Ветер перемен

             – Чжунли, – сказала Ху Тао, положив руки на бедра, – когда начальство говорит: «Идите на обед» – нормальные люди встают и идут на обед.       Чжунли промычал в знак подтверждения, но глаз не поднял, вместо этого продолжая перебирать разложенные на столе документы. Технически, он закончил работу с дневной документацией ещё десять минут назад, но эти бумажки – единственный барьер между ним и неудержимой силой в лице Ху Тао. Барьер, который он не хочет опускать несмотря ни на что.       Ху Тао вздохнула и хлопнула по столу, переворачивая бумаги и расшвыривая их вокруг. Если бы он действительно над чем-то работал, он был бы раздражён. – Как бы мне ни нравилась твоя личная этика и твой вечно трудолюбивый характер, пожалуйста, я умоляю тебя отложить работу и пойти поесть.       – Я в порядке.– Он пишет какую-то ерунду на ближайшем к нему листе бумаги. Если он будет выглядеть достаточно занятым, директор, возможно, откажется от своих замыслов и оставит его в покое. Ху Тао придется признать, что он сегодня никуда не пойдет, хочет он того или нет.       – Чжунли, – скулила девушка, вытягивая последний слог его имени. – Своим хмурым видом ты разрушаешь всю атмосферу. Нам нужен перерыв. Пожалуйста, ну кто сможет работать в таких условиях?       – Мы в похоронном бюро.       – И что с того! – Ху Тао застонала и всплеснула руками. – То, что Чайлд сегодня занят и не может пообедать с тобой, вовсе не значит, что ты должен просто пропустить обеденный перерыв и заставить всех нас вариться в своем меланхоличном настроении!       – Хотя я, как всегда, ценю вашу заботу, со мной все в порядке.       – О! – Ху Тао поднимает палец, и Чжунли внутренне стонет, задаваясь вопросом, какая запутанная идея пришла ей в голову сейчас. – Придумала! Если ты так скучаешь по Чайлду, почему бы тебе не принести ему обед в Банк Северного королевства! Я уверена, ему бы это понравилось, и… – она подтолкнула Чжунли локтем и поиграла бровями. – И, насколько мне известно, тебе тоже.       – Нет.       – Ух! Ты невозможен, Чжунли! Я не могу в это поверить. Ты дуешься. Ты взрослый человек, и ты дуешься.       – Я никогда в жизни не дулся, как вы так красноречиво выразились.       – Знаешь, Чжунли, – сказала она, наклоняясь над столом, с блеском в глазах, заставлявшим более слабых духом уносить ноги, – все когда-то бывает впервые.       

      Нежный ветерок. Тихий шепот. Мелодия, доносимая ветром, такая мягкая и тихая, что ни один смертный не мог ее услышать.

      Ветер перемен.

             От неожиданности Чжунли сломал ручку. Деревяшка раскололась напополам и черные чернила брызнули во все стороны. Не желая пачкаться, Ху Тао отпрыгнула назад. Мужчина вопреки обыкновению вскочил без обычных грации и уравновешенности. В спешке он перевернул стул и тот с грохотом упал на пол.       – Я должен идти. – Ветер перемен. Знак возвращения домой, но прежде чем поверить ощущениям, Чжунли должен увидеть всё собственными глазами.       – На обед!? – захлопала в ладоши Ху Тао. Ее глаза заблестели от удовлетворения, показывая, что она выиграла этот раунд.       – Нет. Боюсь, мне придется ехать гораздо дальше, чем до Ванмин.       – Чжунли?       – Ху Тао, я постараюсь сделать все возможное и успеть вернуться к завтрашнему рабочему дню, но полагаю, что это дело займет у меня чуть больше дня. Будьте уверены, я вернусь, как только смогу, и отработаю столько часов в обед, сколько потребуется, чтобы наверстать упущенное время.       – А? Что тебя вдруг так разозлило? Не то чтобы я жаловалась. Что угодно, лишь бы избавиться от твоего хмурого и угрюмого настроения.       Чжунли поставил стул и смахнул пыль с брюк. – Вы, как всегда, слишком добры, Ху Тао.       – Бывай! – пропела Ху Тао, махнув рукой. – Должно, это нечто очень важное, раз оно смогло так вывести из равновесия терпеливого и упорядоченного Чжунли. Но и думать забудь о работе в обеденный перерыв! Последнее, что нужно моему бизнесу – это раздосадованный Предвестник Фатуи, и только потому, что ты с ним не пообедал.              Чжунли не безрассудный человек. Возможно, в прошлом, но никогда в качестве Чжунли. Когда он выходит из похоронного бюро Ваншэн, и ветер, легкий и озорной, треплет его волосы и окутывает теплым и знакомым одеялом, он думает, что, возможно, сейчас самое время наверстать упущенное время. Ибо именно чистый импульс заставляет его мчаться через гавань Лиюэ, не задумываясь. Путешествие, которое неизбежно приведет его от похоронного бюро Ваншэн до Мондштадта.       Когда Чжунли – тогда ещё Моракс – в последний раз наносил визит к соседям Лиюэ, Мондштадтом назывался город, ныне лежащий в руинах. То, что когда-то было величественными, царственными колоннами из камня тончайшей резьбы, что поддерживали возвышающийся Лунный город, с течением времени превратилось в стачиваемые в пыль обломки. Впервые Чжунли не повернул на северо-запад к разрушающимся руинам при пересечении границы между Лиюэ и Мондштадтом. Вместо этого он направляется на север.        Прогулка между Каменными воротами и местом, где стоит новый Мондштадт, приятна. Погода хороша: яркое солнце балует своими теплыми лучами всю природу, освещая сиянием холмы и горы. Приятный ветерок проносится над озером, над равнинами и кряжами скал. Опавшие листья и семена одуванчика плывут по воздуху, подхваченные легким ветром, который никогда полностью не утихает.       Тот же ветер сопровождает Чжунли в его путешествии.       Причина у столь резкого путешествия до Мондштадта у него была и даже значительно расстояние не стало проблемой – Чжунли сократил значительную часть пути, используя путевую точку в гавани Лиюэ и Статую Семи на болоте Дихуа. 500 лет назад Барбатос исчез – просто внезапно растаял, никого не предупредив. Моракс и Барбатос, хотя и были друзьями, виделись нечасто, поскольку чаще всего встречи заканчивались попытками Моракса обрушить на его дорогого друга гору. Поэтому Гео Архонт не находил странным, что их пути какое-то время не пересекались. Но когда пятьдесят лет превратились в сто, а те в двести, он начал задаваться вопросом, не случилось ли чего с другом. Полтысячелетия назад мир Тейвата находился в состоянии хаоса. Катаклизм не обошёл стороной ни одного уголка земли, и Мондштадт не стал исключением. Моракса не удивило, что его старый друг после всего этого захотел отдохнуть. Древний Бог отдохнул бы, если бы мог – если бы считал сию затею достаточно безопасной.       Чжунли вздыхает. Возможно, скоро и Моракс наконец обретет покой.       Внезапно налетел порыв ветра посильнее. Потоки взъерошили его волосы и заставили фалды пальто развеваться на ветру. Он фыркает. Озорник, ветер Мондштадта как всегда.       Одним из первых признаков жизни людей, встретившихся Чжунли в Мондштадте, стали обширные виноградники Винокурни Рассвет. В памяти невольно всплывают воспоминания о вине из одуванчиков и первых семи обедах, вызывая краткий приступ тоски в груди. Все путешествия имеют свой закономерный конец, но бывают моменты, когда трудно не желать еще одного дня.       Чжунли обратил взор в небеса. Не в первый раз он задавал себе вопросом, последний ли он из семи. Что это будет означать для мира, если его испытание окажется успешным и его контракт с криоархонтом вступит в силу?       – Сэр?       Перед ним стоял хорошо одетый человек. Склонив голову набок, он, вероятно, ожидал ответа.       Чжунли моргает.       – Я могу вам чем-нибудь помочь?       – Может быть, вы знаете, где я могу купить бутылку вина из одуванчиков?       Мужчина усмехнулся. – Если вы ищете вино из одуванчиков, то вы попали по адресу, хотя большинство людей не приходят прямо на винодельню, когда хотят заполучить бутылку. Просто следуйте за мной, сэр. Винокурня Рассвет варит лучшее вино во всём Тейвате.       Миг – и Чжунли обнаруживает себя сидящим в гостиной поместья Рассвет при винокурне, обслуживаемый Эльзером – немолодым мужчиной, представившимся дворецким мастера Дилюка Рагнвиндра.       – Вы когда-нибудь пробовали знаменитое вино из одуванчиков Мондштадта? – спрашивает Эльзер, наливая ему стакан.       – Несколько раз, да. Но не…– Чжунли делает глубокий вдох и медленно выдыхает. – Но в последнее время не доводилось. Да, действительно довольно долгое время.       – Долгое? – раздался голос позади него. Дилюк Рагнвиндр входит в комнату с видом, вызывающим доверие и требующим уважения. – Надеюсь, памятка из него хорошая.       Молодой мастер сел напротив, и Чжунли улыбнулся. Хорошая памятка, да. Почти все его воспоминания о вине из одуванчиков, несомненно, хорошие. После войны архонтов, когда он спокойно сидел и выпивал с друзьями, с людьми, которые поняли, через что он прошел. Это воспоминания, на которые он всегда будет смотреть с любовью – даже если эти воспоминания часто заканчиваются очень пьяным и очень громким бардом.       – По выражению вашего лица я понимаю, что это действительно очень приятное воспоминание.       Чжунли вернулся в реальность. Нет слов, способных описать это чувство, бурлящее в его груди. Способных описать всю ту скорбь и ту любовь, которые он испытывал к своим давно ушедшим друзьям. Эти чувства как полузабытые знакомцы. Возможно, когда настанет день скинуть бремя титула Гео Архонта, он сможет оценить то, что было потеряно.       Но на данный момент это не время, не место и не тот человек, чтобы распаковывать все это, поэтому Чжунли просто кивает и говорит: – Вино в Мондштадте действительно самое лучшее.       – Что ж, я надеюсь, что оно сумеет еще раз оправдать ваши ожидания.       – Несомненно, так и будет.       – Итак, – говорит Дилюк, откидываясь на спинку стула. – Что привело вас в Мондштадт? Уверен, вы проделали весь путь из Лиюэ не ради бутылки мондштадтского красного, какой бы репутацией оно ни обладало.       Дилюк Рагнвиндр бдителен. Лицо его являет собой образец аристократической холодности, но в глазах горит опасный огонь, а голос решителен и сух. Даже проходящий мимо человек скажет, что не просто так два незнакомца сели выпить за встречу. Дилюк оценивает гостя по одному ему известным критериям.       – Вы правы, мастер Дилюк. Я проходил мимо винокурни, когда меня одолели воспоминания давно минувших дней. И я подумал – было бы неплохо взять бутылочку. Ностальгия – это чудо, и она достаточно сильна, чтобы заставить даже меня отклониться от задуманного путь.       Дилюк кивает. – Вы сказали, что здесь мимоходом. Где же ваш конечный пункт назначения?       – Боюсь, не уверен. Я ищу кое-кого, хотя точно не знаю, где его искать.       – Кого-то конкретного?       – Да. Старый... друг. Да. Много лет назад он... отправился в путешествие. И только недавно у меня возникло подозрение, что, возможно, он вернулся. Но я не знаю, где его искать. В планах было отправиться в город и начать поиски там. А если не удастся, попытаюсь пойти туда, куда меня поведут ветры.       – Значит, не знаете где его искать?       – Прошло много лет... – нерешительно начал Чжунли. – Мы очень давно не виделись. Скажите мне, мастер Дилюк, вы не замечали кого-нибудь нового в городе? Вы ведь часто бываете там по делам?       – Никто не приходит на ум. Разве что… – Дилюк гримасничает.       – Ну?       – Разве что, этот никчемный пьяница бард.       Чжунли резко выпрямился во весь свой немалый рост. – Бард?       За многие тысячелетия своего существования Гео Архонт сменил немало обличий. Но Барбатос другой. Всё время, что его знал Чжунли, тот носил лишь одно лицо – то же, что и тогда, когда впервые принял человеческий облик. Лицо того безымянного барда, знакомого Барбатоса задолго до того, как элементаль стал Анемо Архонтом.       – Хм, да. Он приехал в город всего несколько дней назад и уже зарекомендовал себя как талантливый рассказчик и беспрецедентный пьяница. С тех пор, как он приехал, в моём заведении он упивался вусмерть не менее половины всех проведённых там вечеров.       Если это не тот Барбатос, которого Чжунли знал на протяжении веков… – Расскажите побольше об этом барде. Возможно, он тот самый друг, которого я ищу.       Дилюк фыркнул и откинулся на спинку стула, выглядя полностью лишённым сил. – Этот бард – проклятие моего существования. Вы бы знали, сколько горя он мне причиняет. Мне стоит начать его выгонять, как только увижу.       Как бы Чжунли не пытался, сдержать смех ему не по силам. Больше нет никаких сомнений. Барбатос вернулся, как всегда пьяный и как всегда огурчиком. Снаружи свистит ветер и разносит знакомый озорной смех, словно говоря, что Чжунли только что собрал последний кусочек головоломки. Проклятие его существования – вот удачный способ описать его отношения с Барбатосом. – Мы друг друга стоим.       – О? Это не то, как люди обычно описывают дружбу, господин Чжунли.       – Несмотря на то, что он доставляет неудобства, мой друг умеет проникать в сердца всех.       – Возможно, этот бард и твой друг – одно и то же. Он наверняка уже покорил сердца половины Мондштадта. – Дилюк вздрогнул от представших перспектив.       – Но не ваше, мастер Дилюк?       – Этот бард – Венти, кажется, его зовут – не смог бы проникнуть в мое сердце, даже если бы его личность полностью изменилась.       – Достойное, но бессмысленное предприятие.       Дилюк словно про себя забормотал. – И что именно это должно означать?       Чжунли поднимает руки перед собой в примиряющем жесте. – Никакого вреда, уверяю вас. Я говорю только из личного опыта. Хотя его пение является позором самого слова искусство и он меня бесконечно раздражает, я все еще проделал очень долгий путь, чтобы проведать его, получив малейший признак того, что он вернулся. Достаточно сказать, что, несмотря на все его пороки, он все еще мой друг.       – Похоже, вы совершенно уверены, что Бард Венти, о котором я говорю – это тот самый потерянный друг, которого вы ищете.       – Ну, тогда я знал его под другим именем. И, можно сказать, под множеством прозвищ. – Отсутствующий архонт. Жесткое. Может быть, даже жестокое, учитывая, что Чжунли до сих пор не знает о причинах столь длительного отсутствия Барбатоса. Возможно, по мере того, как тянулось время без работы, тот старый Чжунли ожесточался, а его разочарование постепенно переросло в беспокойство, обратившееся горем. Хотя 500 лет – не так уж и много, для полного отсутствия новостей об Архонте это срок не малый. Особенно для Барбатоса. Бог-элементаль пусть и покинул свой народ во имя свободы в пролом, все еще приходил выпить со своими товарищами, неизменно держа в руке вино из одуванчиков, которым так гордился. – Но я уверен в своей оценке.       – Тогда?       – Мы с другом знаем друг друга очень давно. Я уверен, что гораздо дольше, чем кто-либо из нас хочет признать.       – Ну, полагаю, вам придется съездить в город и убедиться в этом самому. Обязательно зайдите вечером во все таверны, и я уверен, что у вас не возникнет проблем с поиском того самого Венти, о котором я говорю.       – Хм, да. И ещё кое-что. Прежде чем я уйду, у меня к вам будет один вопрос. Этот бард, он не говорил чего-нибудь особенно нестандартного или смешного?       Уголки губ Дилюка опустились, и выражение лица стало серьезным. – Я стараюсь лишний раз с ним не заговаривать.       – Он настойчив. Уверен, что вы разговаривали с ним хотя бы один раз. Возможно, он утверждает, что он тот, кем он явно не является.       Дилюк пристально смотрит на Чжунли. – Если и так, то будьте уверены, господин Чжунли, у меня нет привычки раскрывать чужих секретов.       Чжунли кивает. Хорошо. – Тогда у него уже есть друг. Я беспокоился об этом, но, похоже, он в надежных руках.       Дилюк бормочет. – Какой-то нехороший, пьяный бард – это не моя ответственность.       – Конечно, нет. Я бы никогда не намекнул на такое. – Чжунли поднялся. – Ну что ж, мастер Дилюк, вы скоро отправитесь обратно в Мондштадт? И если да, не могли бы вы взять вино, которое я купил, и передать его этому барду, если вы встретите его снова?       Дилюк гримасничает. – Вы хотите, чтобы я-       – Да, – сказал Чжунли, перебивая. – Передайте ему: «С возвращением!». А если он станет расспрашивать, пожалуйста, сообщите ему, что вино – подарок от старого друга. Хотя я бы с удовольствием сделал это сам. Но к сожалению, моё путешествие довольно неожиданно и мне следует как можно скорее вернуться. Я нашел то, ради чего отправился в Мондштадт, благодаря вам, мастер Дилюк. Нет причин задерживаться.       – Я думал, вы прибыли, чтобы найти своего друга?       Чжунли улыбнулся. – И он был со мной все это время. Спасибо за вашу помощь. Здесь я попрощаюсь с вами.       Дилюк моргнул, а затем пробормотал: – Пусть Анемо Архонт защитит вас.       Чжунли засмеялся. – Спасибо, мастер Дилюк.       Несколько мгновений спустя Чжунли снова вышел на дорогу и направился туда, откуда пришел. У Каменных ворот, где встречаются две их земли, Чжунли остановился и снова греется под теплым солнечным светом, улыбаясь и глядя в небо.       – С возвращением, – прошептал он и кажется – Слово Властелина Камней! – что ветер прошептал ему в ответ.