Look At Me

В последнее время Мигель ведёт себя по-другому. И совсем не в хорошем смысле. Раньше Мигель смеялся вместе с Майлзом, когда они шутили. Он мог подолгу беседовать с ним, подбадривать его прикосновениями, например, похлопывал по спине — чёрт возьми, он даже просто смотрел на него. Но сейчас он ничего из этого не делает. Он стал более замкнутым, сдержанным. Он произносит минимум слов в своих ответах каждый раз, когда Майлз пытается заговорить с ним, а если в помещении были и другие люди, Мигель вообще не говорил ему ни слова, сосредоточившись на других вещах. И не то чтобы он теперь позволяет Майлзу оставаться с ним наедине в одной комнате — это тоже прекратилось. Как будто в мозгу Мигеля что-то щёлкнуло, и теперь мужчина больше не хочет, чтобы он был рядом. Как будто и без того шаткая дружба, к которой они стремились последние несколько месяцев, внезапно рухнула и превратилась в пепел. Майлз ненавидит это. Даже при одной мысли об этом сердце сдавливает болью, как будто его крепко сжали в кулаке. И всё же каждую ночь Майлз думает об этих переменах, прежде чем успевает заснуть. Так же, это заставляет его задуматься о некоторых вещах, которые наверняка не соответствуют действительности, «Мигель не хочет, чтобы ты был рядом, он ненавидит тебя», но в то же время нет никаких доказательств того, что это не так. Майлз пытается понять, что он мог сделать не так, но последний раз, когда он общался с Мигелем, ещё до того, как тот отвернулся от него, был совершенно нормальным. Они шутили после миссии, после попрощались, и на этом всё закончилось. Всё так запутанно. Эти мысли просачиваются в его кошмары, где Мигель говорит ему ужасные вещи, которые буквально ломают его. Эти мысли не покидают его и когда он идёт в штаб-квартиру, теперь этот поход для него своеобразное путешествие через ад. Всё это медленно накапливается внутри. Замешательство, обида, ярость — потому что как Мигель мог так поступить с ним? Предать их дружбу? Майлз никогда бы так с ним не поступил, так почему тот всё же это сделал? И однажды он больше не смог этого выносить. Стакан рано или поздно переполнится — разлетится на крошечные осколки. Он остаётся наедине с Мигелем в его кабинете впервые за двенадцать дней. И да, Майлз считал. Мигель что-то печатает глядя в экраны на своей консоли. Избегает его взгляда, — Я позвал тебя, чтобы рассказать о некоторых изменениях. Я отправлюсь на следующую миссию с кем-нибудь другим. Конечно. Вот оно. Майлз ждал этого — момента, когда Мигель полностью отвернётся от него. Их недавние совместные миссии были напряжёнными и почти вынужденными. Майлз сжимает челюсть, его кулаки дёргаются по бокам, — А я могу узнать, почему? Мигель перестаёт печатать, но по-прежнему избегает его взгляда, — Не пойми неправильно, я не говорю, что ты недостаточно хорош. Ты молодец. Но я думаю, что для следующих нескольких миссий нам не помешал бы перерыв... — Ты можешь, чёрт возьми, хотя бы посмотреть на меня?! — огрызается Майлз. После этого он сразу же замирает, поражённый своей собственной бесцеремонной выходкой, но при этом испытывая облегчение от того, что наконец-то выплеснул эмоции наружу. Мигель напрягается, тоже удивлённый его поведением, но всё же медленно поворачивает к нему голову, смотрит в глаза. Майлзу не хватало этих красных глаз, как бы ему ни было неприятно это признавать. — Знаешь, — продолжает Майлз, не в силах сдержаться, — Ты можешь просто быть честным со мной. Я знаю, ты избегаешь меня, это совершенно очевидно. Если я тебе больше не нужен, тебе не нужно придумывать эти свои дерьмовые отговорки. Просто скажи мне, что ты ненавидишь меня, и я приму это! Это было бы намного лучше, чем то, как ты поступаешь прямо сейчас! Брови Мигеля нахмурились, рот слегка приоткрыт, словно его это действительно задело. Да, точно задело. И Майлз совершенно точно отдаёт себе в этом отчёт. Мигель качает головой, — Погоди… Ты думаешь, что я тебя ненавижу? — Ну, а что мне ещё думать? Ты ведь не утруждаешься дать мне хоть какие-то объяснения, — Майлз складывает руки на груди, прикусывает внутреннюю сторону щёк в попытке остановить наворачивающиеся слёзы. Он не хочет выглядеть жалким ребёнком. Мигель открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но останавливается, проводит рукой по волосам. Он отводит взгляд, — Я не могу тебе сказать, — бормочет он. — …Что? Мигель качает головой, уставившись на свои ноги, — Я не могу сказать настоящую причину, по которой так поступаю. И я не хочу лгать тебе, малыш. Так что тебе просто придётся поверить, что я делаю это не потому, что ненавижу тебя, или типа того. Я делаю это ради твоего же блага. Майлз выдыхает, он почти в истерике, — Ты серьёзно? Как это может быть для моего же блага? Почему ты не можешь просто рассказать мне? — Я сказал, что не могу, — Мигель выглядит угрюмым. Губы Майлза дрожат. Ему кажется, что он чувствует вкус крови во рту из-за того, что он слишком сильно прикусил внутреннюю часть щеки, — Знаешь что? Отлично. Если ты... если ты не собираешься прекращать эти игры, тогда просто вообще не разговаривай со мной! Я найду другого напарника, с которым буду выполнять миссии, — его голос дрожит. Майлз разворачивается и выходит из комнаты, слыша, как Мигель тихо окликает его по имени. Он не останавливается. Сразу после он отправляется домой, где позже зарывается в своё одеяло и несдержанно рыдает, изливая всю боль, которая скопилась внутри. Затем он приступает к своей домашней работе. — Следующие две недели всё идёт нормально. Майлз всё ещё чувствует, как сжимается его сердце, когда он мельком видит Мигеля — особенно когда он ловит на себе его пристальный взгляд, — но он сделал то, о чём обещал мужчине. С того дня он с ним не разговаривал. Вместо этого Майлз отправляется на задания со своими друзьями, и это, по крайней мере, приятное развлечение. Но он продолжает думать о Мигеле. Похоже, его мозг хочет, чтобы он страдал. Когда его мысли блуждают, он рассуждает, о том, что говорил ему Мигель. Какая у него могла быть причина избегать Майлза? Почему он хочет сохранить это в секрете? Несмотря на то, что Майлз часами пытается найти этому объяснение, ему так и не удаётся. Однажды, когда он прибывает в штаб-квартиру после задания, Гвен останавливает его. — Эй, Майлз? — говорит она. — Что случилось? — отвечает Майлз, затем хмурится, когда видит беспокойство на её лице, — Что-то не так? Она качает головой, — Нет, просто… Мигель сказал, что хочет поговорить с тобой, и он послал меня сказать тебе об этом, так что… У Майлза замирает сердце. — И… — продолжает Гвен, — он казался каким-то странным? Я не знаю, как это объяснить. Я заметила, что вы двое почти не разговариваете, и знаю, что это не мое дело, но... — Спасибо. Пойду повидаюсь с ним, — останавливает её Майлз, заставляя себя выдавить улыбку. Гвен понимает намёк и кивает, улыбаясь в ответ, — Окей. Просто... ты можешь доверять мне, понимаешь? Если происходит что-то плохое. — Спасибо, — повторяет Майлз, — но это ерунда, — он понимает, что это довольно очевидная ложь, но он не хочет говорить об этом. Ни с Гвен, ни с кем-либо ещё. Майлз прощается с ней и идёт в кабинет Мигеля с бешено бьющимся сердцем. Он не торопится идти и задерживается в коридоре снаружи, когда добирается до места, слишком нервничая. Сделав несколько глубоких вдохов, он наконец входит. Мигель сидит на своём месте, спиной к Майлзу. Он ничего не делает, просто ждёт, когда он войдёт. — …Привет, — тихо здоровается Майлз. Сиденье стула поворачивается, и красные глаза останавливаются на нём, заставляя его плечи напрячься. Присмотревшись получше, он замечает, что под глазами Мигеля тёмные мешки. Он выглядит ужасно, и Майлз не знает, как к этому относиться. — Привет, — Мигель оглядывает его с ног до головы, затем отворачивается, облизывая губы и хмурясь, — Я позвал тебя сюда... потому что должен тебе кое-что объяснить. Ты можешь подойти ближе? Майлз сглатывает, — Да, конечно, — бормочет он и делает шаг вперёд, останавливаясь рядом с Мигелем. Он обхватывает себя руками, готовясь к чему угодно, — Ну и… — начинает он после того, как Мигель несколько мгновений ничего не говорит. — Прости меня, — говорит Мигель. Глаза Майлза расширяются, челюсть буквально отвисает. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но выходят только прерывистые вздохи. Мигель... только что извинился перед ним. Он никогда этого не делает. Это только усиливает опасения Майлза, когда он размышляет о том, зачем же Мигель позвал его сюда. Мигель поднимает на него глаза, и их взгляды снова встречаются, — Ты можешь мне кое-что пообещать? — Я... конечно. В чём дело? — Майлз не может отвести взгляд. Он видит эти красные глаза в своих снах. — Обещай мне, что ты никому не расскажешь о том… что я собираюсь сказать. Удар под дых, — Хорошо. Я обещаю. Мигель медленно кивает, наконец отводя взгляд. Он делает глубокий вдох через нос, — Это изменит твоё мнение обо мне. Но ты должен знать, — мужчина делает паузу, — Причина, по которой я держался от тебя на расстоянии... Потому что я боюсь, Майлз. Я… я чувствую к тебе то, чего не должен испытывать. И я не хочу однажды потерять контроль и причинить тебе боль, — Мигель поворачивается голову к нему, — Ты понимаешь? Майлз медленно обмякает. Его руки опускаются по бокам, а лицо совершенно не выражает никаких эмоций. Он правильно расслышал? Этого просто не может быть. Майлз всматривается в лицо Мигеля и обнаруживает, что видит в глазах напротив чувство вины... и что-то ещё. Как будто всё складывается воедино, находится последний кусочек пазла: он наконец видит. Видит это притяжение, желание в чужих глазах. Именно этой детали ему не хватало для восстановления полной картины ситуации. Ему всегда казалось, что по сравнению с другими, Мигель относится к нему как-то… по-другому. Майлз не знает, что чувствует. Не до конца понимает, сон это или нет. Его сердце бешено колотится, кровь бьёт в венах, это как удары барабана. Чувствуя лёгкое головокружение, он кивает в ответ на вопрос Мигеля и не может удержаться, — Я тоже. Гробовая тишина. Мигель выглядит так, словно его ударили по лицу, его глаза широко раскрыты, рот приоткрыт в недоумении, — Нет, — хрипит он, когда к нему возвращается дар речи, — Нет, ничего ты не «тоже». Майлз хмурится, — Да, я тоже. С тех пор, как... — Прекрати! Просто остановись, — вмешивается Мигель и поднимает в воздухе палец, чтобы заставить его замолчать. Он выглядит нервным, и его рука дрожит. — Но почему? Разве это не то, чего ты хочешь? — Нет, — говорит Мигель, но Майлз считает, что на самом деле мужчина так не считает, — Чёрт, — он проводит руками по лицу, — Мне не следовало тебе говорить. Я знал, что это была плохая идея, — он громко ударяет ладонью по консоли. Майлз вздрагивает. Он колеблется, прежде чем нежно положить руку на плечо Мигеля. Мужчина замирает. Майлз, затаив дыхание, ждёт момента, когда Мигель оттолкнёт его, накричит на него, но этого не происходит. Какая-то его часть потрясена тем фактом, что это их первое прикосновение за последние недели. Мигель расслабляется от прикосновения, выдыхает. — Мне кажется, что это нормально, — тихо говорит Майлз, — И всё было бы в порядке, если бы мы... Я никому не расскажу- — Ты в своём уме? — рычит Мигель, — Мы не можем быть вместе. Разве ты не понимаешь этого? Ведь ты… Ты слишком молод, — он качает головой, — Это лишь причинит тебе боль. И это совершенно сводит на нет все мои старания — то, чем я занимался последние несколько недель. — А что? Ты думаешь, я слабак? Я могу с этим справиться. Я достаточно взрослый. Мигель фыркает, — Это не так. И это самое ужасное, — с горечью говорит он. — Значит, я достаточно взрослый, чтобы рисковать своей жизнью, чтобы спасать людей, но не для этого? — Это не одно и то же, и ты это знаешь. Не прикидывайся дурачком, только не сейчас, малыш, — Мигель свирепо смотрит на него. Но его гнев не настоящий. Майлз пытается придумать, что ещё сказать, но терпит неудачу. Он сжимает челюсти, чувствуя раздражающее покалывание в глазах. Его рука всё ещё лежит на плече Мигеля. Он скользит ею вперёд, вверх по шее мужчины, и останавливается у его щеки. Мигель смотрит на его руку так, словно это нож, который вот-вот вонзится в него. — Пожалуйста, — шепчет Майлз, наклоняясь ближе. Мигель грубо хватает его за запястье, отрывает от лица. Он больше не смотрит на Майлза, — Не могу. Я никогда себе этого не прощу, — мужчина отпускает запястье, его прикосновение оставляет после себя огненную полосу, проникающую глубоко под кожу. Не в силах вымолвить ни слова, Майлз кивает и тихо выходит из помещения. — Между ними витает неловкость. Не то чтобы её не было до этого, но теперь она почти осязаема. Такое чувство, что они оба в каком-то странном подвешенном состоянии, и Майлз не знает, куда это их приведёт. Он всё ещё зол на Мигеля за то, что тот так долго избегал его, поэтому отплачивает мужчине той же монетой. В те редкие моменты, когда Мигель пытается поговорить с ним на любую тему, не связанную с их работой, Майлз не даёт ему должных ответов. Всякий раз, когда это возможно, он покидает все помещения, куда входит старший. Он избегает Мигеля так же, как тот избегал его. Он знает, что это незрело с его стороны, но ему уже всё равно. К тому же, похоже, эта схема рабочая. Майлз точно знает, что своими выходками он выводит Мигеля из себя, потому что в последнее время мужчина всё чаще смотрит на него, сильнее старается привлечь его внимание. Но если он будет до конца честным, Майлз не знает, какую цель преследует мужчина. Он знает, почему Мигель не хочет быть с ним вместе. Но у него в голове возникает мысль, которая зажигает искру надежды в его сердце: самообладание мужчины отнюдь не железное. Если он считает, что должен полностью игнорировать Майлза, чтобы уберечь себя от ошибки… Тогда он вообще не очень-то себя контролирует. И Майлз думает, что может использовать это в своих интересах. Проходит несколько недель, и это случается. Мигель зовёт его к себе в офис, когда Майлз возвращается с миссии. Учитывая, как прошли последние две встречи, Майлз по понятным причинам колеблется. Но он расправляет плечи и входит. — Мы должны что-то придумать, — заявляет Мигель, когда появляется Майлз. — Что? Мигель машет рукой вокруг, — Я про всё это. Мы не можем продолжать. Люди начинают замечать. Майлз фыркает, — Это уже давно не актуальные новости, чувак. Люди начали замечать это ещё несколько месяцев назад. — Ты понимаешь, что я имею в виду. — Нет, я не думаю, что я... — Что это? — спрашивает Мигель и прищуривается, глядя на плечо Майлза. Майлз бросает взгляд на своё плечо. На его костюме дыра, посередине — кровавая рана, — А, это всего лишь порез, заживёт. Мигель хмурится, — Я принесу что-нибудь, — он отходит к ящику у дальней стены. — Ты и не обязан этого делать. Я быстро выздоравливаю. Паучьи способности, помнишь? Те, что у тебя тоже есть… Мигель прикладывает палец к губам, чтобы заставить его замолчать, и поворачивается обратно, чтобы найти то, что ищет. Майлз раздражённо выдыхает и начинает постукивать ногой по земле. Что делает Мигель? Тянет время? Неужели он действительно настолько отчаялся? Возвращаясь к нему с рулоном бинта и ножницами в руках, Мигель хватает его за руку и осматривает порез, — Возможно, ты и быстро восстанавливаешься, но всегда полезно прикрыть свои раны, — он начинает наматывать повязку на руку поверх костюма. — Ты же понимаешь, что мне придётся снять это, как только я вернусь домой, да? — Да. И пока ты не вернёшься домой, с раной всё будет в порядке. Майлз пристально смотрит на лицо мужчины, пока он перебинтовывает его плечо, прикусывая щёку. Они близко. Он чувствует тепло тела Мигеля, — Я могу снять костюм для удобства, — тихо предлагает Майлз. Мигель, нахмурившись, переводит взгляд на него, — Нет, ты этого не сделаешь, — просто говорит он и заканчивает как следует завязывать бинты. Когда его рука опускается, Майлз хватает её. Мигель не шевелит ни единым мускулом. — Зачем на самом деле ты позвал меня сюда? — спрашивает Майлз. Взгляд Мигеля мечется между его глазами и губами. Он вырывается из хватки Майлза и кладёт рулон бинта на консоль, прежде чем облокотиться на неё руками, — Я уже говорил. Нам нужно обсудить… — Разве я не делаю того, чего ты от меня хотел? Или ты единственный, кому можно избегать людей? Мигель разочарованно вздыхает, — Нет. То, что мы делаем, неправильно. Ты уже понял это, да? Майлз опускает взгляд, — Да… Впрочем, ты знаешь, чего я хочу. — Только не начинай. Я действительно должен продолжать повторяться? — раздражённо говорит Мигель. Он напоминает Майлзу его учителя по математике. — Ты можешь хотя бы сказать мне, почему? — Ay, dame paciencia, — бормочет Мигель себе под нос, — Ты как заезженная пластинка. Очевидно, почему. Я на десяток лет старше тебя. Ты ещё ребёнок. — Я не ребёнок, — ворчит Майлз, — И я не это имел в виду. Это меня не волнует. Я имею ввиду тебя. Ведь на самом деле это явно не вызывает у тебя отвращения. — Это всё равно неправильно. — Мне это не кажется неправильным, — говорит Майлз, внезапно почувствовав себя смелым. Он делает несколько шагов по направлению к Мигелю, кладёт руку на его широкое плечо, — Ты серьёзно думаешь, что сможешь сдерживать себя в течение трёх лет? Типа, реально, ты только представь это. Тебе пришлось бы избегать меня достаточно долго, если бы ты на самом деле хотел этого, — Майлз собирает всю свою энергию, чтобы звучать уверенно, но ему кажется, что сердце застревает у него в горле. Мигель не смотрит на него и не отталкивает, но у него такой вид, словно он вот-вот лопнет от напряжения, — Я прекрасно могу себя контролировать. — Это не то, что ты говорил в последний раз, — Майлз прикусывает губу, прежде чем медленно приподняться на цыпочках и прижаться губами к уху Мигеля, пользуясь преимуществом его изогнутого положения. Как будто подвешивает приманку над аквариумом с акулами, он шепчет, — Пожалуйста. Ты же не хочешь ждать так долго, верно? Так давай сделаем это. Я никому не скажу. Сжав кулаки и прижав их к бокам, Мигель качает головой. Но Майлз может с уверенностью сказать, что его решимость пошатнулась. Он видит это по тому, как тот дёргается, по складкам у него на лбу. Поэтому Майлз делает то, чего действительно хочет, и идёт до конца. Он прижимается губами к шее Мигеля, прямо под ухом, и слегка, на пробу, облизывает. Сердце Майлза ёкает, когда, словно вырванный из сомнений, Мигель хватает его за плечи и прижимает к консоли, возвышаясь над ним и рыча, обнажая клыки. Майлз смотрит на него с широко раскрытыми глазами, воздух выбивается из его лёгких. Он отмечает едва различимую боль, исходящую от раны на плече, где его схватил мужчина. Мигель наклоняется, пока их лбы не соприкасаются. Майлза снова притягивают эти красные глаза, теперь они ближе, чем когда-либо. — Ты не знаешь, с чем играешь, малыш, — говорит Мигель хриплым голосом. Майлз чувствует его горячее дыхание на своих губах. От этого его ноги становятся ватными. — Почти уверен, что знаю, — выдыхает Майлз. Тёплые, тяжёлые руки на его плечах ощущаются как груз, тянущий его вниз, в тёмный океан. И он отдаётся им; Майлз испытывает глубочайшее желание быть поглощённым этой необузданной силой. Он протягивает руки и обхватывает Мигеля за шею. Или, по крайней мере, пытается — он недостаточно высок, чтобы обернуть их вокруг шеи полностью. — Мигель... — Майлз прерывается, когда губы мужчины, наконец, прижимаются к его собственным, голодные и грубые, и это всё, чего он так долго хотел. Тихий звук вырывается из его горла, но Майлз едва замечает это, слишком занятый попытками угнаться за Мигелем, который буквально упивается им, облизывает его губы и пробуя на вкус каждый уголок. Это ослабляет Майлза — ему приходится всем своим весом опираться на консоль, чтобы удержаться на ногах. Это его первый поцелуй в жизни, и он совершенно не ожидал, что всё будет… так. Но ему это безумно нравится; нравится, как Мигель посасывает его нижнюю губу, заставляя его хныкать; нравится, как Мигель ведёт поцелуй, когда он теряется, неуклюже пытаясь повторить движения мужчины; нравится ощущение рук Мигеля — одна на его пояснице, почти полностью покрывает её, а другая держит подбородок. Майлз почти не замечает, как они отрываются друг от друга, их плечи движутся синхронно. Струйка слюны соединяет их губы, но она быстро обрывается, её часть попадает Майлзу на подбородок, и он вытирает её тыльной стороной ладони. — Итак, — бормочет Майлз хриплым голосом, не глядя в лицо Мигелю, — Что там случилось с тем, за что ты, якобы, никогда бы не смог себя простить? Мигель хмурится и отпускает его, собираясь отойти, когда что-то привлекает его внимание, — Чёрт, я забыл! Майлз вновь смотрит на своё плечо, замечая кровь на свежей повязке. Вероятно, она выступила из-за сильной хватки Мигеля, — Всё в порядке. Это не больно, — Майлз пристально смотрит на Мигеля и облизывает губы. Ему кажется, что он всё ещё чувствует его вкус на своём языке, — Так что… Мигель садится на своё место, внезапно он выглядит даже каким-то измученным, как будто вся энергия вышла из него. Он проводит рукой по лбу и качает головой, — Я именно это и имел в виду. Я всегда думал, что делаю всё правильно, пока не появился ты. Типа, как изменение канонных событий, понимаешь? — Мигель горько усмехается, — А теперь и с этим. Я думал, что я хороший человек. Но потом... — он оглядывает Майлза с головы до ног, — появился ты. Ты действительно аномалия. Майлз не знает, что на это сказать. — Но, — продолжает Мигель, едва заметно улыбаясь, — Ты — моя аномалия. И эти слова наполняют сердце Майлза чем-то таким, чему он пока стесняется дать название. Он улыбается в ответ, широко и с облегчением, — Да? Мигель кивает. Его переполняет огромное количество энергии, и он выплёскивает её наружу в виде смеха, — Круто, — говорит Майлз. Затем, когда он замечает удобные на вид бёдра Мигеля, и делает одну из вещей, о которой думал уже давно. Он садится на них — может быть, немного небрежно, судя по раздражению, исходящему от Мигеля — и обнимает мужчину за плечи, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. — Осторожно, — беззлобно упрекает его Мигель. Он медленно расслабляется и начинает поглаживать младшего по спине. Майлз тянется навстречу прикосновению. — Чувак, ты реально похож на гигантского плюшевого мишку, — Майлз хотел бы, чтобы они прямо сейчас лежали в кровати. Наступает короткая пауза, — И, между прочим, я всё ещё злюсь на тебя. Мигель смеётся, — Тогда мне просто придётся загладить свою вину перед тобой, — говорит он, и в его словах скрыто обещание. И Майлз не может продолжать жаловаться. Некоторое время они просто молча сидят, пока Мигель не заговаривает, — Я просто надеюсь, что ты не возненавидишь меня за это. Майлз хмурится, — Я не ненавижу тебя, — ему вспоминается их первая встреча наедине, после того как Мигель начал избегать его. Мужчина тогда сказал ему то же самое. — Нет, я имею в виду в будущем. Это всё нехорошо, Майлз. — О, перестань уже так говорить. Как будто я не знаю, — он играется с прядью волос Мигеля на затылке, — Всё будет хорошо. Я обещаю. — Ты не можешь обещать ничего подобного. — Ну что ж… Я только что это сделал. Твоя точка зрения опровергнута. Мигель издаёт смешок, — Que voy a hacer contigo… Позже реальность ситуации поражает Майлза. До него действительно дойдёт, что у него какие-то... сомнительные отношения ни с кем иным, как с Мигелем О'Харой. И хоть Майлз очень хорошо знает, что этого не должно было случиться… На самом деле ему плевать. К чёрту всё это, правда? Что за жизнь без риска? В конце концов, он Человек-паук. И Мигель тоже. И они ни могут делать всё, что им, чёрт возьми, заблагорассудится.