zero spider

— Нужно было внимательно читать протокол собрания. Этот вопрос уже обсуждался, то, что вы не успели, не наша проблема. — Но…! — Прошу, не мешайте, мы все хотим выйти отсюда до наступления темноты. Мужчина замолкает, и другой, сидящий в центре зала с ещё несколькими людьми за столом, поставленным так, чтобы видеть всех остальных, склоняется над листком. Зал в поместье Хван был создан именно для этих встреч. Хенджин знал это с детства. Он ненавидел этот зал, и пытался постоянно сделать из него что то другое, но его пресекала мать. Для Хенджина этот зал является символом проданной души. Хван младший сидит за одним столом с Крисом и Чонином. Мать сказала, что он может сидеть во главе с комиссией, потому что сейчас организацией правит семья Хван, и ему это позволено, как наследнику, но он принципиально туда не сел. И выбесил этим мать, потому что сел с людьми, чья повестка дня раздражает ее больше всего. Но ему плевать на это. Он видит, что Чонин нервничает — трясет ногой пол столом. Крис сидит рядом, на вид спокойный, но Хенджин знает, что он нервничает тоже. Он не хочет подставлять Ханну, ведь она хочет править. Но вместе с этим он хочет быть счастливым с человеком, которого любит. Хенджин устало закатывает глаза и смотрит в потолок. На фоне нудный мужик рассказывает о том, что компания P.M. поглотила несколько разорившихся предприятий, забрав при этом все правление господина Кибома. Хенджин знает этого мужчину — когда-то он пытался спасти одну из его компаний, вливал туда инвестиции, но оказалось, что у главы стоял коррупционный директор, который выводил и тратил деньги по своим нуждам. Компанию не удалось спасти, и Кибом, сидящий через столов пять от Хенджина выглядит совсем помято. Тема меняется, и Хван младший, встрепенувшись, садится ровно. — Следующая тема… Кхм, прошение о разрешении на подтверждение брака между господином Кристофером Бан Чаном и Ян Чонином. Курировать этот вопрос вызвалась… «Нет», — думает Хенджин. «Только не она». -… госпожа Хван, вам слово. — Я считаю, — мать Хенджина поднимается с места, и он кидает растерянный взгляд на друзей. — Что мы не можем принять это прошение. Ведь в правилах организации написано, что мы не можем принимать прощения, которые идут нам во вред. А это прямое покушение на традиции и нравственность. Помимо того, что господин Кристофер Бан Чан и его… Кхм, друг, являются оба парнями, они также не могут быть вместе, потому что Ян Чонин из среднего класса обычной работящей семьи. Прошение отклонено. Она садится назад, и Хенджин закрывает лицо руками. Его собственная мать только что разрушила счастье его друзей, какой пиздец. — Следующее прошение — смена имени на книге правил и исключение проклятых семей из организации… — Прошу прощения, — слышится из-за зала. — Но это невозможно. Хенджин поднимает голову. Мужчина, пожилой на вид, сидящий недалеко от комиссии, встаёт с места. — Кхм, как вы знаете, какая бы семья не правила, правила были созданы тремя почетными семьями для нашего комфорта и удобства. Чтобы мы могли беспристрастно, следуя правилам, управлять самыми старейшими семьями, помогать им управлять их бизнесом. Исключение из книги фамилий семей вымерших, которые вы по-новому называете проклятыми, означает наплевать на историю организации. Первое правило книги гласит, что нельзя никогда исключать фамилии, ни одной семьи, в память о них… — Послушайте, — вступает госпожа Хван. — Это правило писал родственник семьи, чей последний представитель умер много лет назад. Точнее, представители умерли не так давно, но они никогда не присутствовали в организации, а вот человек, который присутствовал, умер, так что я думаю, пора вносить что-то новое в правила. Мы же тоже должны модернизировать себя… — Кто вам сказал, что последний представитель умер? — уточняет мужчина. Хенджин переводит взгляд на Криса и показывает жестами «что за замес?». Тот пожимает плечами, мол, знать не знаю. — Последний представитель как раз таки жив… До последнего времени он не планировал вступать в организацию, но на днях я получил информацию о том, что он появится на сегодняшнем съезде. — И вы это допустили? — шипит госпожа Хван. — Что значит, и я это допустил?! — Хенджин, обернись, — ошарашенно говорит Крис. Хенджин послушно оборачивается и замирает, с таким же ошарашенным лицом смотря на вход в зал. Охрана стоит, придерживая дверь для кого-то. Хенджин бы подумал, что умер, и попал в параллельную вселенную, но нет, он всё ещё в этой. А в зале, на входе, стоит Сынмин, с каким-то незнакомым Хвану мужчиной. Сынмин одет в тот самый костюм, который когда-то шили для него на их первый выход в свет. Но он решил оставить шлейф, и теперь, когда дверь закрывается, он идёт по направлению к столу комиссии, а шлейф красиво стелиться за ним следом. — Ты понимаешь хоть что-то? — спрашивает его Крис, но Хван даже не шевелится, прикованный глазами к Сынмину. В зале сначала стоит тишина, а после все потихоньку начинают шептаться. Сынмин смотрит прямо на госпожу Хван, его лицо расслабленно, он даже выглядит слегка надменно. И тут Хенджин замечает, что на шлейфе что-то есть. Он слегка отклоняется, но не может понять что это за рисунок наспех нарисованный белой краской. — Это герб, — помогает ему Ханна, сидящая под более удобным ракурсом за столом рядом, со своей семьёй. — Я не очень понимаю, почему вы впустили какого-то парня с улицы на съезд тайной организации, — говорит госпожа Хван охране. — Вы с ума сошли? — Ну хватит этот цирк разводить, — наконец-то подаёт голос Сынмин и разворачивается к комиссии спиной, лицом в зал. — Позвольте представиться. Меня зовут Ким Сынмин, я представитель проклятой, как вы говорите сейчас, семьи Ким. Мои родители не вступали в организацию, но моя бабушка была активным её деятелем, как вы все знаете. Я… — Протестую, — вскрикивает госпожа Хван. — Я, — с нажимом продолжает Сынмин. — На данном этапе являюсь единственным правителем этой организации, потому что, как вы все знаете, мой пра пра пра пра пра, ну вы поняли… Сынмин вздыхает, и в зале слышатся одобрительные смешки. -… пра дедушка, создал эту организацию, вместе с семьёй Бан и с семьёй Хван. — Не являешься ты правителем этой организации, — говорит госпожа Хван. — Чтобы им стать, нужно пройти ряд процедур, на данном этапе, ты просто припёрся сюда в вульгарном наряде, вызывая смех своим видом. Хенджин шокировано смотрит на Криса, а тот на него в ответ. Они смотрят на Чонина, а тот сидит, словно ничего особенного не произошло, и с улыбкой смотрит на друга. — Ты знал? Ты знал, кто он? — спрашивает Чан. — Конечно я знал. — Почему не сказал? — Сынмин не планировал становится правителем организации, он её ненавидит, после того как там начала править госпожа Хван. Он затормозил процесс, когда ему стукнуло 18, попросив заморозить всё, что было, своего юриста, вот он, стоит рядом с Сынмином. В этом всём разбиралась его бабушка, но когда она умерла, Сынмина некому было курировать и на него давила организация, с просьбой отказаться от правления. Но он поступил умнее, и сейчас мне очень нравится наблюдать, как он всех их разьебет. Ничего личного, Хенджин. — Ты хочешь сказать, что все это время Сынмин был представителем той самой влиятельной проклятой семьи? Где все думали, что последний представитель то-ли умер, то-ли сбежал? — уточняет Хенджин. — Слухи, — пожимает плечами Чонин. — Он стоит перед тобой. Хенджин снова смотрит на Сынмина. Он не может поверить. Может всё-таки и правда он в параллельной вселенной? В его вселенной их всех придавил потолок, что ли? — Но я уже все сделал, — говорит Сынмин таким голосом, словно он самая невинная в мире овечка. — Вы ведь это и сами знаете, поэтому пытались от меня избавиться. Ким кидает взгляд на госпожу Хван через плечо, и Хенджин видит, как мать бледнеет и как на нее устремляются взгляды всех присутствующих. — Есть у меня один интересный документ, — говорит Сынмин и мужчина, с которым он пришел, подаёт ему какую-то бумагу, очень ветхую на вид. — Простите, это ещё бабуля писала, так вот. Моя бабуля знала, что ее дети и дочь ее лучший подруги Хван Су И, являются не самыми удачными представителями рода, поэтому перед смертью, они создали специальный документ вместе с Су И, который был заверен господином Ши У… Сынмин кланяется на этих словах пожилому мужчине который вступал в спор с госпожой Хван, и тот кивает. — И в этом документе говорится следующее — если действующие наследники обоих семей, семьи Хван и семьи Бан, откажутся от правления, я стану ее автоматическим управляющим, богом, гуру, если хотите. В обход вас, госпожа Хван. — Ну ему конечно ещё учиться говорить, — фыркает Чонин. — Я как будто смотрю стендап, но на собрании тайной организации. — Именно поэтому госпожа Хван пыталась очень аккуратно убрать меня, когда поняла кто я. Но не вышло. — Госпожа Хван, в связи с поданной информацией, вы снимаетесь с правления, — говорит Ши У. — Но… — начинает было та, но Ши У прерывает её. — Разбираться здесь никто не будет, вы же понимаете. Документ, созданный госпожой Ким и госпожой Хван, между прочим, вашей матерью, являются высшей инстанцией, учитывая их четвертый статус правления при вашем первом. На вас выйдет полиция после собрания, будьте готовы. — Подождите, подождите, мой сын! Мой сын и господин Ким, они женаты, правление семьи Хван не может быть остановлено!!! — Я отказываюсь от правления! — говорит Хенджин, поднимаясь с места. — Я тоже отказываюсь, — следом встаёт и Чан. Госпожа Хван пытается ещё что-то сказать, но её силой сажают. Хенджин уже готов к тому, что её посадят не только на этот стул, но и желательно в тюрьму. — Господин Ким, желаете присоединиться к собранию? — Я аннулирую все решения, принятые сегодня госпожой Хван. И простите, но собрание окончено, я долго летел, не целовал ещё мужа, и я думаю, перед следующим съездом вы получите новый свод правил без правок, — Сынмин оборачивается, смотря на госпожу Хван. — Сделанных за последние 15 лет. — Мужа не целовал? — подаёт голос Чонин. — Я точно не на стендапе? — Что ты ворчишь как бабка, он аннулировал отказ нашего брака, — улыбается Крис. — Ещё бы он этого не сделал, ты думаешь зачем мы к нему летали? Я закинул ему эту удочку и он понял, что хватит дурью маяться и пора уже взять на себя ответственность, тут люди страдают, а он сидит Тото Кутуньо слушает и со стариками в петанк играет… Хенджин видит, что люди начинают собираться, обсуждая события этого дня, и перестает слушать Чонина. Сынмин стоит, кивая на то, что говорит ему его юрист, а после переводит взгляд на Хенджина. Они смотрят друга на друга, и Хван начинает пробираться через людей к младшему. Ким молча за ним наблюдает, и когда Хенджин уже наконец доходит, смотрит с лёгкой улыбкой. — Перекрасился в темный. Ты что, Хаул? От хандры волосы цвет меняют? — спрашивает Сынмин вместо приветствия. — Моя Софи решила, что ей лучше без меня, поэтому и хандра напала, — отвечает Хван, рассматривая Кима, пока может. — Надолго к нам? Сынмин молчит, отворачивается и быстро переговорив о чем-то с юристом, прощается с ним. Хенджин пока смотрит на Криса с Чонином. Ян видимо ещё возмущается за что-то, вызывая у Криса приступ смеха. Рядом стоит Ханна с семьёй, и они тоже улыбаются, слушая бредни младшего. — Хенджин, ты же не дашь им меня увести? — вдруг слышится сбоку и Хван видит, что его мать уводит охрана. На входе уже стоят двое полицейских. — Прости, мам, но наверное тебе придется ждать передачки. Обещаю, положу твои любимые конфеты. — Хенджин! — визжит госпожа Хван, но Хенджин лишь молча провожает её взглядом. — Эй, красавчик, — слышит Хван и разворачивается назад, лицом к Сынмину. Они стоят относительно отдельно от всех, почти все вышли из зала. — Есть предложение. Ты не подаёшь на развод, и мы попробуем понять и принять друг друга, раз не можем по-отдельности жить. — Какая оплата? — Моя девственность, — смеется Сынмин. — Заманчиво, — фыркает Хенджин. — Ну я не знаю, что тебе нужно? Могу вкусную брускетту приготовить. — Ну это уже более честная оплата, — улыбается Хенджин. Сынмин подходит ближе, и Хван разглядывает костюм, шлейф, и, наконец-то, лицо младшего. — Я не думал, что ты когда-то его наденешь. Ты ещё и выкрал его из моей комнаты, получается. — Я прилетел в льняных штанах, думаю в них бы я возымел на тебя меньше эффекта. Хенджин заливается смехом, но тут же осекается, потому что Сынмин оказывается слишком близко. Он тянет Хвана к себе, и Хенджин целует губы младшего, чувствуя, как тепло разливается в сердце.