Маки

      Любому человеку нужен отдых. И члены разведкорпуса, переживающие неимоверный стресс, травмы и потери после каждой экспедиции за стены, нуждались в выходных как никто другой.       Назойливый ветерок трепал короткие черные волосы, будто бы пытаясь развлечь вечно серьезного капитана. Леви же не поддавался на провокацию природы, лишь сильнее хмурясь и постоянно поправляя непослушные пряди. Он не считал, сколько экспедиций уже осталось позади, ведь эти воспоминания могильным камнем отяжеляли душу. Трудно было расслабиться даже в относительно мирные дни: воспоминания о павших товарищах не давали покоя, а до боли знакомые образы являлись в коротких, но от того не менее жутких кошмарах.       И вот, когда Ривай получил от капитана предложение выехать небольшой компанией и отдохнуть близ леса на границе стен, мужчина сильно удивился. Даже в дни вне экспедиций для всех членов разведкорпуса находилось немало работы, а тут вдруг поступает предложение выбраться на отдых в неформальной обстановке, да еще и в компании наиболее значимых для разведки людей. Пусть не сразу, но Леви все же согласился. Ведь шанс того, что им еще когда-нибудь удастся собраться таким составом вновь, был крайне мал.       — Кажется, ты впервые здесь с нами, да?       В общей суматохе, присущей будням разведкорпуса, Нанабе редко удавалось заговорить с Леви. Поэтому сейчас, не зная, с чего начать разговор, девушка испытывала неловкость.       — Да, я в принципе здесь впервые.       Нанаба поджала тонкие губы, думая, как продолжить застопорившийся диалог. Зоэ, что сидя ерзала справа от нее, увлеченно всматривалась вглубь леса, выискивая среди массивных стволов знакомые лица, так что разговор товарищей казался ей фоновым шумом.       — О, Майк, а вот и ты! Чего так долго?       Нанаба была рада возможности отвлечься на капитана, подошедшего к ней из-за спины и так вовремя выручившего ее из затруднительной ситуации. Майк лишь тихо хмыкнул, ощутив уносимое новым порывом ветра напряжение.       — Лошади сегодня слишком уж непослушные, видимо тоже требуют себе выходной. Кое-как вытащил из сумок шампанское, хорошо хоть не разбилось.       Майк приземлился на мягкую траву, поставив две стеклянные бутылки в центр постепенно образовывающегося круга. Леви недовольно скривился.       — Надеюсь, мы не будем пить по кругу из одного горла?       — Не бойся, привереда, деревянные бокалы в сумке Моблита, он достанет их, как вернется. Только вот никак не могу разглядеть их с Эрвином, — наконец встряла в диалог Ханджи и продолжила задумчиво прожигать взглядом лес.       — Долго их не видно. Зачем им вообще лес сдался, на кой там полтора часа торчать? — возмутился Майк, недовольный ситуацией. Захариус был бы рад испить прохладный напиток хоть сейчас, но из рамок приличия нужно было ждать друзей еще Имир сколько знает времени.       — Моблит обычно зарисовывает интересные растения или пейзажи местности, а вот Эрвин… Впервые наблюдаю, чтобы он отправлялся в такую глушь, — задумчиво произнесла Ханджи, прикусив губу.       Леви еще долго выискивал среди деревьев фигуру капитана и лишь изредка отвлекался на воркующих между собой Нанабу и Майка. От пусть и тихих, но милых разговоров двух солдат он ощущал дискомфорт, будто бы находился сейчас не посреди свободного от людей и титанов поля, а в личной спальне этих двоих. По правде говоря, в беседе товарищей не было ничего зазорного, но вышедший из Подземного города Леви настолько не привык к чужим проявлениям нежности и заботы, а особенно на словах, что не мог принять открытые отношения даже среди зеленых кадетов.       Ривай вздрогнул от неожиданности, когда увидел возникшую позади Ханджи фигуру Бернера, склонившегося над ней, дабы положить той что-то на голову.       — О, Моблит, я уже тебя потеряла! — воскликнула Ханджи и ощупала голову, снимая с нее возложенный товарищем предмет. — Венок? Не знала, что ты умеешь их плести.       — Увлекался этим в детстве, до того, как у меня появились первые карандаши, — с нежной улыбкой ответил Бернер, довольно наблюдая за искрящимися от восхищения глазами Зоэ. — Одну минуту, сейчас возьму бокалы и вернусь.       — А где…       Не успел Леви спросить о местонахождении Смита, как тот возник перед его глазами, грузно приземлившись рядом и скрестив ноги.       — Прости, что заставил ждать, — виновато сказал Эрвин, заметивший, в какое неудобное положение поставил Леви своим долгим отсутствием. — Мы с Моблитом собирали маки на лугу за лесом. Держи, они твои.       Смит протянул Леви пышный букет алых цветов, перевязанных такого же цвета шелковой лентой. «Должно быть, успел купить ее в столице во время прошлого визита», — решил мужчина, нерешительно забирая растения с еле уловимым ароматом.       Пристально разглядев врученный ему подарок, Леви повернулся к Эрвину и, должно быть, выдал самую неожиданную для всех реакцию:       — Это можно есть?       Казалось, что даже листья в лесной чаще неподалеку прекратили шуршать. Ханджи так сильно наклонила голову, что с нее чуть не слетел маковый венок, а подошедший в этот момент Моблит чуть ли не уронил бокалы на Зоэ. Майк, увидев вытянувшееся лицо друга, не ожидавшего подобной реакции, прыснул, чем нарушил всеобщее молчание.       — Неужели ты никогда раньше не видел цветов? Они же встречаются нам почти на каждой экспедиции, — все же озвучил свою мысль Эрвин.       — Не знаю, как там высшее командование, но я на экспедициях обычно шинкую титанов, а не любуюсь дарами природы, — хмыкнул Леви.       — И все же, цветы обычно нужны для красоты, — проигнорировал уже ставший привычным сарказм Смит. — Если хочешь, можешь поставить их в вазу в своей комнате.       Солдат не переставал таращиться на пышный букет. Эрвин накануне любезно выпросил у Шадиса отдельную комнату для Леви, которая как раз недавно освободилась, за что тот был безмерно благодарен. Ривай никак не украшал ее, предпочитая не разводить в и без того успевшей покрыться пылью комнатушке еще больше источников для скопления грязи. И Смит это понимал, но в его больших, выразительных глазах читалась надежда на то, что для него сделают маленькое исключение.       — Только ты осторожнее в штаб цветы проноси, а то еще подумают, что по бабам гуляешь, — не унимался Майк.       — В смысле?       — Цветы женщинам дарят, так что понятия не имею, чего это Смит так сегодня разошелся.       Ривай вдруг смутился и отложил букет в сторону, пусть все еще придерживал его рукой, чтобы тот не унесло следующим же порывом ветра.       — Майк, не говори чепуху, — тяжело вздохнул Эрвин. — Цветы — просто растения, без привязки к полу.       — А я что? Просто предупредил, — как ни в чем не бывало пожал плечами солдат, наливая побольше шампанского в бокал.       К теме цветов больше не возвращались, хоть Леви периодически и ловил на себе заинтересованный взор Смита. Похоже, тот размышлял, как скоро солдат избавится от букета, собранного немалыми усилиями. А когда все собирали сумки в обратную дорогу, и Ривай осторожно положил в свою букет, то заметил мягкую улыбку капитана, обращенную в его сторону.

***

      — Хей, Леви, ты здесь? Просто ты сразу по приезде ушел, и я не успел спро…       Капитан оборвал себя на полуслове, когда полностью прошел в покрытую мраком комнатушку Леви и поразился представшей перед ним картине. В очертаниях скромного помещения виднелся его новый владелец, мирно дремлющий на диване, а на столике рядом стояла зеленая стеклянная ваза с цветами, раньше бесполезно ютившаяся на подоконнике в столовой. Из открытого нараспашку окна, что пропускало жемчужный лунный свет, дул сквозняк, отчего солдат слегка подрагивал.       Смит почувствовал, как невольно приподнялись уголки его губ. Он осторожно прошел вдоль комнаты, стараясь избежать скрипа половиц и не нарушить чуткий сон солдата, после чего прикрыл окно и накинул висевший на стуле плащ разведки на похолодевшее тело Леви. Не успел Эрвин отпрянуть, как почувствовал, что Ривай трется щекой о его ладонь в попытке согреться. Решив, что тот спит, капитан поддался внезапному порыву нежности и провел большим пальцем по бледной коже, слегка поглаживая уставшего мужчину по лицу.       — Ты руки мыл? — вдруг невнятно пробормотал Леви.       По спине Эрвина пробежал холодок, но руку он убрал не сразу.       — Да, спокойной ночи, — в целях своей сохранности слукавил Смит, после чего как можно тише покинул комнату.