Я, ты и море

      Раздался резкий свист, неприятно режущий слух. — Наконец-то чайник вскипел, — вполголоса проворчал Кагеяма, вставая с кровати.       Он подошел к плите и, поднимая электрический прозрачный чайник, залил пакетик чая кипятком. Но, снова почувствовав слабость в ногах, оставил попытки начать лечиться и, вернувшись в свою комнату, рухнул на кровать.       Маленькие подушки подлетели и тут же упали рядом с Тобио. — Ну да, Тобио, хрен тебе, а не чай с малиной, — снова просипел связующий, впоследствии закашлявшись. Он обвел глазами комнату в своей съемной квартире, и его усталый взгляд задержался на картине с пляжем, которую владелица просила не снимать.       Бирюзовые волны накрывали белый песок. А вокруг росли пальмы. — Прямо Мальдивы какие-то, — по-злобному усмехнувшись, сказал себе Тобио, — Дурацкая картина.       Он жил один, и связующего это устраивало. Он мог голый выходить после душа в поисках полотенца, мог подпевать каким-то странным песням, не стесняясь, что кто-то услышит. И даже мог разговаривать сам с собой, что уже вошло в привычку. Но почему-то взгляд не отвел.        Вот умудрился же переутомится, в результате чего заболеть. А он же основной связующий японской сборной по волейболу. Кагеяма хотел уже какой раз встать, потренировать пасы, но был не в состоянии даже заварить себе чай.       Все-таки в том, что он жил один, был существенный минус.              Никто не мог о нем позаботится.       Эта внезапная мысль ему очень не понравилась. И связующий насупился, сведя брови к переносице.       Он ненавидел одиночество. Но, упрямо не желая съезжаться с кем-то из знакомых, находил это более приемлемым вариантом. Он уже привык. Это стало неотъемлемой частью его жизни. — Эх, сейчас бы дернуть на море, — сказал он, а потом удивился собственным словам.              Когда это он успел захотеть отдыхать?       Нет, море не нужно было Кагеяме для отдыха. Оно нужно было ему для того, чтобы провести время с Хинатой.       А сейчас ему пасует Атсуму. А сейчас Атсуму проводит с ним то время, которое должен проводить Тобио.       От этих отвратительных мыслей Кагеяма сердито выхватил электронный градусник и швырнул его в другой конец комнаты. Но, обнаружив полное бессилие, снова упал на подушки.       Они уже как-то бывали вдвоем на море. Они с классом ездили в Окинаву как раз с целью отдохнуть на море.       И тогда Шоё позвал его ловить крабов. — А ты не считаешь, что мы уже взрослые для такого, придурок? — нахмурился связующий, брезгливо оглядывая ведро, которые Хината одолжил у отдыхающих. — Да ладно тебе, Кагеяма! Давай половим их! Мы с Натсу, когда ездили на море, тоже ловили! — вечное плохое настроение Тобио никак не влияло на воодушевленного нападающего. — Одно дело с младшей сестрой, а другое со мной. Мы же не дети, Хината. Если хочешь ловить, то я не пойду, — он сложил руки на груди и недовольно поджал губы.       Хината заметно погрустнел. Он обиженно надул губы. — Ну Тобио, почему же ты… — Ну ладно, так и быть. Пошли, — сдался Кагеяма и, видя как к Шоё вернулось прежнее одухотворение, не пожалел о своем решении. — Вот, смотри. Они прячутся здесь, — подплывая к трещине в волнорезе, сказал Хината. — О, вот один, — заметил связующий. — Хватай его! — обрадованно закричал нападающий. — Че? Как? Руками? — также брезгливо отозвался Кагеяма, удивленно глядя на краба, который дураком не был и сразу же сбежал. — Ну да, руками! Кагеяма, ты его упустил! — расстроился Шоё, снова заглядывая в трещину, выискивая еще одного краба. — Они кусаются, — сердито заметил Тобио. — Ну и чего? Не больно же. Меня вот ни разу не кусали. — Врешь, — прошипел связующий. — Да не вру! Их можно ловить руками! — обижено заверил парня Хината. — Ну, тогда докажи мне. Вот ты краба поймаешь руками, и тогда я тебе поверю, что они не кусаются, — заявил Кагеяма и взглянул на Хинату, сосредоточенно рассматривающего расщелину в волнорезе. — Вот один! — опять закричал Хината и, сделав из ладошек домик, попытался его схватить. Но краб сбежал. — Придурок, ты что творишь? — язвительно спросил Тобио. — А что не так? — не понял Шоё. — Ты что, бабочек ловишь? Краб же не улетит никуда. Надо его хватать пальцами, а не дом ему устраивать, — ехидно заметил связующий. — Ну, сам тогда и лови, раз такой умный, — обижено отозвался Шоё, — О, вот он!       И, следуя совету парня, Хината схватил приличных размеров краба и показал Кагеяме. — Теперь ты!       Тобио боязливо просунул руку в лощину и резко схватил маленького краба. — Молодец, Кагеяма! Поплыли, скорее их в ведро положим! — улыбаясь до ушей, сказал Шоё и погреб к берегу.       Вспомнил, как Шоё спасал маленьких прозрачных медузок. Тогда весь берег был в прозрачных желейных существах, которых выкинуло после шторма. — Зачем ты это делаешь? — спросил он, подходя к Хинате, который держал в руках медузу щупальцами вверх, — Для них это же ничего уже не изменит. — Для них, может, и нет, — пожал плечами нападающий, затем кинул медузу в море, — а конкретно для нее — да.       Как однажды и Тобио сам спас медузу. Большую, с щупальцами и разноцветную.       Видел, как какие-то дети тапками вытащили медузу на берег и побежали хвастаться матери, что спасли отдыхающих. Кагеяма вздохнул и продолжил постепенно заходить в воду. Но неожиданно рядом плюхнулся Хината с маской на лбу. — Кагеяма! Ты видел медузу? Огромная такая, да? — Которую дети вытащили? — апатично отозвался связующий. — В смысле вытащили? — не понял Шоё, — Да она же тут плавала только что! — Нет, она на песке, — и связующий мотнул головой в сторону берега. — Почему же ты ничего не сделал? — разочарованно проговорил нападающий, сразу погрустнев. — Я ничего не мог сделать, — пожал плечами Тобио. — Нет, Кагеяма. Ты просто не захотел ничего делать, — обиженно сказал Хината.       А Тобио будто разрядом тока шибануло. И эта фраза старшего действительно заставила его задуматься. Но думал Кагеяма недолго. Он тут же бросился на берег, схватил первое попавшееся ведро, извинился перед хозяевами ведра, поклонившись, и побежал к медузе.       Он пару раз ткнул её пальцем по шапке, проверяя не нагрелась ли она, и попытался засунуть её в ведро хотя бы наполовину. Но тут вовремя подоспел Хината со своей красной маской и, подцепив ей медузу, они смогли заснуть её в ведро.       А затем отправились к пирсу. Связующий выпустил медузу, перевернув емкость. Она плюхнулась в воду и стремительно куда-то направилась. — Ну вот. Дело хорошее сделали, — счастливо улыбнулся Шоё, довольно подпрыгивая на месте, — И отдыхающих никто не жалит, и медуза жива.       Но тут у Шоё нога подкосилась, и если бы Кагеяма его не поймал, то Хината бы точно сейчас плавал рядом со спасенной ими медузой. — Аккуратнее, придурок, пирс скользкий.       Кагеяма навсегда запомнил его счастливое выражение лица. И каждый раз вспоминал и улыбался как дурак. Хината был таким очаровательным, когда радовался. Ему очень шла широкая улыбка. И Тобио хотел бы делать все, чтобы он улыбался как можно чаще. Чтобы уголки его пухловатых губ каждый раз приподнимались, расплываясь в яркой, теплой и такой родной улыбке. Потому что, когда улыбался, Шоё был похож на солнце. На очень яркое солнце. И очень теплое.       И Кагеяма подумал, что и правда было бы лучше дернуть на какое-нибудь море с Хинатой. И в кое-то веке расслабиться и отдохнуть. А не вот это все.       Взять сап напрокат. Или лучше два. Один для Хинаты, другой для него. У него был бы синий, а у Шоё — зеленый. Они бы плавали, смотрели на рыб, медуз и дельфинов. И, может быть, даже половили бы крабов.       Чтобы снова увидеть его улыбку.       Чтобы снова получить свою дозу тепла.       Очень уж ему хотелось туда, где их было бы только трое:       Он, Хината и какое-нибудь море.       И думая об этом, связующий, не в силах больше бороться с болезненной усталостью, провалился в сон. — Тобио, ты уснул! — очнулся связующий от того, что за плечо его тряс Шоё. — Хината? — удивленно спросил Кагеяма, в упор смотря на рыжего парня, на котором из одежды были только темно-синие плавки с лазурными вставками на ногах. А затем заозирался вокруг. Его окружали высокие пальмы с какими-то плодами на них, а белый песок, словно теплый снег, приятно жег ступни. И посмотрев в другую сторону, Тобио обнаружил, что самое красивое в этом пейзаже определенно было море, которому не было видно ни конца, ни края. — Кагеяма, ты перегрелся? Я же говорил тебе, чтобы ты кепку надел! — проворчал Шоё. — Хватит разлеживаться и скорее пойдем кататься!       Он схватил его за руку и потянул к морю, на котором царил полнейший штиль. Хината прицепил лиш своего яблочно-зеленого сапа к ноге, схватил его под мышку, а другой рукой взял весло. И ловко прыгнул на надувную доску, отталкиваясь веслом от белоснежного песка.       Через какие-то полминуты он был уже далеко. — Ну, погоди, Хината. Я тебя сейчас догоню! — воодушевившись и почувствовав, что совсем уже не тошнит и не мутит, тут же прыгнул на свой синий и быстро погреб веслом догонять Шоё.       Его темные волосы развивались на несильном влажном ветру, а душа была очень легкой, и Тобио чувствовал, что его сейчас унесет далеко в море. Вокруг не было ни одной живой души, только они втроем:       Он, Хината и это море.       Тобио нашел нападающего глазами, а тот, заливисто хохоча, уплывал все дальше. Море было чистейшим и спокойным. Грести было легко. На душе тоже было легко. Ветерок приятно бил его по лицу. Тобио втянул влажный морской воздух носом, чуть выпятив грудь, и подумал:       Он счастлив.       Через какие-то несколько минут он нагнал Хинату и поймал нападающего за запястье. Шоё глянул на него своими прекрасными карими глазищами. Эта глубина всегда манила Тобио. Он думал, что было бы славно утонуть в этих глазах навсегда и остаться там. Эти любимые глаза цвета ореха Тобио всегда видел в своих грезах.       Этот образ Хинаты из его снов навсегда плотно отпечатался в сознании связующего. Хината еще со старшей школы занимал все его мысли, и все размышления «от» и «до» неизменно вело к чему-нибудь связанному с Шоё.       Он отпустил запястье Хинаты и, довольно улыбаясь, сложил руки на груди. А тот поманил его пальцем и прильнул к губам Тобио. Их губы были с привкусом морской соли, но обоим это нравилось. Это нравилось Кагеяме. Ему нравился Хината. Весь целиком. Нравилось видеть, как он сияет от счастья, пробивая удары, как хохочет над не смешными шутками их сокомандников, как тренируется. А сейчас нравилось видеть, как Хината, мокрый и очень довольный, расплывается во влюбленной улыбке, щуря глаза. — Знаешь, Тобио, — отстранившись, тяжело дыша, начал Хината.       В предвкушении признания Тобио сжал губы, дожидаясь. — Кагеяма, — Хината взял его за руку, — Я…       Мелодия напоминания, что пора выпить лекарство, заставила Тобио пробудится от сладкого сна. Волшебного сна, где все его мечты внезапно стали реальностью. Где они и правда были только втроем:       Он, Хината и море.       Где Хината и правда был влюблен в него.