L’amour est une sottise faite à deux

L’amour est une sottise faite à deux

Любовь – это глупость, сотворенная вдвоем.

В зале ужасно жарко и душно. Хочется, чтобы всё это поскорее закончилось. Хочется вернуться домой, сбросить пиджак и просто упасть на кровать. И больше никогда не выходить на люди. Чтобы никто не приставал с расспросами и фальшивыми улыбками. Половину людей, что подходили к нему, Хёнджин даже не знал, но всё равно должен был быть с ними мил и отвечать на все их вопросы и комплименты, не забывая похвалить их в ответ. И всё потому, что он сын своего отца. Будущий наследник. Поэтому он должен был быть на очередном приёме. Даже если ему не хотелось. - Какие они назойливые, - закатывает глаза непонятно откуда взявшийся Сынмин, когда очередные деловые партнёры Хвана старшего отходят на расстояние, с которого точно не услышат недовольный голос парня. - Мин, а ты - то тут откуда? - Хёнджин удивлённо вскидывает брови. В списке гостей семьи Ким не значилось. - Злостно проник в твой дом через балкон, чтобы спасти тебя от всех этих напыщенных фальшивок, - усмехается парень, но, ловя недовольный взгляд тёмных глаз, говорит уже серьёзно. - Отец не мог прийти из - за деловой поездки, но в последний момент решил хотя бы меня послать. Вот ты, наверное, меня в списке гостей и не увидел. - Ясно, - кивает Хван и посылает дежурную улыбку проходящей мимо женщине, не забыв слегка поклониться. - Интересно, а нас когда - нибудь перестанут выставлять на всеобщее обозрение, словно собачек на выставке? - задаёт риторический вопрос Сынмин, не смотря на Хвана. Тот в ответ лишь хмыкает. - Давай сбежим, - шепчет вдруг Ким, лукаво улыбаясь. - Нам же влетит, - колеблется Хёнджин, хотя на лице сама по себе появляется лёгкая полуулыбка, стоит ему только посмотреть на парня. - Живём один лишь раз, - ещё шире улыбается брюнет, слегка наклоняясь, чтобы снизу вверх посмотреть в тёмные глаза, в которых ещё плещутся остатки неуверенности. - Да и здесь же так скучно. И Хёнджин сдаётся.

° ° °

- Знаешь, иногда мне хочется просто оказаться там, где никто не знает моего имени, - выдыхает в ночную прохладу Хван. Они идут по тёмной улице Сеула. Сынмин взял на себя роль проводника и специально вёл их по довольно безлюдным улицам. Парень успел изучить почти каждый закоулок города, знал обходные пути и более короткие ходы. Сынмин никогда не был паинькой, не хотел быть ручным пёсиком для отца, поэтому побеги из дома стали для него обычным делом. Многие мечтают о такой жизни, как у Хёнджина или Сынмина, но, когда ты действительно живёшь в золотой клетке, оттуда хочется сбежать. - Пойдём, - словно игнорирует чужие слова Ким и хватает друга за запястье, утягивая вперёд, заставляя ускорить шаг. Через некоторое время перед глазами вырастает здание знакомого торгового центра. - Мин, ты серьёзно? Что мы забыли тут? - Хёнджин удивлённо и несколько раздражённо смотрит на Кима. - Просто подожди, - парень выглядит несколько взволнованно, глаза бегают, словно Сынмин боится, что их вот - вот поймают и отправят по домам. И Хёнджин снова просто следует за другом.

° ° °

- Ты хотел оказаться там, где никто не знает твоего имени, - расплывается в лукавой улыбке Сынмин. Он слегка кружится по помещению, раскинув руки в стороны. - Они не знаеют твоего имени, - и парень начинает негромко смеяться. Хёнджин тоже расплывается в дурацкой улыбке. Они стоят перед высоким аквариумом, за толстыми стенками проплывают стайки разноцветных рыбок. В помещении довольно темно, на лицах играют синие тени, свет идёт только от искусственной слабой подсветки из аквариумов. - Ты прав, - всё ещё улыбается Хван. - Рыбы действительно меня совсем не знают. И тебя тоже. - И им всё равно на то, кто мы, где мы, кто наши отцы, - шепчет Сынмин, с благоговением смотря на безмолвных обитателей за стеклом. Парень запрыгивает на довольно широкий выступ перед аквариумом и садится, скрестив ноги. - А ещё они молчат. И они настоящие, - Хёнджин усаживается рядом и спустя пару секунд кладёт свою голову на плечо друга. Они некоторое время молчат, наслаждаясь тишиной и любуясь рыбками. - Знаешь, - не поднимая головы, первым нарушает тишину Хван, - без тебя моя жизнь была бы просто невыносимой. Мне всегда диктуют, как надо жить, что делать, как поступать. Меня таскают на приёмы, показы, заставляют улыбаться и быть хорошим. Быть идеальным. И мне не хватает сил спорить. А тебе хватает. Хватает духу сбегать из дома, хватает смелости ослушаться отца. И несмотря на все трудности, ты продолжаешь улыбаться. И заставляешь улыбаться меня. Сынмин молчит. Хёнджин поднимает голову с плеча друга и внимательно смотрит ему в лицо, пытаясь прочитать его. Ким не отводит взгляда от аквариума, но глаза его непривычно блестят. Синий свет образует на лице парня красивые тени, придавая ему какой - то таинственный и волшебный оттенок. Губы слегка приоткрыты, но, кажется, будто он совсем не дышит, словно превратился в идеальную восковую статую. Хёнджин подаётся вперёд, но застывает в миллиметре от чужих губ. Сынмин тихо выдыхает и, наконец - то, переводит взгляд на Хвана. Тот, не мигая, смотрит в чужие большие глаза и выжидает ещё секунду, словно ждёт разрешения или даёт последний шанс отодвинуться. Но Ким остаётся на месте и всё также смотрит в тёмные глаза напротив. И Хёнджин преодолевает этот жалкий миллиметр между их губами. И им всё равно, что будет потом. Что подумают отцы, когда узнают. что их сыновья сбежали с приёма. Им плевать, как сильно им влетит и что будет дальше. Для них сейчас есть только они сами, молчаливые рыбы за стеклом и любовь, медленно пропитывающая воздух. Для них важно только сейчас.