paenitet

      Негнущиеся ноги волокли тело вперёд по заснеженно-белому полю. Небо заволокло облаками, не пропуская ни единый лучик света.       Раны ныли при любом движении, а стрелы в спине и правом предплечье не добавляли особого комфорта. Кровь струилась с ран и капала на снег, окрапляя белый бархат алым багрянцем. Неважно куда, главное не останавливаться и идти дальше.       Не видящий взор был направлен вперёд, тело шагало машинально пока разум был оторван от реальности.       Воспоминания заполняли разум разными отрывками, навевая не самые благостные мысли и эмоции.       «Детство каждого обязано быть сколь-нибудь беззаботным. Ребёнок не должен безжизненной куклой выполнять поручения человека, что забрал свободу и право выбора, одев на шею металлический ошейник и сковав запястья кандалами. Убийцы, что отобрал семью.       Девочка походила собой на мраморную статуэтку, искусно высеченную из прочного и одновременно лёгкого, почти прозрачно-белого мрамора. Но, хотя она и обладала красотой, не присущей в обычном понимании, выглядела малышка совершенно безжизненно.       В её взгляде не было ни печали, ни восторга.       В нем не было оправданий.       В нем не было объяснений.       Не потонуть в беспросветном отчаянии помогала мечта, почти не достижимая в этом месте, но рассеивающая тьму в душе, помогая не сойти с ума окончательно.       Стать сильной настолько, чтобы быть способной постоять за себя. Больше не испытывать беспомощности, влача свое существование в виде раба.»       Где-то там было её детство. Одинокое, порой ненавистное и полное тревог.       Где-то там, в извилистих тропинках лабиринта обглоданных стен трущеб оно было похоронено. Или подвешенно на балку и задушенно собственной цепью, обвитой вокруг шеи.       Обретя силу и помогая другим, постепенно ты сам становишься подобно монстру, что обладает силой большей, чем кто либо другой.       Люди ненавидят и жаждут заполучить в свои руки мощь. А если это не получается, лучший способ достичь желаемого, чтобы оно не досталось никому.       Достигнув единственного дерева в заснеженной ледяной пустыне, ноги подкосились и тело, что так требовало отдыха, тяжким грузом повалилось наземь, укрытую белым пуховым одеялом.       Кружась в медленном вальсе, тихо опускаются на лицо снежинки. Медленно алел жемчужно-белый снег под ранами, оставленные от меча заклинателей колотые раны. Боли почти не ощущалось, только холод.       Лёгкие покалывало от морозного воздуха. Сердце медленно отбивало свой ритм, работая только на упрямстве жить и силе воли. Сознание начало потихоньку уплывать, веки наливались свинцом.       Страха больше не было. Весь ужас и тревога были тщательно спрятаны и похороненны ещё в детстве, под раскидистыми ветвями кедра.       Там, где затерялся отголосок беззаботного детства вместе с умершими родителями.       Там, где голос срывался на хрип, а ладони были перепачканны кровью, обнимая хладные трупы некогда дорогих сердцу людей.       Даже стоя на пороге небытия, сознание настойчиво возвращает к воспоминаниям, заставляя переосмыслить свою не долгую, бессмысленную жизнь.       «Вырвавшись из одной клетки, сразу же попадешь в другую.       Даже если нет железных браслетов, сковываюших запастья и хлыста, есть ложная свобода, где каждый готов избавится друг от друга, обретя власть и силу, не доступную другим.»       Под короной дерева, тихо и незаметно она уснула последним сном. На обескровленных губах застыла слабая улыбка.       Метель заботливо укрывало тело тысячами снежинок в белоснежное покрывало, чтобы никто не разрушил такой хрупкий покой.