Пять вещей, что Кроули ненавидит. И одна вещь, что Кроули любит

1. Небеса. Там всегда было слишком чисто, белоснежно до мушек в глазах. А еще очень тихо и холодно. Ему никогда не нравились Небеса. Он предпочитал больше времени проводить где-то в необъятной глубине того, что после назовут космосом, наедине с собой и звездами, что он с такой нежностью создавал. Ему всегда было не комфортно среди белоснежных коридоров, вот он и сбегал к звездам. Там было спокойно и прекрасно, с буйством красок и того шума, что издают рождающиеся звезды. А потом Кроули узнал о том, что хотят сделать со всем тем, что он с таким трепетом создает. Он слишком любит свое творение, а вот Богиня кажется не особо, раз хочет позволить погибнуть всему этому, и тому что будет. Он еще какое-то время пытается игнорировать все это, делать вид что все хорошо, что так даже нужно, но… К нему быстро приходит Люцифер. Будто бы чувствуя его смятение и отчаяние, он хищно улыбается и предлагает пойти с ним. Что они смогут остановить все это еще до его запуска, а потом они будут править всем этим. И он поверил. Кроули всегда был слишком любопытен. Всегда задавал много не нужных вопросов. Забавно то, что он с самого своего рождения знал кто он такой, кто Она такая, и кто все они такие, что были вокруг него. Но вот первый вопрос возник тогда, когда он создавал первую звезду. «- Что будет, если я создам две звезды и они будут танцевать как одна? Что будет когда эта новорожденная звезда и туманность сгорят в глубине этого темного полотна, что ты дала мне? А еще…кто такие люди? Зачем они? А им понравится то что я создаю?» Его последний вопрос был: «В чем же заключается твой план?». А дальше наступил хаос, и шепот, что сказал ему «Падай». Падать было больно. Он чувствовал как стремительно летит куда-то во тьму, как его крылья горят, а перья становятся цвета пустоты космоса. А еще глаза. Они тоже горели, да и все тело горело, пытаясь еще противиться изменениям в себе. Кажется именно тогда Кроули научился ненавидеть. Перед тем как его окончательно поглотила тьма, он взмахивает рукой собирая все свои последние силы, и с его криком над ним взрываются звезды и начинается их вечное падение, что люди назовут звездопадом. Он ненавидит Небеса за то что они хотели отнять у него все то, что он с такой любовью создавал. Он слишком влюблен в свои творения, такие холодные и очень горячие, далекие и близкие. Всех их. Так почему Она не способна полюбить то, что сама создавала? А еще он ненавидит Небеса за то, что они лишили его белоснежных крыльев, и нимба, что треснул и потух над его головой, а осколки будто бы до сих пор где-то возле и причиняют слишком много боли. 2. Ад. Казалось он вечность падал весь горя. Его мучения окончились тогда, когда он столкнулся с черной жижей, что окутала его всего, проникая в легкие, заливая глаза и обездвиживая. Ему казалось что он вот-вот умрет. А что-то бывает после конца? Конца для таких, как он. Проходит всего пару секунд когда все заканчивается и ему дается шанс всплыть к воздуху. Только вот на поверхности нет никакого света, только тьма, и сотни таких же как он — падших. Они кричали, плакали, ругались и проклинали Небеса и Её. А Кроули ничего не может сделать, только беспомощно глядеть вокруг, а у самого что-то обрывалось. Наверное это называется потеря веры и обманутые надежды вперемешку с чувством, что тебя предали. Кроули ненавидит это чувство — предательство. Оно всегда напомнило о падении. (Как и сейчас, сидя в своей машине, уже далеко от Сохо, от книжного и от людей, где-то на отшибе, наедине с собой и своими растениями, он тихо плакал ощущая этот привкус горечи предательства. А еще ненависти. Кроули уже сам не знал на кого был зол. На Азирафаэля за то что выбрал даже сейчас не их серую сторону, не его и их, а чертовы Небеса и все те слова, что ему наплел Метатрон? А может он ненавидит себя? За то что всегда был слишком быстр для этого ангела, что вообще сказал все это и сделал. Что вообще мог надеться и лелеять мысль о том, что когда-нибудь сможет назвать этого ангела своим без остатка. Что сможет его удержать подле себя. Губы все еще покалывают от касаний чужих губ, а ладони будто бы до сих пор сжимают ткань светлого пальто). В Аду было не лучше, чем наверху. Тут царила вечная тьма, холод и сырость. Тут всегда было шумно от криков грешников, что томились в тех углах, что были уготованы им. Но даже тут не было места для него. Всегда слишком плохой для Небес, и слишком хороший для Ада. Тогда-то он подумал о своей стороне, серой и нейтральной стороне. Где есть место немного доброте и немного злу, чтобы хоть так сбалансировать чаши весов. Различия между Адом и Раем для Кроули было лишь в том, что тут нет его любимых звезд, ни огромного полотна бесконечного космоса в котором он проводил очень много времени. А еще в Аду не было одного ангела. Как же его звали… 3. 14 век. На глаза наворачивались слезы каждый раз когда он видел безжизненные тела детей вдоль дорог. Кричащих и проклинающих все матерей. И врачи, в этой ужасной маске и темных одеждах, что лишь разводили руками и говорили страшный приговор. Кроули нельзя вмешиваться, ведь за это могут наказать, но его сердце каждый раз разбивалось когда он видел очередное бездыханное детское тело. «- За что детей?» Он всегда спрашивал это у Неё, будто бы надеясь услышать ответ. Но кажется ей было все равно даже сейчас. Ей всегда было все равно. Как тогда, когда сотни её созданий были согнаны во тьму, так и теперь, когда сотни её же других созданий, которыми она гордилась, кажется больше самих ангелов, умирают и она даже не собирается ничего сделать. Он находит Азирафаэля, и долго мнется, чтобы подвести диалог к логичной просьбе, но ангел все видит и понимает без слов. — Прости, Кроули, я не могу. Все это часть непостижимого… — Еще раз скажешь про непостижимый план, я за себя не ручаюсь! — Кроули злится и почти кричит. Тогда, на пересечении четырех улиц, в богом забытой деревне Англии, он впервые сказал, что Азирафаэль трус. Но он тоже не был лучше, ведь он боится применить небольшое чудо чтобы это хоть как-то спасло жизнь нескольким невинным душам детей, ведь боится кары Ада. Он прекрасно знает, что дальше падать некуда и нет этажа чуть ниже чем Ад. Дальше только тьма и забвение. Пожалуй, его исчезновение не понравится Азирафаэлю. Почему-то он в этом уверен. — Мы бы могли использовать минимальное чудо, совсем неясное для наших… — предложил спустя пару дней ангел. — Это не спасет даже жизнь. — Кроули откидывает маску доктора с лица. Он все чаще стал носить её и приходить в дома больных, пытаясь хоть так узнать причину болезни. Может, даже так подкинет идею для Азирафаэля, а тот своим, и может тогда они точно помогут. Ведь так? Ведь ангелы должны так поступать. — Но облегчит их страдания. — Хочешь даровать им утешение божье? — стушевался демон. — Я думал, ты хотел этим заняться. — ангел тупит взгляд и замолкает на пару секунд — Но знай, не усердствуй, я не хочу знать, что тебя уничтожили за сотворение слишком добрых дел. — Я не добрый! 4. Себя. Кроули ненавидит то что видит каждый день в зеркале. Он бы мог сменить лицо, стать женщиной или мужчиной лет так двадцати, и, о, все девчонки в Сохо будут точно его! Но он этого не делает. А какой смысл? Наверное потому что уже привык к такому лицу, да и оно явно нравится одному ангелу. А еще никакое лицо не способно будет скрыть то, кем он стал после падения. Он снова скрывает глаза за стеклами очков и с отвращением уходит от зеркала, что было беспощадно разбито на сотни мелких осколков. Рука кровоточит, но так даже лучше. Так он будет выглядеть несчастным не из-за своего отражения, а из-за боли в руке. Самоненависть все глубже в Кроули. С каждым днем поглощая без остатка, а тот и рад отдаться этому, ведь считает что заслужил. Кроули ненавидит себя за бесполезность. Он бесполезен тогда, когда сотни людей стали жертвой великого потопа. А все, что он мог, это просто смотреть и кусать губы от нахлынувших слез. Он бесполезен тогда, когда чума и десятки других эпидемий уносили жизни людей одна за другой, со стремительной скоростью. И он просто смотрел на то, как они все мучаются в агонии, а рядом плакали и стонали их близкие. А еще он бесполезен для Азирафаэля. Он не сможет никак остановить Небеса, да и Ад тоже, если они захотят нагрянуть к ним, точнее к ангелу, что даже мухи не обидит, не то что сможет бороться против сильнейших с двух сторон. И Кроули до скрежета зубов ненавидит себя за это. Он мог бы защитить и спасти Азирафаэля от них всех, но он всегда опаздывает. Ночами ему сниться пожар, что охватывает книжный на углу улицы в Сохо. И сниться то, как он опоздал. И что, то пламя было не от простой свечи, что были по всему зданию, а от Адского пламени. Пламени, что испепеляло и сжигало без остатка каждого, кто был слишком светел и праведен для него. 5. Азирафаэля, но… Он ненавидит Небеса и Ад. Он ненавидит бессмысленные человеческие жертвы. Он ненавидит то, что видит в зеркале каждый день. Казалось бы, этот список должен закончить тот, кто до безумия ненавидим им со стороны Рая. И это место всегда было занято Гавриилом, и очень даже оправдано. А в один день все сменилось. Гавриил ушел напевая на пару с Вельзевул, и они выглядели до безобразия милыми. Такими разными, но такими дополняющими друг друга. Смотря на них, у Кроули внутри что-то екнуло, и он невольно бросил секундный взгляд всего лишь на одного определенного ангела подле. Когда Гавриил ушел, место того, кто будет ненавистен Кроули со стороны Рая, казалось, получит долгожданную пустоту, но нет. Еще совсем теплое место занял Азирафаэль. Занял в тот момент, когда сказал про предложение и прото, что не посмел отказать, а еще это его «я прощаю тебя». Он ненавидит Азирафаэля до скрежета зубов, до впивающихся до крови в руку ногтей. Ненавидит за его праведность, слепую веру в Небеса во всех кто там, что они якобы хорошие и что все что они хотели сделать с ним, ничего не значит. Конечно! Ведь появился Метатрон в лице покровителя для него, и теперь можно забыть про осторожность, про все на свете! Его каждый раз обуревают чувства, когда он вспоминает, что этот глупый ангел выбрал Небеса, а не его… Он всегда так делал, чего он хотел? Когда-то Кроули отказался от роли князя Ада, и все лишь из-за Азирафаэля, чтобы быть рядом, но вот только его никто не ждал. Он так много говорил и говорил в тот момент, и ему казалось, что все это переубедит Азирафаэля уходить на Небеса. Принимать это глупое предложение Метатрона, но нет, тот был непреклонен. Он все твердил и твердил про свои небеса и то, что Кроули может стать ангелом. Но вот демону это было не нужно. Ни Небеса, ни старая роль, ни даже звезды на темном небосклоне, чей свет смог бы стать лишь его творением и его прерогативой. В очередной день без Азирафаэля и в полном одиночестве, Кроули напился до чертиков, и высказал ангелу все, что он думал, все, что хотел. И казалось даже получил теплые прикосновения, помятую улыбку, но вот ни единого слова в ответ. — Кажется это чувство зовут — любовью? — он смотрит через стекла очков на то, что считает Азирафаэлем, точнее так хочет его больное воображение и сотни литров выпитого в нем. — Знал бы ты, как это мерзко. Просыпаться однажды и осознавать, что ты влюблен! Влюблен в одного определенного, эгоистичного и самовлюбленного ангела. Что дальше своих Небес и долга ни черта не видит! Слышишь, Азирафаэль, ты эгоист! Полный эгоист и мерзкий ублюдок! Я так тебя ненавижу, ты не представляешь насколько сильно! Меня бесит в тебе все. Твои книги, эта уродливая галстук бабочка, твои белоснежные кудри…такая прекрасная улыбка…и глаза цвета дождя… — бутылка летит в стену и Кроули завороженно смотрит на то, как остатки спиртного медленного стекают по стене. — Знаешь, мне кажется у нас все бы вышло, будь мы на улице тогда и над нами шел дождь. Я даже готов прикрываться этим твоим зонтом в клетку, как бы это не выглядело ужасно. — Кроули закрывает глаза рукой пытаясь утереть слезы. В последние время он стал часто плакать. — Азирафаэль…- он поднимает покрасневший взгляд на пустоту, что все еще считает ангелом перед ним. — Прошу вернись. Ты сказал, что нуждаешься во мне, но ты спросил ли у меня, нуждаюсь ли я в тебе? Вернись, и я скажу снова, что люблю тебя. Я правда назову все своими именами, и мы больше не будем молчать. Только вернись, не бросай меня как тогда… За окном громыхнул гром. А через секунду полил дождь. Он крупными каплями ударял в стекла, и казалось, что еще немного и он пробьет эту преграду и ворвется внутрь. — Ангел, вернись. На Земле слишком холодного без тебя, а на Альфа-Центавра слишком темно без твоей улыбки. Внутри что-то оборвалось, и стало холодно. Слез больше не было. Как и чувств. Только пустота, что поглощала Кроули всего без остатка. И он не мог противиться этому, не мог тянуться к свету. Света больше не было, только тьма. Свет ушел вместе с Азирафаэлем, унося все светлое и прекрасное, что могло быть в жизни демона. «Может ты не хотел слышать, что я люблю тебя?» Кроули привык обвинять всех вокруг в малейших неудачах и несчастьях, если, конечно, понимал, что ему это ничего не даст. Он привык ненавидеть всех, даже себя. Но он не привык ненавидеть Азирафаэля, он не мог этого делать очень долго, ведь он его слишком сильно любит. 1. Поцелуи. Любовь. Вот что почувствовал Кроули, стоя на высокой стене Эдема и смотря удивленным взглядом на ангела перед ним. Тот выглядел таким несчастным за свой проступок, таким разбитым и потерянным. Почему-то демону хотелось сделать что-то, но что он пока не понимал да и не знал, как это назвать. Но он продолжал смотреть на него, изучая чужое лицо. Да так, будто бы никогда его не видел. Хотя…кажется, он был слишком увлечен созданием галактик и звезд, ведь подле него почти всегда был кто-то. «Привет. Я Азирафаэль!» Эта улыбка, сияющий взгляд, что быстро сменился обеспокоенным после слов Кроули о паре вопросов и ящике для жалоб и предложений. Пожалуй, он только на стене стал пленником чужой улыбки. --- Любовь оживает в нем вновь тогда, когда он просыпается от осторожных поглаживаний по своим волосам. Он быстро открывает глаза и впивается не прикрытым очками взглядом в того, кто решил посетить его без разрешения в сей поздний час. И перед ним сидит он. Все такой же прекрасный, но такой уставший и разбитый. — Кроули, прости меня… И он прощает, как делал это сотни раз до этого. Но сейчас он не сдерживает слез. Прижавшись к груди ангела, он плакал, крепче держась на такой дурацкий серый пиджак на нем, и шепча: «Не уходи, ангел. Прошу. Только не снова, не сейчас». Он признает свое поражение, признает, что всегда был слишком одинок на своей стороне, и ему хотелось бы видеть кого-то еще рядом, и почему бы там не быть Азирафаэлю. Вообще до самого рассвета Кроули был уверен, что сидящий тут Азирафаэль это просто плод его больного воображения и с десяток выпитых бутылок вина. — Я недолго тебя искал. — сообщает Азирафаэль, когда полуденное солнце освещало мрачную кухню Кроули. — Неужели? — Кроули заваривает себе черный и очень крепкий кофе. Все же стоит начать менять что-то в жизни и перестать начинать каждый день с вина или чего покрепче. Ну или хотя бы не делать это в присутствии ангела. — Я искал тебя на Альфе-Центавре. — И как, успешно? — демон усмехается и закрывает улыбку чашкой. — Не паясничай! — ангел вздыхает — Нет, не нашел. Но осознав, что если тебя там нет, то, может быть, это будет чуть проблематичней, ну, найти тебя. Поэтому я вернулся в книжный, начать с чего-то стоит. — он замолкает на некоторое время. — Знаешь, мне Мюриэль сказала, что ты частенько ошиваешься в книжном. Приходишь без приглашения и звонка, чем долго пугал её. — Почему я должен сообщать хоть кому-то о том, куда я иду и где хочу быть? — шипит демон. — А еще мне казалось, что приглашение в книжный я получил уже очень давно, лично от тебя. — Да, само собой разумеется. Но Мюриэль сказала, что ты или приходил, чтобы пропустить пару бутылок вина в самом дальнем углу, или же просто поязвить ей. — Она слишком очерняет меня. Мне нужна была компания, вот я её и нашел в самом привычном для себя месте. — Привычном? Но Кроули уже не отвечает на это и переводит тему. Они предпочитают не говорить о том что произошло, о том что было сказано и сделано. Будто бы этого не было. И они оба понимают, что это не правильно, что стоит все же однажды завести эту тему, и услышать все. Им правда стоит поговорить, может, даже обо всем на свете, что через время все сойдется, как под светом софитов над актерами в театре, о них, о их чувствах и их мыслях. Но может позже. Сейчас они слишком уставшие и холодные друг к другу. Кроули первый нарушает небольшое затишье между ними и пытается расстопить лед. Первый приходит на порог книжного, и даже приносит что-то: вино, конфеты, цветы… И Азирафаэль принимает все это с такой знакомой им обоим улыбкой, что хранит в себе то, что Кроули пока боится называть своим именем. Они все так же молчат обо всем, и о том что произошло, ведь так будет проще. Всегда было проще убегать от проблем вдвоем. Азирафаэль целует его первым. Бентли притормаживает у обочины перед магазинчиком ангела, где еще горит свет и за полками мелькает силуэт Мюриэль. Она милая, Кроули пришлось с этим согласится. Наивная и такая не опытная во всех этих людских штучках. Последние несколько недель она заставляет Кроули улыбаться, каждый раз когда делится с ним хоть чем-то что познала новое. Книга? Да, вперед! Жаль, что он ничего не смыслит в этом сюжете и наборе напечатанных букв. Он бы еще какое-то время смотрел куда угодно, кроме его ангела рядом, пока теплая ладонь ложащаяся на его подбородок не заставляет посмотреть на Азирафаэля. Тот целует быстро и смазано, а после убегает прочь из Бентли, громко хлопнув дверью. Кроули еще какое-то время будет сидеть в машине ошарашенный таким действием ангела, но через время с бешеным бьющимся сердцем и именем ангела в голове, даже забыв закрыть дверь Бентли, он побежит к дверям книжного. К его счастью дверь еще не успела закрыться на щеколду. Азирафаэль встречает его чуть ошарашенным взглядом, но, не давая ему сказать хоть что-то еще, Кроули накроет его губы своими. Этот поцелуй от части похож на первый, но в нем больше нет вкуса слез и отчаяния, лишь любовь. — Ты можешь остаться сегодня у меня. — Азирафаэль тяжело дышит и прячет глаза за длинными ресницами, а щеки покрываются румянцем. — А как же слишком быстро? — шепчет Кроули почти в самые губы, за что был награжден еще одним поцелуем. Но ту ночь он и в правду провел не в холодной и одинокой квартире, наедине со своими чувствами и переживаниями. ___ Все встает на свои места, когда начинает идти дождь. А они по глупости даже не брали зонтов. Небольшая беседка, будто бы специально спрятанная от лица всех остальных, и будто бы специально не была еще никем замечена. Кроули не может перестать смеяться пока сжимает промокший пиджак в руках, которым он так любезно укрывал Азирафаэля. А ангел смотрит на него как завороженный. Он первый разрывает расстояние между ним и притягивает демона за плечи целуя. Когда поцелуй разрывается, демон тяжело дышит, все так же вцепившись пальцами в плечи ангела. Слова сами нашлись. — Ты слишком чист и праведен, чтобы играть с моим сердцем и чувствами к тебе. Когда-то в солнечный июль я сказал тебе о том, что безумно люблю тебя, но ты так и не ответил мне, что же чувствуешь в ответ… Хотя казалось бы, все было очевидно. Но могу ли я спросить вновь, не изменилось ли что-то, или я был слеп тогда? Тебе достаточно сказать слово, и я больше не заговорю об этом. Все останется как прежде. — по рыжим волосам все еще стекают капли дождя, а очки съехали почти на краешек носа, открывая золотистые глаза. — Ты знал о том, что слишком хорошо умеешь говорить в стиле Джейн Остин? — его губы накрывают чужие, и он чувствует тепло чужого тела. — Я не могу это скрывать, Кроули…- радужка уже давно утопала за зрачком в глаза ангела перед ним, а губы раскраснелись от холода и долгих поцелуев — Да, я люблю тебя. Всего тебя. И мне все равно какой ты. Когда-то я был влюблен в ангела звездочета, что был влюблен в свои творения, но полюбил я демона, что умел любить только одного глупого ангела. Кажется беседки и разговоры в стиле Джейн Остин были правы, как и неожиданные дожди. Кроули любит поцелуи. Поцелуи с одним определённым ангелом, с инициативы этого же ангела. Поцелуи полные нежности, любви и временами страсти. Поцелуи, в которых никогда больше не будет вкуса слез и отчаяния. Поцелуи в Бентли после ужина в Ритце, со вкусом шампанского на губах и чего-то сладкого. Горячие поцелуи в их спальне или на диване в дальнем углу книжного. Он любит Азирафаэля и его поцелуи на своих губах, руках и других точках, что он вспоминает с ухмылкой и покрасневшими щеками. Да, у него, у демона еще осталась совесть и чувство стыда. А еще он любит поцелуи Азирафаэля на своём лице, там где россыпь веснушек, что его ангел любит собирать в созвездия пальцами, или, о какая глупость и ребячество, белой краской и кистью. Кроули пал. Был отлучен от своих звезд, что так любил и так ценил. Но Азирафаэль рад стать новой звездой для него, заменив темный и одинокий небосклон, светлым и ставший родным книжный магазинчик на углу улицы в Сохо.