Гроза

      Боян всегда опасался грозы, но одновременно с этим видел в ней определенное очарование. И пускай вспышки молний и раскаты грома всякий раз заставляли его нервно вздрагивать, он не мог отвести взгляд от окна. Однако близко к нему Боян никогда не подходил, предпочитая держаться на расстоянии. Вроде это и миф, что во время грозы нельзя подходить к окнам, но рисковать не хотелось. Поэтому Боян отвешивал шторы и наблюдал издалека. Свет в квартире он при этом не выключал. Отражение в окне несколько мешало наблюдать за стихией, но оставаясь в полной темноте наедине с яркими молниями, Боян чувствовал себя некомфортно. Впрочем, прямо сейчас один он не был. Боян был с Йере. С Йере, который, в отличии от него самого, кажется, по-настоящему боялся грозы.       Боян до сегодняшнего дня не знал об этом его страхе. Наверное потому, что это была их первая «совместная» гроза. Отчасти даже романтично. Но, на самом деле, ничего романтичного не было, ведь ситуация становилась все более неутешительной. Боян не припоминал, чтобы в Любляне когда-либо раньше случались настолько сильные грозы. От порывистого ветра дрожали стекла в окнах, по этим же окнам громко барабанили крупные капли дождя, а молнии сверкали настолько часто, что чем-то напоминали праздничные фейерверки.       Интернет работал с перебоями, поэтому просмотр ютуба на телевизоре перестал быть возможным. Хотя из-за грома и так почти ничего не было слышно. Боян, раздраженный постоянными остановками видео, потянулся к пульту и выключил телевизор. Предварительно бросив короткий взгляд на окно, он внимательно посмотрел на Йере. Тот попытался улыбнуться, но тревожный блеск в глазах и капельки пота на висках его выдавали. Боян попытался взять Йере за руку, предполагая, что это может его успокоить, но Йере не дался, недовольно выдернув пальцы из его ладони.       — Я не маленький ребенок, и я не боюсь грозы! — недовольно пробормотал Йере, но вышло не очень убедительно.       Боян по-доброму усмехнулся, понимая, что Йере ведет себя именно как маленький ребенок — пытается убедить его в том, что ему не страшно, хотя очевидно, что это не так.       Не добравшись до руки Йере, Боян обнял его за плечи. На этот раз вырываться Йере не стал, к счастью. Наоборот, прильнул к Бояну ближе, уронив голову ему на плечо. Боян запустил руку в его волосы и мягко погладил.       — Мне тоже не по себе, — признался он. — Здесь раньше, вроде, не было таких сильных гроз.       — Ваша словенская погода странная, — хмыкнул Йере, вздрогнув от особенно громкого раската грома.       — Может это из-за глобального потепления? — предположил Боян.       Причина грозы его, правда, не особо заботила. Единственное, чего Боян от этой грозы хотел, это чтобы она закончилась. Но, с другой стороны, имелось нечто уютное и притягательное в том, чтобы вот так сидеть в обнимку, успокаивая друг друга. Это был один из тех моментов, когда близость между Бояном и Йере ощущалась особенно сильно.       — Хорошо, что ты тут, — тихо сказал Йере.       Его слова почти растворились в шуме грома, но Боян все равно услышал, и на душе стало теплее.       — Было бы странно, если бы ты был один в моей квартире, — улыбнулся он, и это означало «я тоже рад, что ты тут».       — В детстве, когда начиналась гроза, я всегда шел к родителям, потому что мне было страшно, — сказал Йере, теперь, кажется, не испытывая никаких предубеждений насчет своей фобии.       — Я тоже, но они говорили, что мой страх глупый, а я вот никогда так не считал.       Йере долго пытался подобрать слова, но не придумал, что сказать, поэтому просто поцеловал Бояна в щеку, выражая свою молчаливую поддержку. После он сам взял Бояна за руку, переплетая их пальцы. От этого жеста Бояну стало еще теплее, а его сердце трепетно сжалось.       — Бояться грозы совсем не глупо, — подтвердил Йере. — Я вот очень боюсь.       — Но ты же говорил, что не боишься! — в шутку возразил Боян.       Йере на это оставалось только тяжело вздохнуть. Он еще раз коснулся щеки Бояна губами, оставляя на гладкой коже влажный след, и сильнее сжал его руку. Боян невольно улыбнулся думая о том, что ему еще никогда ни с кем не было настолько хорошо, как с Йере. Они, как бы пафосно и нелепо это не звучало, будто были созданы друг для друга. Нет, разумеется, в жизни Бояна имелись и другие любящие и поддерживающие его люди, но именно теплые чувства со стороны Йере делали его по-настоящему счастливым.       — Ладно, я соврал, — вздохнул Йере, вынужденно признавая, что попался на лжи. — Но раз уж ты теперь в курсе, что меня пугает гроза, то я хочу, чтобы ты меня успокоил.       В просьбе Йере звучал шуточный приказ. Впрочем, он мог и вовсе ни о чем не просить, Боян в любом случае помог бы ему, если не преодолеть страх, то хотя бы переждать грозу. Прогноз погоды, к сожалению, обещал, что она продлится еще долго. Однако когда-нибудь гроза обязательно закончится, главное лишь дождаться этого момента.       — И как же мне тебя успокоить? — поинтересовался Боян.       — Ну… в детстве мне хватало объятий.       Боян и так его обнимал за плечи, и этих объятий явно не хватало. Впрочем, он прекрасно понимал, на что именно Йере намекает и в общем-то был не против. Он никогда не был против, когда речь заходила о каком-либо приятном взаимодействии с Йере. Боян ради этого буквально был готов чуть ли не полностью перекроить свое расписание. Именно по этой причине, к слову, они сейчас вместе находились в его Люблянской квартире.       — Но теперь ты хочешь большего? — игриво поинтересовался Боян, после чего резко убрал руку, обнимающую Йере за плечи, желая подразнить.       — Эй! — возмутился последний, пытаясь остаться в тепле родных объятий.       За окном ударила молния, настолько яркая, что на миг все вокруг озарил пронзительный белый свет. Йере испуганно осмотрелся по сторонам, в его невинных огромных глазах было столько растерянности, что Боян, сжалившись, вновь обнял его. А потом произошло то, что вполне предсказуемо во время сильной грозы, но для них стало неожиданностью. Электрический свет жалобно моргнул и погас. Причем погас абсолютно везде, кажется, даже уличные фонари пострадали.       Боян почувствовал, как ладонь Йере в его руке становится холодной и влажной. Ему самому тоже сделалось максимально некомфортно. Вроде, всего лишь отключение электричества, но это каким-то образом дезориентировало.       Потребовалось около половины минуты, чтобы Боян взял себя в руки и сообразил, что делать дальше. Он вынужденно расцепил объятия и потянулся за телефоном, лежащим на столе, чтобы включить фонарик. Как только холодный свет экрана блокировки, а потом и куда более яркий свет фонарика озарили комнату, стало спокойнее.       — Все хорошо, — заверил Боян, пытаясь установить с Йере зрительный контакт.       — Да ладно тебе, — вздохнул Йере. — Я не настолько боюсь, но… черт! Это стремно!       — Пошли в спальню, знаю отличный способ, который поможет нам отвлечься.       Боян поднялся на ноги и потянул Йере за собой. А за окном тем временем продолжали сверкать молнии, сопровождаемыми мгновенными угрожающими раскатами грома. Без электрического освещения нахождение в квартире начало напоминать какую-то дискотеку с неисправной иллюминацией. Резкие вспышки молний давили и раздражали, но, к сожалению, с этим нельзя было ничего сделать.       Боян осторожно провел Йере в спальню, освещая им путь фонариком на телефоне. Там окон было меньше, всего одно, на самом деле, но это не особо влияло на восприятие грозы. Стихия казалась все такой же опасной вне зависимости от размера стекла, отделяющего Бояна и Йере от них.       Оказавшись в спальне, Боян сделал то, чего хотел уже давно. Давно в том смысле, что они этого не делали последние часа три, может чуть меньше. Он поцеловал Йере в губы, закрыв глаза и всецело отдавшись процессу. Руки Бояна легли на его плечи. Он чувствовал, что Йере напряжен и честно пытался это исправить.       Сперва поцелуй был мягким и неспешным, но потом Боян проявил больше настойчивости, толкнувшись языком в чужой рот. Йере с предвкушением разомкнул зубы, и их языки переплелись. Это хватило, чтобы страсть начала зарождаться и стремительно расти.       Они долго целовались. До тех пор, пока фокус внимания не сместился с грозы за окном на ощущение счастья в груди и учащенное сердцебиение. Однако Боян предполагал, что, стоит ему разорвать поцелуй, как Йере вновь вспомнит о своем страхе. Так и произошло. Отстранившись от Бояна, он посмотрел в окно, где не было ничего, кроме бездонной пустоты.       Благо, Боян знал, что делать. Набрав в легкие побольше воздуха, он прильнул губами к шее Йере, надеясь окончательно распалить в нем огонь страсти. Видя, что Йере все еще отвлекается, Боян легонько прикусил его чувственную кожу зубами. Не так, чтобы остался след, но достаточно, чтобы Йере почувствовал его недовольство.       — Если хочешь отвлечься от грозы, то не думай о ней, думай обо мне, — прошептал Боян ему в ухо, намеренно касаясь мочки влажными губами.       — Мммм, — простонал Йере. — Это приказ?       Боян усмехнулся, потому что приказом его слова ни в коем случае не являлись. Хотя… Он достаточно давно узнал о том, что Йере нравится подобное. Приказы в смысле. Его это возбуждало и, что самое главное в сложившейся ситуации, это помогало ему забыть обо всем. Возможно, так и стоит поступить. Дать Йере почувствовать себя слабым и беспомощным во власти Бояна. Чтобы сработало. Чтобы как в детстве, когда он приходил к родителям, Йере осознал, что рядом есть кто-то сильный, кто-то, способный защитить.       — Это приказ, — с напором прошептал Боян, наслаждаясь тем, как Йере вздрагивает в его руках.       Одного этого едва уловимого ощущения хватило, чтобы внизу живота стало теплее. Очередная вспышка молнии дала Бояну понять, что не имеет смысла медлить. Он подцепил низ футболки Йере пальцами и потянул ее вверх. Обнаженное тело Йере, его татуировка на груди и шрам внизу живота почему-то казались особенно привлекательными в ледяном свете сверкающих молний. Избавив Йере от футболки, Боян тут же провел ладонью по его груди и игриво дошел до резинки домашних штанов, рисуя на чужой коже причудливые узоры кончиками пальцев.       Бояну достаточно легко удалось поймать волну, настраиваясь на нужный лад, но Йере все еще нервничал, это чувствовалось. Наклонившись к его уху, Боян прошептал, придав своему тону серьезность:       — Доверься мне, — и после добавил вопрос: — Ты же не против, если я сегодня сверху?       Йере отрицательно помотал головой. Он не был против. А Боян обрадовался тому, что его план, кажется, имел шанс на успех.       Обычно пассивная роль доставалась ему, и Боян ничего против не имел. Он обожал отдаваться Йере, обожал настолько сильно, что не мог долго жить без этого. Однако не только отдавать ему нравилось, но и брать. Это делало их равными в отношениях. Впрочем, если бы Йере сам этого не захотел, то Боян ни за что не настаивал бы. Но, к счастью, однажды он захотел, и все у них было прекрасно.       — Тогда раздевайся и ложись, — попросил Боян. — И прекрати думать про сраную грозу. Это приказ.       Прекратить думать о том, что пугает на каком-то инстинктивном уровне было совсем не просто, но Йере пообещал, что попытается. Наспех раздевшись, он откинул одеяло и лег на простынь. Боян тоже разделся, потому что одежда в этой ситуации была явно лишней. Он швырнул домашние тряпки куда-то на пол и присоединился к Йере, нависая над ним сверху.       Боян завел его руки за голову, сжимая запястья. Не крепко, но так, чтобы Йере понял, что Боян теперь главный. И он понял. Расслабился, осознав, что может положиться на Бояна и действительно довериться ему. Боян, видя реакцию Йере, ощутил прилив благодарности. Ему это правда льстило.       Он убрал руку от запястий Йере и снова поцеловал его в губы, на этот раз еще более требовательно, чем в предыдущий. Бояну чертовски нравилось быть сверху, прижимать Йере к кровати своим весом и чувствовать, как от одного только поцелуя, что-то твердое начало упираться ему в бедро.       Боян и сам был возбужден. Для того, чтобы оказаться на пределе ему требовалось не так и много, хватало того, что они вдвоем с Йере голые в спальне, но конкретно сейчас было еще что-то, что-то волнующее и непривычное. Теперь Йере, обычно страстный и настойчивый, был мягким и податливым. Напуганный грозой, он был готов полностью отдаться Бояну, и это прельщало.       Хотелось сделать для него что-то хорошее. И Боян сделал. Заботливо погладил по щеке кончиками пальцев и тихо сказал:       — Все в порядке, мой маленький, гроза скоро закончится.       В очередной яркой вспышке молнии Боян разглядел, что Йере с трудом сдерживает улыбку. Но раз он улыбается, значит все не так и плохо. Впрочем, отступать Боян не намеревался. Уже совсем другим тоном он то ли посоветовал, то ли по-настоящему приказал:       — Закрой глаза. И не сдерживайся. Заставь нас обоих забыть про грозу. Ты же понимаешь, о чем я?       — Да, — едва слышно выдавил Йере, изнывая от нетерпения, смешанного с волнением.       Дождь, ливень, если быть точнее, барабанил по окну. Гроза будто бы обострила их чувства, заставляя испытывать всякие эмоции и ощущения в двойном объеме. Все же страх порой может быть даже полезен.       Боян с упоением принялся вылизывать и зацеловывать шею Йере, иногда доходя до ключиц и дразня бусинки сосков пальцами. Очень скоро с губ Йере сорвался тихий вздох, чем-то напоминающий стон. И этого было совершенно недостаточно, чтобы заглушить шум дождя и раскаты грома. Впрочем, очень скоро Боян собирался заставить Йере стонать по-настоящему.       Не скупясь на поцелуи, Боян дошел до середины груди Йере, провел языком вдоль контура татуировки. Провел наощупь, потому что едва ли мог видеть хоть что-нибудь в полной темноте. Хорошо, что за время, которое они с Йере уже вместе, Боян успел изучить его настолько хорошо, что ему вовсе не требовалось видеть. Ему достаточно было просто касаться Йере. Однако видеть его Бояну все же нравилось. Йере был таким невероятно прекрасным и красивым, особенно в моменты близости. Но этот раз был по-своему особенным.       Йере все еще оставался немного напряжен, особенно, когда оглушительный гром пронзал темноту. Он всякий раз дергался и вздрагивал, а Боян жестами намекал на то, что делать этого не стоит. А после он решил удивить Йере. Боян резко сполз вниз, шире развел ноги Йере в стороны и коснулся рукой его твердого члена. И тут же наклонился, полностью беря головку в рот.       Йере простонал. Пока не столько от удовольствия, сколько от неожиданности. Теперь это было достаточно громко, чтобы перестать замечать грозу. Бояну хотелось услышать этот стон еще раз, поэтому он тут же начал действовать, умело лаская чужой член у себя во рту.       Бояну нравилось делать минет. Точнее, ему нравилось делать минет Йере. Это было очень приятно, пусть и не столько с физической стороны, сколько с психологической. Чувствовать, как любимый человек начинает чаще дышать и постанывать от твоих ласк было хорошо, очень хорошо, поэтому Боян старался. А Йере… Йере, как его и просили, полностью отдался процессу и больше не думал про пугающую грозу.       Он не стеснялся стонать в голос, потому что знал — Бояну это нравится. Одной рукой Йере цеплялся за изголовье кровати, а другой пытался ухватиться за волосы Бояна, но тот, заметив это, перехватил его запястье, не дав сотворить задуманное. Теперь он главный, и Йере не должен руководить, пусть даже он и попытался сделать это, по большей части, совершенно неосознанно.       Словно желая наказать, но, на самом деле нет, Боян остановился также неожиданно, как и начал. Выпустив член Йере изо рта, он провел языком по губам, слизывая терпкий вкус и думая о том, как же сильно его обожает. Жадничать Боян не стал. Хотелось поделиться с Йере, доказать ему, что он прекрасен во всем, поэтому Боян, сменив позу, поцеловал его в губы.       Йере простонал недовольно, но не от того, что Боян поцеловал его, а от того, что минет прекратился столь быстро. Боян возбудил его до предела, и не довел до логического конца, это немного расстраивало и даже заставило вновь вспомнить про грозу, которая до сих пор не прекращалась. И Боян, конечно, мог бы помочь Йере кончить прямо сейчас, но он обещал дать ему нечто большее. Однако прежде, чем перейти к каким-либо более откровенным действиям, он считал нужным спросить:       — Ты точно уверен?       Такое у них было правило — всегда наверняка убеждаться в согласии друг друга.       — Да, — ответил Йере, выждав, когда гром утихнет.       Боян опять спустился вниз и отблагодарил Йере парой минут оральных ласк. После он попросил Йере перевернуться на бок, но пока не спешил взять смазку и презервативы из верхней полки тумбочки. Приподняв одну ногу Йере, Боян поцеловал нежную кожу на внутренней стороне бедра, от чего Йере шумно выдохнул, издав звук, похожий на имя Бояна. То есть, скорее всего, это именно оно и было, но вышло неразборчиво, а от того особенно чувственно.       Боян приласкал мошонку Йере языком и после этого перешел к самому запретному и сокровенному. Голос Йере сорвался на крик, когда Боян сначала мягко погладил его между ягодиц пальцами, а потом сменил их языком. Это было до звезд перед глазами. Как вспышки молний за окном, только намного ярче. Хотя молнии Йере, к слову, больше совсем не заботили. Особенно с того момента, как язык Бояна мягко скользнул внутрь.       — Б-боян, — простонал он.       — Ну что, больше не боишься грозы? — спросил Боян, отстранившись.       Йере не ответил, потому что уже не мог ничего ответить, всякие мысли покинули его голову. Мысли про грозу в том числе. У него внутри не осталось ничего, кроме удовольствия. А вот Боян свою порцию еще не получил. Вновь склонившись к Йере, он окончательно заставил его расслабиться своими ласками, и после потянулся за смазкой и презервативами.       Несмотря на тянущее возбуждение, с каждой секундой становящееся все более и более нестерпимым, Боян не терял бдительность и действовал предельно осторожно. Он, как и полагается, подготовил Йере пальцами, за что получил от него очередную порцию блаженных стонов.       Только полностью убедившись, что Йере готов, Боян открыл презерватив и раскатал его по давно вставшему члену. Желание взять Йере прямо сейчас было сильно, но Боян все равно уже во второй раз спросил, целуя Йере в шею сзади:       — Можно?       — Боян, блять…       Надо полагать, это означало «да». Боян с благодарностью оставил поцелуй на влажных волосах Йере и обнял его поперек груди. Он входил медленно и осторожно. Этот момент, момент единения, всегда был особенным. В груди непременно что-то замирало, а время будто бы останавливалось.       Ощущая тепло и плотное давление на своем члене, Боян падал в омут истинного наслаждения. Теперь он и сам не скупился на стоны. Они неосознанно вырывались, вызванные не столько физическим, сколько душевным порывом.       Боян толкнулся на пробу и, получив от Йере одобрительный вздох, начал наращивать темп. Однако поза на боку оказалась далеко не самой удобной. Боян, не имея никакого желания мучать их обоих, вышел из Йере и уверенно перевернул его на спину. Когда Боян начал входить снова, они смотрели друг другу в глаза. Точнее смотрели лишь тогда, когда комнату озарял свет молний, но этого было достаточно.       Йере чувствовал себя в абсолютной безопасности, отдавшись Бояну. Боян же радовался тому, что может подарить ему эту безопасность, может утешить и заставить забыть о грозе. Грозе, которая теперь не несла в себе ничего негативного. Она наоборот сделала этот их секс чем-то необыкновенным, таким, чего раньше никогда не случалось. Страх и волнение смешались с удовольствием, превращаясь в нечто волшебное.       Боян ускорил темп, прижимая Йере к постели, рукой он накрыл его член. Свет молний, который, кажется, стал мелькать все реже и реже, подсвечивал их обнаженные влажные тела. В столь мрачной погоде Боян и Йере будто бы вновь обрели друг друга и нашли покой. И удовольствие, разумеется.       Йере действительно больше не было страшно. Он отдался наслаждению и даже пропустил момент, когда оргазм вплотную подобрался к нему. Боян сильнее сжал его член, толкнулся особенно глубоко, умело задевая простату, и этого хватило. Йере с громким стоном излился ему в руку.       Бояну потребовалось еще немного времени. Совсем немного. Еще одним свидетельством того, что они идеально подходят друг другу являлось то, что Боян и Йере почти всегда кончали чуть ли не одновременно. Этот раз не стал исключением.       Боян вскрикнул от яркости оргазма и после упал Йере на грудь, еще какое-то время оставаясь у него внутри. Йере его обнял. Теперь гром звучал не так часто и больше не казался столь громким.       — Спасибо, — пробормотал Йере, зарывшись пальцами в волосы Бояна.       — Больше не страшно?       — Ничуть.       — И мне.       — Так ты же не боялся!       — Ну… немного все же боялся.       И они оба рассмеялись. За окном сверкнула молния, но она больше не казалась страшной. В конце концов, они ведь лежат на кровати в квартире, а не стоят посреди поля. Здесь гроза совершенно не опасна.       Поборов лень и послеоргазменную негу, Боян слез с Йере и отлучился в ванную выбросить использованный презерватив. С остальным беспорядком они разобрались с помощью влажных салфеток. Идти в душ было слишком лень. К тому же никаких предубеждений и брезгливости они друг к другу не испытывали в любом состоянии. Боян вернулся в постель и спокойно обнял Йере со спины.       — Давай спать, — пробормотал он. — Ты точно больше не боишься?       — Точно, — ответил Йере, улыбаясь в темноту.       В этот момент вернулось электричество. Свет в квартире был выключен, но уличных фонарей оказалось вполне достаточно, чтобы развеять кромешную тьму.       Уставшие и счастливые, Боян и Йере очень скоро уснули. Гроза продолжалась еще какое-то время, но благополучно закончилось. И утром, когда Йере первым открыл глаза, он увидел только яркое солнце. Ничто не напоминало о том, что еще вчера была столь сильная гроза. О ней остались только воспоминания. Очень приятные воспоминания.