Всегда...

Мало кто знает, что чувствует ребёнок, которому с самого раннего детства сказали, что он не родной. И вот я это тоже знаю. Когда мне было три, и я попыталась позвать маму, она сказала мне, чтобы я не называла её так и что папа вовсе не папа. С того самого дня у меня есть только опекуны Люк и Саманта Протти, люди, которые привезли меня из Великобритании в Беларусь. Примерно в тот же год они начали отдавать меня заниматься в различные кружки и секции, чтобы я всегда была чем-то занята. Мне казалось, что я попробовала буквально всё в этой жизни: гимнастика, балет, фортепиано, гитара, сценическая речь, театр, конный спорт, лепку, гончарное дело, рисование, плавание, прыжки с вышки, вышивка крестиком и гладью, вязание, макраме, кулинария – это лишь часть моего послужного списка, но хватало меня всегда не больше, чем на месяц. Только два занятия я начала в детстве и продолжаю ими заниматься сейчас. Фигурное катание и пение были моей отдушиной. Я действительно любила этим заниматься и занималась постоянно. А потому уже в 6 выступала за сборную секции и пошла учиться в школу со спортивным уклоном. Постоянно пела. С самого раннего детства мой день был расписан буквально по минутам, а о друзьях я не могла даже и мечтать: они вообще не вписывались в мой график. При этом я не могу сказать, что Люк и Саманта были плохими опекунами. Нет, напротив, они просто прекрасные, добрые, умные, но их опека была слишком сильной. С другой стороны, они старались дать мне лучшее образование. Я прекрасно знала три языка: английский, русский, белорусский, могла неплохо разговаривать на украинском и немецком. – Лиза, всё хорошо, но постарайся в следующий раз двигаться менее пластично. Хорошо? – моя учительница по вокалу ласково смотрит на меня. – К твоему пению претензий вообще нет. Но вот движения должны быть чуть проще. Поняла? – Не очень, – мне 5 и я не понимаю, что я сделала не так. – Почему я должна танцевать некрасиво? – Лиза, солнышко, смотри, – она присела на корточки рядом со мной и посмотрела в глаза. – Другие детки не умеют так двигаться, а вы поёте в коллективе. Я вышла с занятия в лёгком недопонимании: почему, если не умеют другие, должна страдать я? Я не умею делать плохо. Меня всегда учили двигаться идеально, я не понимаю, как я должна сделать это? – Эй, Лиза! – ко мне со спины подошли Маша и Милена. – Хватит задаваться тем, что ты там на коньках катаешься! Подумаешь, научилась! Там же ничего сложного нет! – они толкнули меня и убежали. Я шла на каток очень грустной. Маша и Милена были лучшими подружками, а я всегда была одна. Конечно, ничего сложного. Тренировки три раза в неделю по четыре часа, два из которых – растяжка и отработка движений в зале, а другие два – тренировка на льду. Хотя на катке я тоже никому не нравилась. Тренер всегда пытался приободрить меня, но у него не сильно получалось. – Лиза, а твои родители придут посмотреть выступление? – Юля будто специально каждый раз задавала этот вопрос. – Юленька, у тебя память как у золотой рыбки, – этой фразе меня научил тренер, которому изрядно надоело моё плохое настроение и жалобы на сокомандницу. – Что?! – она была просто в шоке. – Что слышала. Ты же знаешь, что мои опекуны никогда не пропускают ни одно моё выступление. А вот про твоего отца такого не скажешь, – откуда во мне эта язвительность? После подобных диалогов она всегда затыкалась, а я становилась лидером команды не только по катанию, но и по дерзости. Однако в этот раз я вернулась домой к недовольной Саманте. – Лиззи, как это понимать? Мне только что звонили из музыкальной студии и сказали, что ты не будешь петь в коллективе. – Я... Я... – я смотрела на неё широко раскрытыми глазами и ничего не понимала. – Мне сказали, что ты не можешь работать с другими детьми. Почему? Что случилось? – я кажется поняла, о чём она. – Саманта, мне сказали, что я слишком хорошо двигаюсь и надо хуже. А я не понимаю, как так можно сделать... – я опустила глаза в пол. – Хахаха! – Саманта звучно рассмеялась. – Всё в порядке, малыш, я знаю об этой ситуации. Теперь ты будешь петь только соло. Я хотела проверить: расскажешь ли ты правду. Молодец, хвалю! Мне стало намного спокойнее, я пошла к себе в комнату. Люк пришёл домой с работы и сразу направился ко мне. – Лиззи, что произошло на тренировке? Ты зачем обидела Юлю? – Люк, я не хотела. И вообще она начала первой! – мне всегда говорили, что я была слишком серьёзной, но иногда детский нрав всё же пробивался. – Опять про родителей?– я кивнула. – Ладно, но прошу тебя, просто прекрати обращать на неё внимание. Жизнь всегда шла невероятно спокойно, правда бывали в ней небольшие казусы вроде ребят из класса по вокалу, спортсменов из команды и учителей английского. Последние, кстати, моя самая большая проблема, так как английский – мой родной язык, и знаю я его просто прекрасно: дома я разговариваю с опекунами только на нём. Но вот они считают, что я его совершенно не понимаю и не знаю. – Блейк, завтра же родителей ко мне на разговор! – новая англичанка ещё даже не представляла, что за сюрприз её ожидает. – Но у меня нет родителей. Есть опекуны, – я была десятилетним сверх спокойным ребёнком. – Мне плевать, кого ты приведёшь. Я им выскажу всё, что я думаю о твоём знании моего предмета. А точнее: о его полном незнании. Сегодня тебе 2 в журнал. Сразу после школы я поехала на вокал. Но сегодня меня ждало счастье: мы позанимались минут десять и меня отпустили. Я брела по городу и думала о том, как же я хочу всё бросить и уехать далеко-далеко. Через два дня наступит зима. Мой день рождения 1 декабря, и Саманта с Люком обещали что-то мне рассказать. Но сейчас вообще не об этом. Я хочу уехать, бросить спорт, бросить пение и просто попасть в сказку. Плевать на то, что я люблю всё это, я хочу найти друзей и приключения. А ещё я очень хочу увидеть маму и папу. Какие они? Я каждое Рождество загадываю увидеть их, но вера в чудо постепенно угасает. Я посмотрела на часы: пора домой. – Саманта, я дома! Саманта? – никто не отзывался. На кухонном столе лежала записка: «Вернёмся поздно. Еда в холодильнике. Будь умницей». Я поела, сделала уроки и решила немного попеть, раз уж занятия не было. Тем более, что скоро должен был быть конкурс и преподаватель попросила выбрать песню для него. Я подошла к компьютеру и стала выбирать музыку. Не то, не то, опять не то, это тоже не подходит. Эта! Старая песня, но какая же она душевная. В этой песне поётся про надежду, про то, что она помогает в жизни. Надежда. Единственное, что у меня есть. Чтоб только о доме в ней пелось... Где же мой дом? И что такое дом? Ответ на эти вопросы я не знала, но я понимала, что сейчас я не дома. Дом – это что-то большее, чем просто место. Я позвонила преподавателю по вокалу и сказала ей про эту песню, она похвалила мой выбор. Утром меня разбудил Люк. – Лиззи, завтракать! – я нехотя раскрыла глаза. – Доброе утро! Люк, Саманта, учительница по английскому просит кого-нибудь из вас подойти к ней. – Я так понимаю, ты не знаешь английский? – Саманта отпила кофе и засмеялась. – Ну что, любимый, кто сегодня устроит шоу? – Давай я. Ты ходила к прошлым двум. И это явно будет последний раз, так что я не упущу эту возможность. – Точно! Люк, мы устроим ей двойное шоу! – Как мародёры МакГонагалл? – Саманта сначала засмеялась, а потом строго посмотрела на мужа. – Любовь моя, не забывай. – Она всё равно всё узнает завтра. – Что я узнаю? Кто такие мародёры? Кто такая МакГонагалл? О чём вы? – Узнаешь завтра, – Люк потрепал меня по голове. Все втроём мы зашли в школу. – Ну, Лиззи, показывай, где логово этого дракона? – Люк, не шути так. Она на самом деле хорошая, просто она не знает язык так, как знаем его мы, но думает, что знает лучше. – То есть она просто странная, – Саманта тихо хихикнула. Мы поднялись на третий этаж. – Елена Ивановна, вы просили зайти. – А, так это наша бездарная девочка. Ну заходи. Опекунов привела? – Конечно. Саманта, Люк, заходите, – они вошли вместе с директором. Меня попросили выйти из кабинета, но я начала подслушивать. Некоторые обрывки фраз звучали очень интересно. – Как вы вообще смели в такой интонации разговаривать с нашей конфеткой? – хаха, Люк, ну ты даёшь. – Вот, посмотрите на её паспорт, – хлопок по столу. – Какая страна? – ого, не знала, что Саманта может быть такой. Они ещё долго что-то обсуждали, но вот директор пригласил меня обратно в кабинет. – С этого дня мы ставим ей автоматом 10 и освобождаем от посещения уроков иностранного языка, – эти слова безумно обнадёживали. Кое-как отсидев учебный день я пулей рванула на тренировку. – Так, сегодня занятия не будет, а с понедельника мы начинаем тренироваться каждый день, так как в феврале у нас отбор городской команды, в апреле – республиканской, а в мае – международный конкурс в Лондоне. Это ваш билет в большой спорт и Олимпийскую сборную. Особенно советую к этому присмотреться тебе, Блейк. Ты самая сильная, и тобой уже заинтересовались в комитете, так что подбирай программу. Я верю, что даже на международных соревнованиях ты с лёгкостью возьмёшь золото, – тренер просто ушёл. 1 декабря. Дома было как-то подозрительно тихо. Я вышла из комнаты и прошла в кухню. – С днём рождения, Элизабет! – Люк и Саманта стояли рядом с коробкой пирожных. – Спасибо, конечно, но вы напутали. Я же Лиззи, – я ничего не понимала. – Мы вообще ничего не напутали. Элизабет – твоё настоящее имя. Мы скрывали это от тебя, – спасибо за интересные подробности Люк. – Также как и тот факт, что ты – волшебница! – Ты шутишь! Ахахах! Смешно! – Вообще-то, он говорит правду, – Саманта стала очень серьёзной. – Ты, как и твои настоящие родители, как и мы, являешься волшебницей. Поэтому с 1 сентября ты будешь учиться в Хогвартсе. Мы останемся в Великобритании после конкурса и будем готовить тебя к учебному году. – Вы что, белены объелись? Какая магия? Я ничего не понимаю? Они достали палочки и синхронно сказали: «Люмос», на концах палочек появились огоньки. Потом они продемонстрировали ещё несколько похожих заклинаний и предупредили, что об этом нельзя знать никому. Начались самые тяжёлые и одновременно странные дни. Я много пела и тренировались, но при этом пыталась как-то свыкнуться с тем фактом, что я ещё и волшебница. Но в этом явно было кое-что хорошее: я смогу узнать хоть что-то о родителях. Эта мысль придавала сил, чтобы двигаться к своим целям. Январь – первое место в конкурсе по вокалу, я сообщаю преподавателю, что ухожу из музыки. Февраль – золото на городском отборе. Апрель – золото на республиканском отборе, я становлюсь главным фаворитом своей команды. Май – чемпионат в Лондоне. – Приглашаем на лёд сборную Республики Беларусь и их главную фаворитку Элизабет Блейк! Мы откатали общий выход. И я пошла менять костюм для своего номера. Блин! Кто-то разрезал шнурки на вторых коньках. Завидуют. Я поймала на себе злобный взгляд Юли. Ах ты змеюка! Я злобно посмотрела ей в спину, и её мастерка загорелась! ОГО! Это что, я сделала?! Я подумала о том, чтобы это потухло, пока никто не заметил. Так и произошло. Надо будет поговорить об этом с опекунами. Я откатала свою программу великолепно. У меня получился тот сложный прыжок! Ни разу не получался, а тут взял и получился! А мы хотели его убирать. Мы ждали объявление результатов. Ведущий появился на льду. Он объявил третье и второе место: француженка и австрийка. Немного решил потянуть интригу перед объявлением первого. – Хей, Лиза, а ты не боишься проиграть? Не занять даже третье место? - Юля подошла ко мне со спины. – Нет, в отличие от тебя я умею достойно выигрывать и также достойно проигрывать, – я неотрывно следила за льдом. – Итак, я спешу сообщить, что в этом году у нас так получилось, что приз зрительских симпатий совпал с первым местом. Элизабет Блейк, Республика Беларусь! Поздравляем! – я выехала на лёд и встала на пьедестал. – Желаете что-нибудь сказать? Я поблагодарила всех, кто помогал мне прийти к этой победе: тренера, Саманту, Люка – и сообщила о том, что навсегда ухожу из большого спорта. Сказать, что все были в шоке – это значит не сказать ничего. Начало лета мы провели с опекунами в экскурсиях по Лондону, а в конце июля они привели меня к какому-то необычному месту и взмахнули палочками. – Добро пожаловать в Косой переулок! – Люк подвёл ко мне какую-то женщину. – Это профессор Минерва МакГонагалл, она будет с тобой до начала учебного года. *от лица Северуса* – Минерва, я очень прошу, поживи с ней у меня дома, немного подготовь её к тому, с чем ей придётся столкнуться. И сохрани тайну. Биббо, ты будешь жить со мной здесь. Альбус, умоляю, сделайте всё, чтобы об этой тайне никто не узнал. Я раздал все указания и ушёл к себе в комнату. Совсем скоро я увижу тебя, доченька. Надеюсь, мой небольшой подарок в доме сможет тебе помочь. Вивиан, я обещаю, что с ней всё будет хорошо. Я расскажу ей, кто она, но не сразу, малютка, не сразу…