Я вырву твои крылья.

Кроваво красные паруса, что были видны из окна ее комнаты в Красном замке, напоминали собственные многочисленные раны и порезы. Серсею никогда не заботило физическое состояние ее девочки и Санса умирала каждую ночь в руках этой жестокой женщины. Не всем пташкам суждено вырваться из клетки, не для всех принцесс есть достойные принцы. Когда тебя некому спасти из высокой башни, ты смиряешься и учишься существовать с драконом. Раз за разом, порез за порезом, удар за ударом и Санса переставала существовать, уносясь обратно в Винтерфелл - единственное место, которое осталось теплым в ее воспоминаниях. В Винтерфелле было хорошо, там она была не одна, там она была в безопасности. Но здесь, в Королевской Гавани, повсюду были только враги. Маленькая леди осталась совсем одна в недружелюбной столице. Один на один с непомерным горем, с погибшим на глазах отцом, письмом о смерти брата и матери. Одна, обещанная жестокому королю, уничтоженная его матерью. Серсея была единственным кораблем, благодаря которому девушка еще не исчезла в темной пучине Черноводной. Нет, она ее не любила, подобное чувство можно скорее назвать зависимостью. Та боль, что приносила с собой королева, блекла перед ее томным взглядом. В глазах Сансы, Серсея была идеалом женской красоты, а ее садизм лишь дополнял облик дьявола, которым та несомненно являлась, дьявола, которому юная пташка отдала свое тело и позволила искромсать душу. Крики боли смешивались со стонами удовольствия и Санса трескалась изнутри, морально разрываясь, готовая признать свой мазохизм, лишь бы властные руки продолжали сжимать ее трясущиеся бедра, не давая сбежать от этих противоречивых эмоций и ощущений. Саднящие колени больше не представляли из себя надежную опору, все существо сосредоточилось на влажном языке, что так упорно работал между юных ног. Пальцы Серсеи больно впивались в кожу, на которой остануться очередные синяки, в попытке удержать девушку на своем лице. Санса ломала едва отросшие ногти об деревянную спинку кровати, из-за всех сил пытаясь удержать сознание в четырех стенах королевских покоев. Спина саднила и кровоточила после ударов тяжелым хлыстом, а капли крови стекали по бедрам на руки Серсеи и королевские простыни. На белом белье распускались алые цветы, которые придется долго и муторно отстирывать прислуге. Бьющаяся в агонии девушка, старается удержать свой конец, потому что все, что будет после него, окажется куда болезненнее. Однако тело начинает сдаваться, а уши закладывать. Пронзительный крик проносится по всему пространству покоев. Дыхание и сердцебиение потихоньку восстанавливаются. Санса опускает взгляд и сталкивается с пронзительными зелеными глазами, что снятся ей в кошмарах. Серсея сталкивает девушку и садится на кровати, повернувшись к Сансе спиной. - Милая северная пташка, а кончает как портовая шлюха, стоит мне немного пустить кровь. - Королева поднимается с постели, вытирает окровавленные руки о ближайшее влажное полотенце и идет к столику с вином, параллельно завязывая платье. Двери на балкон распахнуты и оттуда дует легкий летний ветерок, что колышет шелковые золотые волосы. Алая жидкость наполняет серебряный бокал, Серсея подносит сосуд к лицу и вдыхает терпкий аромат, слегка взболтнув, касается губами края, делая глоток. Как все вообще к этому пришло? Как простая жалость к этой наивной и глупой девчонке привела к желанию целиком и полностью ей овладеть, вывернув душу наизнанку? Санса была разбита, она лишилась слишком многого, но продолжала борьбу за выживание. Эту волю хотелось сломать. Хотелось потушить в ней жизнь, изнасиловать, избить, чтобы девчонка и подумать не могла об освобождении, чтобы осталась, даже если бы Серсея позволила ей уйти. Сделав еще один глоток, королева вышла на балкон. Ночная прохлада уносила с собой все мысли. Сердцебиение стало стабильным, казалось, что вместе с ветром улетела вся тяжесть прожитого дня. Серсея обернулась, бросив взгляд на большую кровать. Малышка Санса уснула, даже не одевшись и все еще в крови. Ее безмятежное молодое личико никак не выдавало того, через что девчонке пришлось пройти. Залпом осушив бокал, королева вернулась в покои и поставила его обратно на столик. Подойдя к кровати, она подняла сброшенное на пол одеяло, укрывая Сансу. Не хватало еще, чтобы ее пташка простудилась и умерла. Северная кровь в ином климате малышку не спасет, акклиматизация уничтожает иммунитет не хуже любой другой болезни. Затушив свечи, Серсея ложится под одеяло, поворачиваясь к Сансе спиной. Утром на девчонку опустится тяжесть осознания прошедшей ночи, но это будет уже явно не королевская забота.