***
18 сентября 2023 г., 11:46
Прежде сон казался не более чем кошмаром, в котором присутствовали лишь образы, приведения, боггарты. Но самым страшным была собственная неизбежная смерть, что из раза в раз заставляла его просыпаться посреди ночи в холодном поту. Внешне он казался бесстрашным и нерушимым, однако в ночи, стоило остаться один на один со своими демонами, его настигал леденящий страх.
Иногда сон обретал более абстрактные формы, и только в эти редкие ночи он мог спокойно спать.
Со временем разум научился на короткое мгновение блокировать источники страха, делал сюжет сна более мягким и вполне терпимым, что позволяло перенести те или иные события, которые как правило мелькали в хаотичном порядке, безжалостно сводя с ума.
Мозг с каждой новой ночью преобразовывал блок в некое светлое облачко, что своей туманностью перекрывало ужасающую картинку. Оно словно обволакивало его со всех сторон, не давая тьме и страху достать его. Облако давало ему мнимое чувство защищенности и покоя, в котором Волдеморт так нуждался. Но, к сожалению, оно быстро исчезало, и демоны тут же набрасывались на него со всей своей мощью. Как змеи оплетали его, проникая в каждую клетку тела. И как бы он ни старался отгородиться, вернуть покой, создававший секундами ранее его собственный рай, Волдемотр никогда не мог до него дотянуться.
Он стал чаще спать, чтобы натренировать мозг и взять под контроль облако.
Волдеморт был целеустремленным волшебником, в мире для него не существовало невыполнимой задачи, и эта — хоть сложная, но была вполне выполнимой. Она доставляла ему множество неудобств, иначе не сказать, поскольку все остальные определения, значили бы одно, — что он признавал боль. А чувствовать и признавать — разные вещи.
Признать, значит проиграть. Значит подчиниться ее воле, потерять контроль, а то и вовсе себя. Стать марионеткой в лапах зверя. Но вот незадача — в данном случае зверем он считал себя.
***
Несколько месяцев — и неудобства принесли свои плоды. Облако могло задерживаться уже на минуты дольше, однако мозг изменял его форму. Теперь оно походило на человеческий силуэт, напоминая немого призрака из прошлого, но этот образ источал тепло и покой. Рядом с ним было комфортно находиться, учитывая, что позади кишели демоны, так и норовя вцепится в глотку своей жертве. Позже, после многочисленных тренировок, затуманенный силуэт обрел человеческие очертания, судя по которым Волдеморт сделал вывод, что это женщина. Может, это была его мать, оберегающая Тома от тьмы, восполняя отсутствие материнской любви в детстве. Не сказать, что будучи ребенком, Том страдал без должной родительской заботы, однако не раз допускал мысли о матери, представляя, как она приходит в приют и забирает его домой. Но это было вызвано скорее нежеланием находиться в том месте, где его никто не понимал. Повзрослевший Том и вовсе позабыл о женщине, родившей его. И он намеренно старался скрыть воспоминания о ней, будь они реальны или нет. Но кто же тогда являлся в виде спасительного воздействия? Больше женщин, кроме матери, Волдеморт в своей жизни не припоминал. Хотя была еще Беллатриса Лестрейндж, но эта безумная женщина в его глазах являлась лишь воином, солдатом, что беспрекословно выполнял любые поручения. Он считал ее бесполым волшебником, поскольку как женщина она не привлекала. Кто она? Однако чрезмерный интерес наряду с целеустремленностью поспособствовал получению ответа на вопрос, который так отчаянно мучил. Это была вовсе не женщина и даже не молодая девушка, это была юная волшебница в школьной форме факультета Гриффиндор. Когда Волдеморт наконец разглядел цвета ее одежды, то сразу же мысленно возмутился. Эти оттенки априори не могли нести что-то хорошее, по крайней мере, ему лично. Юный Том, именно таким он оказывался в своем сне, воспротивился увиденному, напрочь отказываясь от покоя и того тепла, что излучала школьница. Ему вдруг стало противно от самого себя. Ведь Том все это время в значительной мере старался подчинить силуэт, взять его под контроль и больше никогда не мучиться от страшных кошмаров. Но сейчас, глядя на то, как у юной девушки помимо одежды проявлялись черты лица, он понял — его план рушится к чертям. Теперь ему и вовсе хотелось вернуться назад, начать все сначала, выбросить из головы этот образ. Он был готов вновь наблюдать собственную смерть, лишь бы не лицезреть этого демона, рожденного из всех его фобий. Демон был хитер. Притворившись, он обвел вокруг пальца темного волшебника, который так отчаянно жаждал защитить свой разум, но стоило демону дать понять, что он вовсе не желает проникать в него, как тут же Волдеморт потерял бдительность, что в конечном итоге стало для него роковой ошибкой.***
Сколько же Тому стоило усилий, чтобы не возвращаться к демонам. Чрезмерное употребление зелья и заклинаний, позволяющих не спать, утратило свое воздействие, усугубляя все накопительным эффектом. Он едва ли мог стоять на ногах, мозг отключался, а глаза предательски закрывались… На этот раз сон не отличался от реальности. Если раньше он видел хаотичные фрагменты, обрывки воспоминаний, мелькающие картинки, то сейчас Том оказался в до боли знакомой комнате, что имела четкие границы и фактуру. Он буквально вернулся в ту крохотную квартиру, в которой провел немало времени будучи выпускником. Все оставалось на тех же местах, что и пятьдесят лет назад, за исключением ее. Юная волшебница сидела за письменным столом, как и он когда-то, приходя с работы. Она записывала что-то на пергамент и задумчиво вглядывалась в приоткрытое окно, из которого задувал вечерний прохладный ветер. Том сделал шаг, медленно приблизившись к ней, чтобы прикоснутся к её руке и развеять мираж, так отлично созданный демонами. В ожидании, что пальцы прогонят наваждение, он столкнулся с теплой плотью, лежащей на столе. От его прикосновения девушка дернула рукой и наконец заметила, что уже не одна. — Вы заставили меня ждать, мистер Реддл, — заявила она, но не с упреком, а даже с толикой игривости. Отложив перо, девушка повернулась и уставилась на него взглядом медово-карих глаз. Том отступил назад. Ее лицо было ему знакомо, однако вспомнить, где и при каких обстоятельствах он встречал ее, было мучительно трудно. — Кто ты? — прорычал Том, пристально наблюдая за миражом. — Впрочем неважно. Это всего лишь страшный кошмар. Девушка всплеснула руками. — Ты опять за старое? Мы это уже обсуждали много раз. — Нет, нет! — Том, схватившись за голову, начал метаться по комнате, осматривая все, что могло бы ему помочь. — Я должен вернуться, проснуться. Это неправильно! — Послушай меня, Том. — Девушка перехватила его. — Не прикасайся ко мне, демон. — Том вывернулся. — Я знаю, что ты делаешь, потому что сам так поступал. Но тебе, — продолжал он на грани истерики, — не достать меня! — Зачем ты все усложняешь, Том? — Покажи свое истинное лицо, подлец, а не прячься под маской юной девушки. — Голос срывался на крик. — Покажись! В глубине души он надеялся, что ошибался, и девушка действительно являлась единственной отдушиной, хоть и была всего лишь рождена в его голове. Несмотря на внутреннюю истерику, которая как плотина собиралась прорваться, Том сдерживал себя благодаря присутствию демона. Он был под его приятным, но пагубным влиянием. — О чем ты говоришь? Я здесь, потому, что ты сам захотел меня видеть. Разве ты не помнишь, как назвал мое имя? — Гермиона Грейнджер, — еле разборчиво прошептал он, но это имя ему ничего не дало, кроме боли от попытки вспомнить. И это стало еще одним доказательством, что он находится во сне, ведь в этот мир сложно перенести нужные воспоминания. — Что тебе нужно от меня? — спросил он, устало садясь на диван. — Я хочу помочь, избавить тебя от страданий. Для этого тебе нужно довериться мне, открыться, и вот увидишь — станет легче. Когда она закончила, со стороны дивана раздался истеричный и даже безумный смех. Он хотел послать ее куда подальше, но вместо этого промолчал и, спокойно поднявшись, направился к входной двери. — Поверь мне, тебе туда не нужно, — проговорила Гермиона, когда Том собирался коснуться ручки двери. Но он пропустил предостережение мимо ушей, ведь признать, значит проиграть.***
В следующий раз он оказался в Большом зале Хогвартса. Его окружали незнакомые люди, голоса которых слышались будто из-под воды, далекие и глухие. Его внимание привлекла яркая по сравнению с другими знакомая фигура. Она сидела за столом Гриффиндора, ела омлет, не отрываясь от книги. — Гермиона! С возвращением! — бросил на ходу какой-то парнишка и убежал за свой стол. Она же смущенно улыбнулась и спрятала покрасневшие щеки под каштановыми прядями волос, снова уткнувшись в книгу. Гермиона выглядела по-детски счастливой и беззаботной, и кажется, на несколько лет младше, чем когда он видел ее в последний раз. На задворках сознания мелькнула мысль, что это вовсе не его сон. Тома словно пригласили в качестве зрителя, но для чего? — Я не приглашала тебя, — ответила она, словно прочитала его мысли. — Ты оказался здесь, потому что умеешь проникать в разум других. Очередная уловка, чтобы Том думал, будто может что-то контролировать. Достаточно банальных ход. Он знал это, поскольку не раз использовал такой метод манипуляции. Хотя, чего он ожидал от своих же демонов? — Ты счастлива, находясь здесь, — заключил он, решив подыграть демону. — Так вот, значит, каков твой рай. Когда-то я тоже любил стены этой школы и даже считал ее своим домом. — Это было до или после того, как ты убил маглорожденную? — язвительно спросила она. — Я ее не убивал, — холодно ответил Том и удивился, что эти воспоминания он не утратил. — Да, но она умерла по твоей вине. — Она оказалась не в том месте и не в то время. Уверен, это случайность, однако я не чувствую сожаления. Одной грязнокровкой меньше. — Последняя фраза была явно лишней, потому что Том тут же ощутил некое чувство вины, а когда поднял взгляд на девушку, то заметил затаившуюся обиду в ее глазах. Повисло неловкое молчание. А затем картинка рассеялась…***
— Ты не отпустишь меня, верно? — спросил Том на этот раз оказавшись в Малфой-меноре. — Мы оба здесь застряли, — с раздражающей радостью заключила Гермиона, лежа на полу. — Кстати, ты снова пришел без приглашения. Том огляделся. Место не походило на ее личный рай. Там кишели демоны. — Не притворяйся. Ты позволяешь мне находиться здесь. — Да. Ты меня этому научил. — Неудивительно, — пробормотал он и сел в кресло в углу. — Так что же здесь не так? — Во что превращается боггарт, когда ты смотришь на него? — В мой собственный труп! — выплюнул он, и лицо его обрело хмурый вид. — А я вижу этот дом и безумную Лестрейндж, склонившуюся надо мной. Из раза в раз она напоминает мне о принадлежности моей крови, холодным острием вскрывает прошлые раны. Том перестал слушать, поскольку мысли путались. Если еще мгновением ранее он был уверен, что это сон и проделки демона, то сейчас, слушая девчонку, он сомневался. Откуда демону известно о ее страхах? А мог ли сам Том о них знать? Вполне…***
— Что это за место? — спросил Том, вновь вернувшись в сон. Он уже не противился желанию оказываться здесь, поскольку понимал, что творилось нечто странное и, если пытаться помешать порядку, то ответов ему не сыскать. Поэтому он плыл по течению, наблюдая за всем со стороны, и собирал информацию. Демон не просто так заговорил и притворяется милой девушкой, от которой веяло покоем. — Мы находимся в Министерстве Магии. Здесь я впервые увидела тебя. Том заметил нахмуренные брови девушки, словно это воспоминание было ей неприятно. — Так значит, это не мой ад? — Ад? — она звонко засмеялась. — Нет, Том, не твой. Здесь ты причинял боль моему лучшему другу, а я стояла и смотрела, как он мучился, но помочь, к сожалению, не могла. Мне тогда стало интересно, за что ты так отчаянно бился, а твои идеалы и цели были настолько дороги, и чего же ты так боялся, если готов был убить ребенка? Конечно, ответ мы все знали. Ты хотел жить вечно, а существование моего друга могло помешать осуществлению этого плана. Но мне показалось, что этого недостаточно, что есть что-то еще… Гермиона замолкла и с серьезным выражением лица быстро достала клочок бумаги, на котором записала, скорее всего, мысль, посетившую ее. — Что там, по ту сторону сна? — задала вопрос Гермиона, тем самым подтверждая его догадки. Том вовсе не собирался отвечать, но губы и язык не считались с его разумом. — Пусто. Я один в пустом холодном доме. — Тебе нравится туда возвращаться? — Снова вопрос. «Да, потому что там нет маленькой любопытной девчонки», — подумал он, но сказал совершенно другое. — Нет. — И тут же сжал кулаки от злости. Его раздражало, что он так спокойно отвечал ей правду. — Потому что там нет маленькой любопытной девчонки? — спросила она, улыбаясь во весь рот. Том опешил, на мгновение выпучив глаза, но затем, дав самому себе объяснение, что она могла прочитать его мысли, вернул прежнее безразличие лицу. — Дай угадаю, этому я тебя тоже научил? — Ага! — довольно кивнула она и добавила: — Ты можешь вспомнить это место? Когда ты был здесь? Что оно значит для тебя?***
Каждую новую встречу она задавала множество вопросов, заставляя его через боль вспоминать реальность. Но чем дольше он находился во сне, тем больше забывал, кто он в настоящей жизни. Том Реддл — мальчик выросший в приюте, или Волдеморт — темный и могущественный волшебник всех времен. В этом мире казалось больше не существовало тех двоих, зато был честный и открытый мужчина без прошлого. Вскоре места их встреч стали меняться. Это были уже не застывшие мгновения прошлого, а созданные лично Томом места, где вместе с Гермионой он узнавал новую жизнь, изучая и используя разные предметы, ситуации. Она помогала ему стать тем, кем он не являлся никогда. Гермиона создала его, стерла прошлое, избавила от боли, что он десятками лет хранил в себе, она буквально по крупицам собрала его искалеченную, разорванную душу и обрела не только интересного собеседника, но и друга, а может и кого-то еще. Но не у всех историй есть хороший конец. Рождественский вечер в теплой и праздничной атмосфере, предвещающий лишь чудо, пробил дыру в его новоиспеченной душе. Гермиона так и не явилась…***
— Эксперимент завершен, — отчеканила Гермиона, стоя с кипой отчетов в руках в кабинете нового Министра Магии. — Моя работа на этом окончена. — Поздравляю, мисс Грейнджер. Ваше изобретение очень облегчит нам жизнь в будущем. — Сомневаюсь. Симулятор создан так, что только я могу им управлять, — заявила она с некой гордостью. — А работать на вас я больше не желаю. Я оставлю вам свои наработки, но не уверена, что найдется тот, кто сможет воссоздать идентичный этому. Это работа многих лет. — Что заставило вас поменять планы? Помнится мне, вы очень хотели остаться на службе в Министерстве, — спросил Кингсли, сощурив глаза. Министр подозревал неладное. — У вас в Азкабане больше двадцати заключенных, на самого главного преступника я потратила два с половиной года своей жизни, живя вместе с ним в симуляции, где мне приходилось работать не только в его сознании, но и в своем. Жить в прошлом я не хочу. — Ладно. Полагаю, подопытный уже вышел из симуляции? Как он себя чувствует? — Он не вышел. Он мертв, — уверенно заявила Гермиона. — Мозг не выдержал перемен. Он вошел не в ту дверь. — Не совсем понимаю, как это работает. — Он жил в защищенной комнате, из которой ведут две двери, но вторая появляется лишь тогда, когда прошлое не тяготит. Я не вернулась в назначенное время, и он открыл не ту дверь. Итог: его мозг поджарился, — объяснила Гермиона как можно проще. — Я думал, Волдеморт найдет способ выбраться из вашей ловушки. — Там, все иначе. И главный твой враг — ты сам. Неудивительно, что он не выжил. Кингсли огорченно выдохнул. — Что ж, в таком случае мы выплатим вам обещанную компенсацию за потраченное время. Перед уходом передайте труп эльфам. — В этом нет необходимости. Я сожгла его, как и положено по протоколу безопасности, — перебила министра Гермиона, нервно сжимая ручку в руке. — Отлично. Жаль терять такого ответственного работника, как вы, но было приятно с вами поработать, мисс Грейнджер. — Всего доброго, министр.***
— Как ты изменила его внешность? — спросила Джинни, не отрывая взгляда от мужчины, кормящего уток на берегу водоема. — Я использовала запрещенный прием… — Все, что ты делала там в лаборатории — запрещенный прием, — заключила подруга, перебивая Гермиону. — Я изменила структуру его клеток при помощи зелий, если быть точнее. Это очень опасная практика, однако посмотри на результат. Он безупречен. — Не боишься, что он однажды вспомнит? — Боюсь. Но я и тогда что-нибудь придумаю, — ответила Гермиона и поднялась со скамьи. Попрощавшись с подругой, она подошла к мужчине и, приобняв его, поцеловала в щеку.
