чтобы ты полгода страдал из-за моей травмы. Сынмин подсаживается со своим чаем поближе к Хенджину, заинтересовано заглядывая ему в глаза. — Расскажи. — Это глупая история. — Расскажи, пожалуйста. — Ладно, — трёт переносицу Хенджин и вздыхает. — Я сталкиваюсь с агентством Минхо и Феликса не первый раз. В первый раз я вызывал парня на тусовку в другой стране. Просто оттянуться, потому что я устал быть один. И ребята прислали мне очень красивого парня, с которым мы оттягивались до самого утра, а после прожили ещё неделю возле моря. И я влюбился. Как дурак последний. Когда мы вернулись, Феликс должен был забрать его из аэропорта, и когда мы прилетели, он не понял с кем я — оказывается, этот парень не был из агенства, а тот, которого они отправляли, улетел и не вернулся по какой-то причине. В итоге прямо в аэропорту у нас были разборки, и оказалось, что этот парень не заинтересован ни в чем, кроме денег. Сказал, что готов и дальше со мной тусоваться, чтобы тешить мою любовь, если я буду отстёгивать ему определенную сумму денег. — Так странно, — говорит Ким. — Но в чувстве любви нет ничего постыдного, Хенджин. Он ранил тебя, он дурак, но не значит, что остальные такие. Но я представляю как больно через такое проходить. Сынмин кладет руку Хенджину на колено и сжимает немного. — Ты проходил через подобное? — Я проходил через другое, и было тоже невероятно больно. Но в плане чувств я не умею врать. Умею сдерживаться, но не врать. — И ты не будешь мне врать в своих чувствах? — Никогда. — Спасибо, Сынмин. И что ты сейчас чувствуешь? — Ахаха, а ты хитрый, — смеётся Ким, наблюдая за мягкой улыбкой Хенджина. — Все ещё немного зол на тебя, а ещё чувствую смятение, потому что не понимаю зачем тебе жениться на мальчике из эскорта. — Потому что после последнего случая, доверять людям с улицы я совсем не готов. Особенно беднякам. — Не все бедные люди плохие. Да и вообще, нельзя сказать что финансы влияют на такое понятие как злость или доброта. — Но бедные обычно злые, потому что им ни на что не хватает денег. — Бедные кажутся злыми, потому что им тяжело. И потому что все что они видят, как итак богатые люди крадут деньги, а потом это влияет на их жизнь. Например, мэр выделяет деньги на лавочки, а тот, кто обещает их сделать, крадёт эти деньги. Это сложная тема, понимаешь? — Говоришь, как бедный, — задумывается Хенджин. — Как бедный? Я, эээ… Много общался с такими людьми, и честно тебе скажу, я не делю людей на бедных и богатых. — Да? А на кого делишь? — На адекватных, и понимающих, и на подонков. — И кто же я? — Зависит от того, что ты ответишь на мой будущий вопрос, — хмыкает Сынмин. — Давай. — Если бы я был бедным, ты бы начал со мной встречаться? Хенджин задумывается и облизывает губы. Сынмин наблюдает за его выражением лица. — Нет, — отвечает Хенджин. — Но! — Но? — До этого разговора и вообще до сегодняшнего дня. А допустим не знай я тебя, и подобная ситуация происходит, и вдруг я встречаю бедного Сынмина, но такого всего красивого и интересного — если мне будет с тобой комфортно и хорошо, я буду с тобой встречаться. — Вау, а ты успел выкрутиться. — Почти записал меня в подонки? — Занёс ручку уже, а ты раз, и изменился в моих глазах. Хенджин смеётся. — А если бы я был бедным? И попросил тебя об услуге, без оплаты, ты бы согласился? — Если бы мы общались, и я знал, что просьба адекватная, то да. — Ну, а мы живём в мире, где просьба не очень адекватная, но зато оплачиваемая. И они смеются вдвоем. — А ты можешь мне рассказать чуть больше про всю эту ситуацию, пожалуйста? Зачем тебе я и эта свадьба? — спрашивает Сынмин. — Я понимаю, что я должен играть, но причину мне так никто и не сказал. — Ох, конечно, — кивает Хван. — Но на самом деле все очень просто. Ты знаешь, что у некоторых людей есть большая родословная с богатыми семьями из поколения в поколение, которые постоянно занимались каким-то определенным бизнесом? — Допустим. — Есть почитаемые семьи, есть нет, а есть проклятые. — Проклятые? — Да, есть семьи, где родословная обрывалась, потому что её представители либо умирали от одной болезни, либо спивались, ещё что-то. Недавно ещё одна кажется оборвалась. Моя бабушка дружила с одной из последних представительниц этого рода. — Как интересно. — О да. Но, не суть. Моя семья заключила с представителями другого рода сделку, самую банальную которую можно представить… — Ты должен жениться на их ребенке? — фыркает Сынмин. — Абсолютно верно. — Я думал так только в дорамах бывает. — Их с чего-то пишут, Сынмини. Но я, естественно, не хочу этой свадьбы. Я, как минимум гей, а как максимум — романтик. Я хочу женится на человеке, которого люблю. — Романтик? — расплывается в улыбке Сынмин. — Да, — Хенджин смущается, уводя взгляд. — Я хочу увидеть эту романтику. Но пока что… тебя не смущает, что ты в меня не влюблен? — Ты как минимум красивый, сексуальный, в моем вкусе. С тобой легче разыграть любовь. Встреча слишком близко, поэтому мы так в попыхах все и делаем. Она должна была быть завтра, но брат девушки, на которой я женюсь, перенес встречу. Поэтому завтра и послезавтра мы можем провести время вместе. — Звучит интересно, господин романтик. — Ну все, хватит, — фыркает Хенджин. *** Сынмин прикрывает глаза, наслаждаясь солнцем, которое ласкает лучами его лицо. Они с Хваном сидят на заднем дворе после завтрака и Сынмин читает, а Хенджин знакомит его со своим хобби — рисованием. Хенджин рисует пейзаж, а Сынмин рядом в специальном кресле наблюдает за его картиной и читает книгу про Хаула. Хенджин рассказал ему, что оказывается Ходячий замок Хаула, созданный Миядзаки, был вдохновлён книгой британской писательницы, и у Хвана есть специальное издание с картинками. Хенджин усадил младшего в кресло, подтащил ему подставку под ноги и столик, с безалкогольным коктейлем. Ким расслаблено потягивается и пытается снова уткнуться в книгу, но его взгляд утягивается на картину — Хенджин аккуратно смешивает краски, перенося их на полотно, и наблюдая минут десять, Сынмин начинает видеть результат. Его это невероятно восхищает, и то, как Хенджин элегантно в этом смотрится — ему идёт быть художником. Они сидят так полдня, а Сынмина со временем размарывает под теплым солнцем и он засыпает. Он не знает сколько спит, но когда просыпается, солнце уже зашло, а он накрыт пледом. Хвана рядом нет, и Кима это немного обижает. Почему он ушел, не разбудив его и просто оставил? Ким откладывает книгу с колен, оглядывается и оставив все на месте, плетется в дом. Он пытается найти Хенджина, и вдруг его вылавливает домоуправительница, жестом показывая, чтобы Ким молчал, и показывает куда-то пальцем. Ким кивает и крадётся по ковру, прислушиваясь. Он слышит Хенджина и голос какой-то женщины. Они спорят, и Ким подходит максимально близко — ему из-за угла видно совсем немного, но он видит Хенджина, который опирается о стол, и рядом с ним высокую блондинку, уже в возрасте, но в утонченной одежде. — Ты не можешь так поступить со своей семьёй, это низко! — Я иду на поводу у своих чувств. Тебе не кажется странным, что все в нашей семье женятся не по любви? — Зато брак счастливый и без интриг. Ну наебешься ты с этим мальчишкой, а дальше что? Развод, сплетни, скандалы. Ты уже ввел семью в такое положение, что приходится давать комментарий о том, что ты гей… — Что такого, в том, что я гей? Сейчас это абсолютно нормально, и много кто готов спокойно принять этот факт. Но не ты. — Я не могу принять тот факт, что ты хочешь женить на себе человека без родословной, просто какую-то шлюху с улицы. — Мам, он не шлюха. Я люблю его. — Я твоя мать, и когда ты влюблен, я это вижу. — Ну конечно, — фыркает Хенджин. — Ты лучше знаешь мои чувства, чем я, да? — Да, я знаю лучше. Сынмин думает, что пора заканчивать этот балаган. — Джинни, ну куда ты делся, — капризно стонет Сынмин, и плетется к Хвану, выходя из укромного места. Хенджин с матерью замирают, а Сынмин обхватывает старшего вокруг талии и прижимается, зарываясь носом ему в шею. — Эй, мальчишка, — слышит Ким, и лишь немного поворачивает голову, сталкиваясь своим взглядом с гневным госпожи Хван. — Как ты смеешь? Ты что, думаешь имеешь право заходить сюда, когда я здесь? — Я имею право делать что хочу и с кем хочу. Мой муж здесь, так что… — Он не твой муж, — шипит она и хватает Кима больно за руку, стараясь оттянуть младшего от её сына. Сынмин скулит, хватаясь за Хенджина. — Мама, пожалуйста, — Хенджин перехватывает её руку и пытается отцепить от Кима. Та не слушает, и старшему приходится повысить голос. — Когда ты делаешь больно ему, ты делаешь больно мне! — Ах вот как мы заговорили??? Это действует, и госпожа Хван отпускает Кима. Хенджин тут же притягивает его к себе и прячет за своей спиной. Ким зарывается в его спину лицом, прижимаясь. Хенджин думает, что это пиздец. Матушка итак чокнутая, а тут ещё и Сынмин ей под руку попался. Милашка, прижимается так, хочется его защищать… Так, стоп. — Хенджин, я тебя последний раз предупреждаю. Ты можешь играть с этим бродягой-симпатягой сколько хочешь, но женишься ты на той девушке, на которой я тебе скажу! — Я женюсь на Сынмине и все тут. — Вот подожди, отец узнает какой ты боевой, за своих шлюх вступаешься! Останешься без наследства. — Без наследства? Я единственный сын, кого вы поставите управлять всем, если вам так важна родословная? Если вы хотите, чтобы я управлял вашим бизнесом так, как это вам нравится, придется пойти и на мои условия тоже, мама! Госпожа Хван молчит, и ее агрессию можно понять только по её тяжёлому дыханию. Она разворачивается на пятках и идёт в сторону выхода, пока Хенджин, тяжело вздохнув обнимает Сынмина. Ким видит удаляющуюся фигуру, и вдруг, мама оборачивается, и они с младшим сталкиваются взглядом. Сынмин сильнее обнимает Хенджина, прижимая к себе, и его взгляд меняется с расстроенного на холодный — он видит, что она его поняла. Не на того напала, малышка. Когда господа Хван пропадает из виду, Сынмин отстраняется. — Прости, что я зашёл. — Все хорошо, ты же не знал, что она такая. Не бери на себя ее слова, ладно? Это все бредни старого рода. — Хорошо. Спасибо, что защитил. — Ну ты же мой муж, — гладит его по голове Хенджин. — Немного мерзкое ощущение после матери, поэтому давай на что-то хорошее отвлечемся. Например, на то, что я тебе должен денег? — Прости? — непонимающе моргает Сынмин. Хенджин улыбается и ведёт его за руку куда-то. Они поднимаются в кабинет Хенджина и младший садится, в ожидании, пока Хван идёт к книжному шкафу. — Там сейф? — уточняет Сынмин. — Это книжный шкаф с книгами, — завуалировано отвечает Хенджин, отодвигает одну и прижимается куда-то пальцем. Что-то пищит и весь стеллаж открывается. — Как оригинально, — ерничает Сынмин. — Теперь понятно почему Феликс возле него тёрся. — Феликс знает пароль, — только и отвечает Хенджин, и заходит внутрь. И его голос тухнет с тем, как далеко он отходит. — И Минхо, и Чанбин тоже. — Я тебя плохо слышу, — кричит Сынмин. — Так иди сюда! — слышится изнутри. Сынмин встаёт, заходит в шкаф и уже внутри шокировано открывает рот. Огромная комната, усеянная различными дверцами разной формы. Он видит, как Хенджин подходит к среднего вида ящику, нажимает что-то, ставит палец и ждёт. Дверца пищит, и после открывается. Хван вытаскивает сумку, на вид для путешествий, и ставит ее на пол. — Дуй сюда. Сынмин послушно подходит. — Код 143. Нажимай. Сынмин послушно крутит цифры и чемодан раскрывается. Он шокировано смотрит — тем лежат сложенные пачки денег в долларах, между ними всего пару слоев одежды, видимо для прикрытия. — Я подумал, что если завтра ты захочешь его где-то спрятать, то человека с чемоданом из аэропорта вряд-ли в чем-то заподозрят. Чем если ты будешь идти с кейсом для денег. Сынмин фыркает. — Тут пол суммы, как и договаривались, — говорит Хенджин. — Завтра можешь где-то их деть в начале дня, а после обеда куда-то съездим, погуляем, в свет покажемся. — Хочешь подразнить маму? — Хочу тебя развеять. *** Сынмин подписывает последнюю бумагу и откладывает ручку в сторону. Мужчина, сидящий перед ним, осматривает все документы и через несколько минут кивает. — Господин Ким, рад, что вы смогли погасить такую сумму так быстро. Но где же вы достали, если не секрет, столько денег? — Вы никому не расскажете? — Конечно нет, — мужчина заговорщически улыбается. — Я работал на удалёнке на компанию, в сфере ай-ти. И много проектов брал, не спал много, и деньги они мне отстёгивали наличкой в офисе. Поэтому получилось насобирать. — Ох, вы отлично постарались. Понимаю, почему незаконно — такая сумма на подростка, это очень тяжело. — Да, я когда узнал о ней, думал, проще покончить с собой, чем это все выплатить. Мужчина кивает. — Ну, спасибо, Сынмин-щи, за осознанность. Хорошего вам дня. — И вам, сэр. Сынмин выпрыгивает из здания банка так быстро, будто у него за спиной крылья. Он переходит дорогу, заказывает себе кофе и смотрит на фасад здания, где только что был. Он спрятал часть денег, а остальную, большую часть, пришлось отдать на долги родителей. Но теперь он свободен. Он свободно пьет кофе, как человека без кредитов, его могут выпустить из страны. Он закончит сделку с Хваном и поминай как звали. И Чонина заберёт, и будут они жить вдвоем, растить морковку и продавать ее на рынке в Италии. " — А как же Хенджин?» — проносится у него в голове. А что Хенджин? Было бы конечно хорошо… Если бы они действительно влюбились и жили счастливо, но… Нужен ли он Хвану? Ему хочется просто стать свободным, как и Киму, и у него свои методы. Пока Сынмин раздумывает над этим всем, к кафе подъезжает огромный черный джип и сигналит. Все посетители оборачиваются. Сынмин вскакивает, выбрасывает стаканчик и несётся к машине. Дверь перед ним распахивается, и он впрыгивает внутрь под ошарашенный взгляд толпы. — Сынмина, рад тебя видеть, — говорит Феликс. — Первый раз вижу тебя за рулём, ещё и машины Чанбина, — улыбается Сынмин и они отъезжают от кафетерия. — Хенджин сказал, что вы собираетесь прогуляться, и я решил забрать его и тебя, чтобы мы втроём провели отлично время. — И что в твоём понимании отлично провести время? — Шоппинг, — фыркает Хенджин с пассажирского переднего сиденья. *** — Ну пожалуйста, померяй, — просит Сынмин Хенджина, и когда тот исполняет просьбу, задорно смеётся. — Милашка. Он нацепил на Хвана дизайнерские очки, которые выглядят странно, но при этом на Хенджине невероятно хорошо сидят. — Тебе нужно было идти в модели, на тебе даже всякий бред сидит идеально. — Я красавчик? — Ты даже больше, — говорит Ким и делает вид, что падает в обморок с красоты Хенджина. Они хохочут, не замечая, как к ним подходит Феликс, до этого пару минут изучавший их двоих. — Ну что вы, голубки? — Нашли Хенджину идеальные очки для общения с серьезными персонами, — прыскает Сынмин. — А ты? — Я купил чулки и подтяжки, — и показывает им содержимое пакета. — Красивые, — говорит Сынмин. — А ты много накупил. — Чанбин будет в восторге, — говорит Хенджин и вешает очки назад на стойку. — Он обожает тебя раздевать, а если ещё и чулки. — Я даже купил для них специальные духи, — и Феликс даёт им понюхать парфюм. — Пахнет бабушкой. Но приятный запах, словно пудра, — говорит Ким. — Необычно, — хмыкает Хван. — Пойдем наверх. — Там нижнее белье. И аксессуары. Хочу, чтобы Сынмин подобрал себе сумку. Старшие отправляют Кима гулять по этажу и выбирать себе то, что приглянется, а сами умостились на небольшом диване в углу. Им принесли напитки, и они общаются, наблюдая за Сынмином. — Я смотрю, он тебя простил, — говорит Феликс, отпивая свою желтоватую смесь и морщась. — Странный вкус. — Я пытаюсь быть с ним добрым после того случая. — Он сегодня очень счастлив. — Я ему вчера отдал часть суммы. Минхо, кстати, комиссию тоже передал через Кенсу. — Ооо, тогда понятно. Но вы уже по-другому друг на друга смотрите. — Правда? — Хенджин удивленно моргает. — Смотри не влюбись, — предупреждает Ликс хмуро. — Почему я не могу? — Ты можешь, но вдруг он не захочет остаться? Ты же помнишь главное правило… — Никто никого не склоняет. А если он захочет сам? — Тогда напишет отказ от работы в агентстве, а ты не будешь расторгать документы о браке. Хенджин вздыхает. — Он не кажется человеком, которому нельзя доверять, — говорит Хван. — Не кажется, — кивает Феликс и тут же замолкает, потому что Сынмин несётся к ним. — Я выбрал вот такую, она кажется самой простой и лаконичной, — улыбается младший, надевая сумку на себя и кружа перед парнями. — Умничка, солнце, — улыбается Хенджин. — Губа не дура, выбрал самую дорогую, — смеётся Феликс. — Что? Она самая дорогая? Тогда я поставлю на место, простите, я не знал, — Ким уже разворачивается, как Хван его окликает, и пинает Феликса по ноге, пока тот ухахатывается. — Сынмини, золотце, можешь купить хоть весь этаж, хорошо? Не смей ставить сумку, нравится — берём. *** Хенджин пытается найти на верхней полке свои кисти, как чувствует, что его обнимают за талию, прижимаясь сзади и пробираются пальчиками под футболку. Приходится резко отдернуть руки вниз, перехватывая чужие и развернуться. Сынмин дует губы, что ему не разрешили потрогать тело Хвана и отходит на шаг назад. Хенджин приподнимает брови и удивлённо смотрит — на младшем чулки из плотной ткани, которые держат специальные подтяжки, которые заканчивается где-то под футболкой Сынмина. Он смотрит на Хвана волком, а после неожиданно растягивается в улыбке. — Мне Феликс подарил чулки. Смотри, тут на щиколотке паучок, — и показывает Хенджину паука, который и правда расположился на щиколотке правой ноги. — Выглядит как лейба Паука. — У агенства нет лейбы, они же скрываются. — Я знаю, — осекается Сынмин. — Но если бы была. — Очень сексуально, мужская футболка и чулки с подтяжками, — ухмыляется Хенджин. — Ох, тебе недостаточно сексуально, да? — Сынмин подтягивает футболку выше, и Хван видит, что пояс крепится аж на талии, выглядит в мелкую сеточку и посередине тоже вышит паук. — Так достаточно сексуально, Хенджина? Хван оглядывает, как подтяжки красиво прижимаются к стройным ногам младшего, как пояс прикрывает низ живота, открывая все самое пикантное. Сынмин слегка возбужден, и Хенджин быстро обходит его пах взглядом. — Очень сексуально, Сынмина. А теперь пойди оденься. — Неужели тебе совсем не нравится? — разочаровано стонет младший, и наоборот, проходит ближе, заставляя Хенджина вжаться в шкаф. — Нравится, но ты же помнишь, что я тебе говорил? — Я тебе не нравлюсь? — грустно спрашивает Ким. — Очень нравишься. — Я для тебя не красивый? — пальчики младшего пробегают по животу старшего, дразня. — Очень красивый, Сынмин-а. — А может для Хвана младшего остановилось время? — хмыкает вдруг Ким, и скользит ниже, заставляя Хенджина снова схватить его за шаловливую руку. — Где-то в пол шестого. Хван хмыкает, и руку отпускает. Сынмин тут же касается его паха, сжимая член старшего в руках. Он довольно улыбается, целует Хенджина, массируя его член сквозь ткань, и углубляет поцелуй. Хван позволяет себе обхватить задницу Сынмина, сжимает ее вместе с подтяжками от пояса, и стонет, потому что Ким немного надрачивает его член сквозь ткань. Ему приходится собрать всю свою выдержку в кулак, и слегка оттолкнуть младшего от себя. — Убедился, что возбуждаешь? А теперь брысь отсюда, девственная душа. Сынмин обиженно отворачивается и собирается уходить, как Хенджин его зовёт: — Погоди, у тебя тут кое-что. — Ась? Хван цепляет подтяжку пальцем и оттягивает, шлепая со всей дури ею по заднице Сынмина. Ким ойкает, а после замирает и Хенджин замечает на его щеках румянец. — Тебе нравится, когда тебя шлепают? — хихикает он. — Иди к черту.