Влюбиться — не значит полюбить

1

Следя за тем, как высокий парнишка за стойкой, явно альфа, закрывает стаканчик с кофе, Чимин давит в себе тяжелый вздох. Пять лет назад именно в этой кофейне, что находилась рядом с его офисом, он совершенно случайно познакомился со своим истинным и в то же мгновение понял, что вот это оно. Та самая первая, еще не прожитая им любовь. Омеге Пак Чимину двадцать восемь лет, он на хорошей должности менеджера набирающей популярность айдол-группы, и он уверен, что совершенно несчастен. Ровно два года назад, прямо в день годовщины свадьбы, истинный альфа мужчины разбился в поистине ужасающей автомобильной аварии, когда ехал по гололеду и превысил скорость настолько, что не смог вписаться в поворот, влетев прямо в рядом стоящий жилой дом. Чимин тогда в их загородном коттедже романтичный ужин организовал, отыскал в бесконечном шкафу самые красивые светлые блузу и брючки. А спустя несколько часов ожиданий получил вместо мужа за столом звонок с его телефона. — Пак Чимин? — незнакомый холодный голос на том конце заставляет вздрогнуть и резко подскочить со стула, на котором парень удобно устроился с бутылочкой вина. — Д-да, это я, — заикается от легкой, прошедшей вдоль спины нервной дрожи. Ему кажется, что будто через толстый слой ваты следующие слова говорят. — Ваш муж попал в крупное автомобильное ДТП и погиб на месте до приезда скорой медицинской помощи, мне очень жаль, — молчит пару мгновений, прислушиваясь к судорожным звукам с того конца трубки, и тихонько, словно пытаясь спрятаться от кого-то, добавляет: — Меня зовут Чон Чонгук и, эм, я могу приехать за вами и помочь, если что. Чимин в ответ громко, надрывно всхлипывает и называет свой адрес. Парень тогда, как оказалось, только устроился на работу в полиции и совершенно не умел игнорировать чужую боль, поэтому действительно примчался по названному адресу, забрал рыдающего навзрыд омегу из дома и, накинув на дрожащие плечи свою форменную куртку, сохранившую тепло и успокаивающий альфий феромон, отвез в нужную больницу. А потом помог все оформить, устроить похороны, убрать в доме и перебрать вещи погибшего мужчины. Чимин тогда назвал его своим первым другом и до сих пор с Чоном общается, частенько рассказывая, как у него дела и интересуясь чужими. На другое времени и сил, если честно, не хватает. В тот день, два года назад, Пак был уверен, что умер вместе с мужем на той чертовой дороге, врезавшись в многоэтажный дом. Но он почему-то до сих пор по земле ходил, неся на своих плечах груз потери. Раньше омега дарил радость и успокоение одним своим присутствием — сейчас же его феромон чаще был нервозным и грустным, редко когда наполнялся злостью или недовольством, но прежних радости и сладкого счастья ни разу не проскальзывало. Он будто чувствовать что-то, кроме боли, разучился. Мужчина промаргивается, сгоняя с глаз пелену воспоминаний, когда альфа-бариста ставит перед ним высокий стаканчик с кофе и грустно улыбается, прекрасно зная, что Пак каждый месяц в одну и ту же дату заходит к ним за кофе, потому что все еще не может отпустить. Чимин коротко кивает в благодарность, не открывая рта, знает, что голос будет слишком хриплым и тихим, чтобы что-то сказать. Он молчит третий день, не считая каких-то недовольных редких горловых звуков. Забрав стаканчик, отходит от стойки, куда тут же подлетает высокий омега, что-то тараторя, он не вслушивается. К выходу плетется, прикрыв глаза, чтобы предательские капельки слез по похудевшим щекам не скатились. Ему так невыносимо одиноко. Буквально короткое мгновение, которое он глаз не открывает и весь сладкий, довольно горячий кофе у Чимина на свитере и на полу, а напротив — симпатичный альфа, что удивлено-испуганно переводит глаза с омеги на пол и обратно. Пару лет назад Пак бы устроил скандал, а сейчас… он просто тяжело вздыхает, опуская руку, в которой был стаканчик. Значит, так нужно было. — Извините, я очень неуклюж… вы в порядке? — мужчина немного ближе подходит, стыдливо пряча блестящие глаза, когда омега свои поднимает. — Да, я в порядке, спасибо, — хриплый, но все еще достаточно высокий голос звучит настолько тихо, что альфе прислушиваться приходится, лишь бы ответ не пропустить. — Тогда, может, я куплю вам новый кофе в качестве извинения? — Чимин не чувствует, как его губы растягиваются в маленькой улыбке, стоит альфе по-детски перекатиться с пятки на носок в нервном жесте. А еще он не чувствует, как одновременно два сердца начинают чаще биться. — Это не обязательно, я совершенно не злюсь, но если вам так хочется загладить вину, то можете купить, — совсем призрачная улыбка, когда мужчина глаза поднимает, быстро кивая. — Вам какой? Капучино, раф или, не знаю, американо? — проскакивает вперед, к стойке, а омега за ним тенью следует, стараясь поспеть за столь активным мужчиной.

2

Чимин внимательно, не отрываясь, смотрит за тем, как давно знакомый высокий альфа закрывает его стакан кофе крышкой и берет пару небольших, но любимых омегой конфет из вазочки. — Может тогда театр? Чимин, ты давно никуда не выбирался, мне это не нравится, — Чонгук рядом недовольно хмурит брови, неосознанно выпуская приевшийся Паку мягкий банановый феромон, чем слегка пугает альфу за стойкой. — В театры я не ходил даже после брака с человеком, который буквально постоянно крутился в этой среде, — омега головой отрицательно качает, принимая в руки кофе и маленькую сладость. Ровно месяц назад он видел этого баристу и ровно месяц назад встретил альфу, что из головы так и не вышел. — Ну черт, я не знаю, куда еще тебя позвать, чтобы ты пошел, — Чонгук стонет мученически, так же принимая свой кофе, а Чимин лишь без особого интереса следит за активным мыслительным процессом на милом лице друга. Уже, наверное, вторую неделю Чон пытается вытянуть омегу хотя бы на короткую прогулку, желательно не во время обеда, за кофе, и хотя бы попытаться вернуть Чимина к жизни. Потому что за два долгих, ужасно тяжелых для Пака года он устал. Устал смотреть на то, как из еще молодого и невероятно светлого человека буквально утекает жизнь. Пусть Чимин себя не изводит голодом и чем-то еще, за что его можно было бы без проблем положить в больницу и незамедлительно отправить к психологу без согласия, но альфа волнуется. Прошло столько времени, а Пак по прежнему уверен в своей вине и в том, что в тот день он тоже должен был умереть. — Может тогда съездим в Пусан? К твоим родителям, заодно с моими наконец-то познакомишься? — Чонгук предпринимает, кажется, тысячную попытку, и впервые за все время Чимин задумывается. Да настолько, что не успевает остановиться и совершенно неудачно врезается в распахнувшего мгновением назад дверь альфу, и проливает на свой свитер и пол весь кофе. — Боже мой! Извините! Вы в порядке? — альфа суетится, прикрывая лицо руками, а Чимин чувствует внутри давно знакомое тепло и не может не улыбнуться. Ну потому что это правда забавно. — У меня чувство дежавю, — склоняет голову к плечу, заглядывая в знакомые, блестящие жизнью глаза, и видит в них такое же узнавание. Чонгук позади него странно, красноречиво молчит. — Ох, да, простите, — альфа усмехается, почесывая затылок большой ладонью, которой буквально секунду назад сжимал одну из лямок большого рюкзака на своей спине. — Полагаю, я снова должен вам кофе? — Было бы здорово, — и пока альфа, смущенно улыбнувшись, отходит за напитком, Чимин поворачивается к ухмыляющемуся полицейскому, и легкой полуулыбки тут же след простыл. — Я согласен, давай съездим в Пусан. Они едут буквально через два дня.

3

Насколько это возможно, внимательно следя за тем, как давно знакомый высокий альфа закрывает стакан с кофе крышкой, Чимин выслушивает очередную претензию мембера своей группы к стаффу, вымученно кивая на каждое слово, пусть парнишка этого не видит. — Да, Юнхо, я понял, поменять тебе гримера… — вздыхает совсем тяжело, когда в руках стаканчик с кофе сжимает, кивая усмехнувшемуся бариста. — И да, у Хонджуна потянута лодыжка, выбью ему пару дней отдыха, хорошо… Однако, не смотря на податливое согласие менеджера, артист все не успокаивается, продолжая добавлять и добавлять, и Чимин даже думает, что вот парень наконец-то дорвался пожаловаться на все на свете. — Юнхо, дорогой, давай ты просто напишешь список жалоб, и я посмотрю, что со всем этим можно сделать, и разберусь в кратчайшие сроки, хорошо? — Чимину хочется зевнуть, но вместо этого он снова ловит чувство дежавю. Ровно месяц назад он заходил в это кафе и видел этого же альфу, и ровно месяц назад он впервые за несколько лет вырвался из лап работы. Ровно месяц назад он точно так же стоял с ног до головы в кофе и улыбался краешком губ. — Юнхо, давай я перезвоню тебе через несколько минут, — получив согласие, Пак сбрасывает звонок и с любопытством смотрит на растерянного мужчину перед собой, выкидывая стаканчик из-под кофе в урну. — И вновь. — Я… это неловко, — альфа смеется, потирая затылок, а Чимин кивает согласно, улыбаясь чуть ярче. Еще два месяца назад он думал, что улыбаться не умеет совсем и сердце биться быстрее положенного не сможет больше никогда. Но нет. Сердце бьется быстрее, тянется буквально в руки к альфе, а губы сами в улыбку складываются. Чимин не может забыть этого мужчину и, если честно, совершенно не хочет забывать. — Я так понимаю, я снова должен вам кофе? — Видимо, да.

4-12

Весь следующий год, буквально каждый месяц, Чимин видит этого альфу. И каждый раз все идет по одному сценарию. Неловкий мужчина спешно распахивает дверь, а омега весь в кофе стоит, облитый с головы до пят, и почти неосязаемо улыбается, не чувствуя, как сердце колотится. А затем альфа, глядя совершенно очаровательно стыдливо, покупает ему кофе и какой-то ужасно сладкий пирожок, который обычно Пак бы не съел. И это кажется до дрожи в пальцах правильным. Правильно смотреть на то, как незнакомый мужчина выглядит провинившимся щенком и извиняется, как не глядя распахивает дверь, опрокидывая чужой напиток, и как постоянно куда-то спешит. Но… иногда сценарии меняются по ходу фильма благодаря импровизации, поэтому, устав постоянно смотреть в чужую спину и каждый день искать причину вернуться в кафе, Чимин просто ждет альфу. Ждет, стоя возле прилавка и непринужденно болтая с милым омегой-баристой, новеньким мальчиком, что только недавно устроился. И вот, классика — дверь быстро, неаккуратно распахивают и спешно порог переступают, удивленно пару раз хлопнув глазами, пока расслабленного омегу не замечают. Чимин краешком губ улыбается, склонив голову на бок, и показательно покачивает своим стаканчиком с кофе, легко забавляясь реакцией мужчины. — Вы… э-э, да, сегодня я не должен вам кофе, — мнется, неловко смеясь, потому что, конечно, он помнит. Возможно, вслух это прозвучало бы клишированно, но не запомнить человека, которого, во-первых, на протяжении года обливал кофе — сложно, а во-вторых… бездонные глаза, что должны блестеть, были потухшими долгое время. И Юнги точно скажет, что горят они только последние три их встречи. Третий месяц не тухнут, зажигая маленький огонек в чужом, казавшимся холодным сердце. — Сегодня я, можно сказать, подготовился, — и возможно, альфе кажется, но ни в одну из прошлых встреч в высоком мелодичном голосе не было своеобразных, но определенно взволнованных ноток. И желая подтвердить мысль, он смотрит в глаза, что сияют, наверное, ярче солнца за окном. И действительно видит. Видит сквозь перелив света мелкую тревогу. — Это хорошо, сегодня ваш кардиган не пострадает, — хочет вздохнуть, как тут же давится воздухом, когда омега бесцеремонно, но аккуратно прерывает. — Вы не против пройтись со мной по набережной? — прикусывает пухлую губу, слегка ссутулившись, но тут же выпрямляется, тихонько улыбаясь. — Я бы хотел познакомиться с человеком, что оставил на двенадцати моих кофтах следы от кофе. — Я-я… — хочет прокашляться, потому что… что? — Да, я с радостью. — Замечательно. И они действительно через утекшие, словно песок сквозь пальцы, двадцать минут медленно бредут вдоль длинного моста к тому месту, где можно выйти к воде. — Итак, Мин Юнги, — омега очаровательно щурится, пожевывая губу, и медленно поворачивается к рядом идущему. — Имя я твое узнал, теперь давай к более интересному, кем ты работаешь? — Журналист, — легко краснеет, уводя глаза в сторону, но стоит маленькому кулачку удариться о его плечо, смотрит на все так же расслабленного Чимина. — Это здорово, но иногда ты меня так раздражаешь, — Паку бы смутиться, что он так открыт к новому знакомому, но сердце, что учащает свой ритм рядом с ним, не позволяет даже секунды размышлений. — Я, кстати, менеджер набирающей популярность к-поп группы, — трет затылок, улыбаясь уголком губ. — Ого… — Юнги удивленно глаза распахивает, усмехаясь на такое забавное совпадение близости их профессий. — Это довольно мило. — И сложно, особенно если ты публикуешь слухи, — склоняет голову к плечу, блеснув глазами на солнце, и смотрит, вероятно, излишне пристально, но ничего с собой поделать не может. — Не-ет, я работаю в редакции популярного журнала, мне это ни к чему, — фыркает ровно в ту секунду, когда омега, покачивая головой, не замечает небольшой бордюр и спотыкается, но не падает благодаря руке, что мягко за предплечье поддержать успела. — О, а это замечательно! Мне нравятся хорошие журналисты, — лукаво вбок глаза скашивает, прикусив пухлую губу, и Юнги готов поклясться, что омега краснеет. Потому что сам он тоже краснеет. Секунда — и оба смущено смеются, оборачиваясь друг к другу и глядя с такими яркими солнечными бликами, будто сами солнце целиком отражают.

♾️

Следя за тем, как высокий парнишка за стойкой закрывает стаканчик с кофе, Чимин давит в себе очаровательно счастливый вздох. Два года назад именно в этой кофейне, что находилась рядом с его офисом, он совершенно случайно столкнулся с очаровательным альфой, работающим журналистом и опрокинувшим на него кофе. Двенадцать раз. Ему, Пак Чимину, тридцать лет, он на хорошей должности менеджера довольно популярной айдол-группы и он уверен, что совершенно бесповоротно счастлив. Поэтому он ярко-ярко улыбается, когда давным давно знакомый молодой омега-бариста передает ему два кофе, растянув губы в ответ на тихое, но такое сладкое «спасибо». Чимин разворачивается на каблучках своих полу-сапожек, делая два шага к двери и в конце один в право, когда дверь распахивается, являя на пороге слегка взъерошенного и нервно поглядывающего на часы Юнги. — Я опоздал? Скажи, что нет, прошу, — подскакивает в момент к омеге, крепко обхватывает свободную ладонь и приподнимает ее к лицу, легко касаясь тыльной стороны губами. — Ты опоздал всего на две минуты, не делай из этого трагедию, — мажет губами по щеке, холодной из-за ветра за окном, и слегка щурится, разглядывая альфу. — Опять не спал? — Я спал! Два часа… — сдувается под пристальным взглядом, но тут же вскидывается и, забрав свой кофе, тычет пальцем в потолок. — Я статью дописывал! — Я все еще хочу, чтобы ты переехал ко мне и, наконец, восстановил свой режим, — сжимает губы в линию, помогая альфе отрыть дверь кофейни свободной рукой. — У тебя тоже не самый нормальный режим. — Не переводи стрелки!