I'm afraid that everything will disappear

      Минхо терзают кошмары. Раз за разом он просыпается в поту с щемяще бьющимся сердцем, будто бы только что вырвался из почерневших рук смерти. Чувствует себя грязным, испуганным, хотя совсем не привык видеть себя с такой стороны. Как старшему, ему необходимо подавать пример. Безусловно нет ничего плохого в страхе и младшим братьям, за которыми Минхо присматривает, неоднократно это повторяет.       И тем не менее, напуганным малышам — особенно, когда в очередной день отключают электричество из-за неуплаты, нужна крепкая фигура. Им нужно место, куда они могут всегда прийти, когда очень страшно.       Небольшие потемнения под глазами напоминают о крайне нездоровом сне. Ему едва удается спокойно проспать пару часов, когда нет работы и младших, бегающих по дому. Ночью заснуть почти невозможно, по другую сторону огромная стройплощадка, где постоянно ведутся какие-то работы. От такого места, где они живут мало что можно ожидать — крыша над головой есть и на том спасибо. Но братьям повезло больше, он расположил их в комнате, где намного меньше слышно постороннего шума. Помогает не всегда, но тем не менее Лино сообразительный, в крайнем случае напугает подкроватным монстром, если не будут спать.       Последнее время Минхо преследует одно воспоминание — автомобильная авария на резком повороте шоссе. Но он не помнит подробностей, до некоторых пор.. он вообще ничего не помнил. Возможно это и стало причиной его частых кошмаров, или же Минхо в прошлой жизни был воистину омерзительным человеком.       И сейчас карма припоминает Лино за все плохое. Хоть в переселение душ и прочее-прочее никогда не верил. Просто иногда такое объяснение заставляет заткнуться его вечно работающий мозг. Легче объяснить это так, чем искать причины, заключения и взаимосвязь. Какая разница если он блять не помнит.       Голова адски болит. — Ты ведь не ел вчера. Я говорил, поешь! Еда — это важно, — голос Чанбина над ухом разъезжается звонкой болью и ему хочется кинуть в эту довольную морду подушкой. Почему всегда такой громкий… — У нас мало еды. Я что-нибудь украду со стола сегодня на смене. — оправдывается хён. Чанбин ему не верит, он бы и сам в эту чушь не поверил, если кто-нибудь из младших попробовал так оправдаться. — Если твои братья бы узнали об этом, им это не понравилось. — Именно поэтому ты держишь свой рот на замке, пока я тебя не заткнул.       Чанбин хмыкает и у Лино проецируется в голове его голосом: кишка тонка. Что ж, может быть у него не так много мускулов (или их вообще нет с его питанием), но он тоже не робкого десятка. Чанбин это знает лучше любого другого, так что пора бы прекращать его злить. Минхо тяжело вздыхает, когда пытается подняться с кровати.       Одежда все еще мерзко липнет к телу. Интересно получится ли добыть горячей воды? Хотя ледяная сейчас тоже сойдет. Тело все еще дрожит от остатков не ушедшего кошмара. На колени ему падает потертая пластиковая карточка. — Сходи помойся нормально. Твоим детишкам не понравится, если от тебя будешь пахнуть как из помойки. — Ты дорвешься так, Чанбин-а. — пальцы хватают за край карточки и переворачивают ее. Доступ в номер какого-то обшарпанного мотеля здесь неподалеку. — Это с работы моей мамы. Она тебя пустит, там есть горячая вода. И поешь! Или сдам тебя детишкам даже если ты меня побьешь.       Чанбин раздражал. Он сидел весь такой вылизанный, красивый в вязаном белом свитере, которому сколько? Год? Два? Ходит в нем беспрерывно и все равно тот выглядит таким новеньким. И тем не менее… Минхо был так благодарен за заботу. Почему-то Чанбин стал появляться так часто в его поле зрения, в самые необходимые моменты. Он язвил ему, хотя был младше, доставал еды и эти дурацкие пластиковые карточки номеров, чтобы тот смог помыться как нормальный человек под горячей водой.       Минхо ни разу за это время не сказал ему банального спасибо, хоть и не считал, что заслужил даже капли внимания и помощи с его стороны.       Они привыкли к такой словесной перепалке вместо нормальных заготовленных фраз. Конечно Чанбин никогда бы всерьез не сказал хёну, что от него воняет. Во-первых, он бы за это получил. А во-вторых, так куда легче воспринимать как кому-то до тебя есть дело. — Разбуди… — начинает Минхо, наконец-то поднявшись на ноги. Тело было тяжелым, ватным, а веки слипались. Хоть Лино и знал, что не сможет заснуть. И не хотел бы, если честно, снова возвращаться в тот сон. Это так злит, когда не можешь понять, что от тебя хочет собственное тело. Ответ лежит будто бы перед глазами, но на них чертова пелена и приходится слепо шаркать руками перед собой в надежде найти нужное. — Сделаю, сделаю. Иди. Я узнаю если от тебя не будет пахнуть горячими булочками или хотя бы рисом! — Это отвратительно, — стонет Минхо.       Минхо стоит под обжигающими струями воды в душевой кабине и не хочет уходить. В такие редкие моменты ему так тепло, будто материнские объятия — если он знал бы что это такое. Этот мотель стоит тут сколько он себя помнит, такое дешевое место с плохо обставленными номерами и старой обслугой. По рассказам Чанбина, здесь работает его мать в зоне общей кухни. Наверное единственное место, где более менее прилично. Но в любом случае, когда ты бедный, даже такие хостелы кажутся роскошью.       Не Минхо жаловаться. Тут по крайней мере есть горячая вода. И свет. — Ешь скорее, — перед ним ставят завтрак и несколько деревянных тарелок с закусками. — Положу что-нибудь с собой, угостишь своих братьев. — Мне нечем заплатить.       Мать Бинни грустно усмехается и растаскивает остатки из большой кастрюли по маленьким контейнерам. Деньги… сейчас они так много значат? Ей нечего ответить, она просто заботится о близком друге своего сына. — Этого хватит на какое-то время, чтобы не таскать еду с твоей работы. Не оставляй все младшим братьям, понял меня? И одевайся теплее.       Минхо глубоко кланяется перед ней. Это все, что он может сделать, будучи действительно благодарным за заботу. Она вырастила замечательного сына, даже когда сама жила всегда в недостатке. От одной дешевой работы к другой и даже спустя столько лет осталась такой доброй и тихой. Но ее лицо истощает печаль и от этого Минхо не по себе. Он спешит уйти как можно скорее.       Вернувшись домой, от младших хулиганов и след простыл. В тонких стенах впервые за долгое время такая тишина. Света по-прежнему нет, конечно было бы странно, если его включили. Придется взять несколько смен, чтобы оплатить все это, но хотя бы не придется какое-то время думать о пропитании. Чанбина тоже не было.       Он садится на кровать, подогнув колени под себя. Становится так одиноко и страшно, длинные руки тянутся к его кровати, пытаясь ухватить Минхо за лодыжку. Его хотят утащить в глубокую тьму уже достаточно давно, но каким-то чудом он по-прежнему остается на дешевом прогнувшемся матрасе. Будто бы кто-то оберегает его от любого зла. — Ты выглядишь хорошо. Пахнет свежестью, — хихикает Чанбин и Минхо дрогнет от внезапно возникшего голоса за спиной. Его руки обхватывают талию, притягивают к себе поближе и даже сквозь слои одежды чувствуется чужое тепло. — Твоя мама выглядела грустной, кажется я ее расстроил. Заглянул бы хоть разок к ней.       Тревога медленно отступает назад, но он по-прежнему жмется к спине как к своей единственной опоре. Минхо действительно испугался, что Чанбин ушел, но он был здесь. Он всегда здесь. — Я заглядываю, просто она меня не видит. — говорит Со осторожно. — Ну ты знаешь, на ней держится чуть ли не вся кухня, ей не до меня. Но спасибо за беспокойство, оставлю письмо, передашь? — Сам отдавай свое письмо.       Чанбин улыбается, хоть хён и не видит этого. Ах если бы была возможность быть с ним рядом каждую минуту, но они могут встречаться только здесь. Ему не нравится ни одна из подработок Минхо, где тот проводит большую часть времени, они делают его таким уставшим и злым. Чанбину нужно постараться, чтобы привести его в порядок.       Однажды за свою близкую связь с Лино — он поплатится. — Тебе сейчас страшно? — Нет, — хён отрицательно мотает головой. — Больше нет. Ты же.. не уйдешь никуда, когда я вернусь?       На щеке Минхо оставляют мягкий поцелуй. Это очень странно, его тело такое горячее, но губы до ужаса холодные. Он долго размышляет, уходить ли ему на работу? Остаться здесь с Чанбином нравится куда больше.