без тебя больно

больно. очень больно. боре хочется выть от боли под ребром. не под тем, где черная весна набита, а там где ванина дата рождения навечно выписана. киса тупой. он параллель между их датами рождения провести не может. видел, что у хэнка на груди его, блять, дата рождения. но видимо слишком ебанутый. или не хочет принимать действительное. он пидор. только почему он заставляет страдать борю? когда он идет сосаться с очередной пассией, хэнку хочется сдохнуть. ему больно. не только морально, но и физически. от этой боли хочется выть и лезть на стены. кожа начинает гореть, будто кипящей водой облили. больно, будто изнутри режут. когда ваня с ними начинает спать, то становится совсем плохо. его соулмейт дебил. который не думает о нем. это сложно признать.       — кис, ты о соулмейте подумай, ему больно, когда ты с другими целуешься, — боря наконец поговорить решил, устал от постоянной боли.       — а че больно-то? — киса будто не понимает. конечно. ваня этой боли не чувствовал. боря даже смотреть в сторону других перестал, когда понял, что они с кисой души родственные. а вот киса с каждым трипом все сильнее гуляет. целуется чуть ли не каждый день, в тот момент, когда боря дома корчится от боли. ему самому хочется кислову голову прострелить. почему светлое чувство причиняет так много боли? любовь всегда казалась даром свыше. но видимо не для кисы. он вообще никогда о метке не говорил. не заострял внимание на чужой дате рождения на ребре. а вот боря один раз заострил. киса упал в бассейн, хэнк пытался свитер с парня стянуть. когда стянул, то охуел. все встало на свои места. его дата рождения. он поначалу думал, что фем-версия кисы его соул. оказалось вовсе не фем.       — у него метка болит, блять, — боре хочется кричать, вот он я, твоя родственная душа, под боком, а ты надо мной издеваешься.       — у меня никогда не болело ниче, она точно не святоша, стопудово сосется со всеми подряд, — киса смеется, а хэнку не смешно. хочется мстить. очень хочется. боря сдерживается. до сегодняшнего дня. киса пьяный в говно. танцует с очередной девочкой. какой за вечер? хэнк сбился со счета. к боре подсаживается санечка, милая такая, говорит о том, что у нее нет метки. хэнк врет, что тоже. хотя у самого метка горит пламенем. он сашу целует. первый. она глазки прикрывает, а хэнк смотрит на кису. он от девочки отстраняется. боль резко прекращается. только ване становится больно. он хватается за ребро. глазами по толпе бегает. останавливает взгляд на хэнке. убегает. боря поцелуй разрывает. извиняется сотни раз. убегает за кисой.       — кис, стой.       — нахуй пошел, — ваня ядом прыскает, ему очень больно.       — почувствовал себя на моем месте, обдолбыш? — хэнк одним движением кису разворачивает, кричит зло. ваня бьет. кулаком мажет по скуле.       — давно ты знал, ублюдок? — успокаивается вроде после одного удара, странно это для него.       — когда увидел твою метку, понял, — хэнк кровью плюется.       — блять, какой я долбаеб. тебе всегда так больно было? — киса рукавом кровь с чужого лица утирает.       — когда ты трахался, было больнее.       — борь, прости, — ваня целует нежно, аккуратно, будто хэнк кукла фарфоровая. хэнк молчит. простить за что? за тупость? за то, что вел себя как мудак?       — все ок, забей.       — что мы теперь делать будем? — киса борю за руку хватает, пальцем костяшки оглаживает.       — а что ты хочешь? боре страшно услышать ответ. я не пидор, хэнк, пострадаешь малек. привыкнешь. только боря уже настрадался. не привык.       — хочу, чтобы тебе больно не было, — ваня голову вниз опускает, стыдно.       — тогда вместе? — боря стесняется такое парню говорить. киса вместо ответа целует.