Save a Horse

*** Иногда Алекс Клермонт-Диаз чувствует головокружение, находясь среди людей. Чаще всего это просто удушье от того, что каждый раз, когда он выходит на улицу, люди вокруг него готовы запихнуть ему камеру или телефон со включенной записью в глотку. «Невелика цена, когда ты сын госпожи Президент», - думается ему. Но иногда все по-другому, потому что причиной этого головокружения и АБСОЛЮТНО ТОЧНО НЕ бабочек в животе является этот один единственный человек. Да, как вы уже догадались, Его Королевское Высочество принц Великобритании Генри собственной персоной. Впервые Алекс испытал это на благотворительном матче по поло, на который Генри пригласил его. Алекс помнит, как у него перехватило дыхание, увидев, как Генри скачет на лошади в своих обтягивающих белых брюках. Как у него вспотели руки, когда он попытался расстегнуть рубашку, потому что становилось слишком жарко. Как бы ему хотелось, о-о-очень некстати, оказаться на месте этой лошади. Боже, как же Алекс был рад, что Генри прижал его к стене в комнате со снаряжением немногим позже в тот день, иначе он точно сошел бы с ума. Он не сомневается, что после многих лет занятий верховой ездой Генри будет изумительно держаться на лошади во время матча по поло, но в эту техасскую жару? Он ни за что не справится со своим первым родео достойно. По крайней мере, так думал Алекс. “Ох”. Брюнет издает удивленный возглас, когда его толкают вниз, и он буквально падает на сено, растянувшись на полу семейного ранчо. Генри следует сразу за ним, опускаясь на колени и залезая на него верхом, после чего на лице Алекса появляется ухмылка. “О боже, интересно, что же этот мужчина собирается со мной сделать. Нет, вы только посмотрите на него...” Он не успевает закончить предложение, потому что парень, лежащий на нем сверху, затыкает его яростным поцелуем, пытаясь стереть эту самую ухмылку с его лица. “Продолжай”, - говорит Генри после поцелуя, как будто это вызов, игриво покусывая его нижнюю губу, сверкая глазами в тусклом свете ранчо. “Вспыльчивый, то и дело срывающийся на нецензурные выражения, дикий, как андалузский ковбой, который к тому же оказывается самой большой занозой в заднице и настолько чертовски сексуален, что это раздражает”. Генри хихикает: “Звучит так, будто ты описываешь себя, любимый”. - Особенно та часть, где говорится о “занозе в заднице”? Блондин на нем моргает, его носик очаровательно вздергивается, выдавая замешательство, и только когда Алекс сжимает его задницу, он вскрикивает и бьет его по груди: "Ты абсолютно точно придурок". Алекс проводит языком по губам и широко ухмыляется: "Вот за это ты меня и любишь". "С этим не поспоришь", - пожимает плечами принц, и Алекс смеется, бледные руки на его груди опускаются ниже, - "А теперь, ты сказал, что хочешь увидеть, как я выступлю на родео?" Алекс моргает и берет руки Генри в свои, чтобы притормозить: "Подожди... прямо здесь? Мы можем вывести лошадь на улицу". "О, я думал о ковбое, а не о лошади, - отвечает Генри, глаза его сияют и на губах играет невинная улыбка, - может быть я сперва потренируюсь на тебе?" Генри говорит с озорной ухмылкой, приподнимаясь и снимая рубашку. Алекс кивает головой так быстро, что он почти чувствует, как его мозг раскачивается, как желе, и единственное, что есть в его полуработающем мозге, это короткая фраза "твою мать". Они вместе расстегивают брюки Генри, затем рубашку Алекса, и то, как быстро руки принца расстегивают ремень и пуговицу на джинсах американца, можно приравнять к реакции службы спасения на чрезвычайное происшествие. От одного этого действия его член становится твердым, как у возбужденного подростка, впервые открывшего для себя другую сторону Интернета. "О, Господи!" "Нет", - отвечает Генри, ухмыляясь его реакции после того, как его язык вылизывает длинную полоску на его члене, от чего Алекс вздрагивает, - "всего лишь я". Алекс закатывает глаза: "Ты действительно полный придурок". Принц издает очаровательный смешок из-за ответного хода и возвращается к процессу. Брюнет видит, как рот Генри снова открывается, прежде чем он сам позволяет влажной головке своего члена опуститься на его язык, Генри закатывает большие щенячьи глаза кверху и фиксирует свой взгляд на Алексе, затем смачивает слюной ладони и накрывает ими член брюнета, делая из этого самое настоящее шоу. "Г-Генри, детка...", - отчаянно задыхается Алекс, пытаясь игнорировать желание проникнуть на всю длину в жаркий рот Генри, но самоконтроль вот-вот готов вылететь в окно, когда он представляет, как его собственная сперма стекает на язык и подбородок его парня. Парень сверху смотрит на него с улыбкой, которая кажется почти невинной, почти: "Не кончай пока", - говорит он, прежде чем взять в рот весь член, - "хочу оседлать тебя". "De puta madre", - Алекс сгибает пальцы ног, чувствуя, как скользит его орган по языку Генри и попадает в заднюю стенку его горла. Очевидно довольный громкими стонами, вырвавшимися из его груди, блондин издает чертовски пошлый звук, который, по мнению Алекса, должен быть запрещен законом, и наклоняет голову для глубокого, жесткого сосания, позволяя ему широко растянуть свой рот. Алекс приподнимает свое тело с кучи сена и задерживает взгляд на том, как красиво Генри выглядит в таком виде; на этих глазах, больших, с мягким фокусом и поглощающим взглядом; на трепете ресниц, раскинувшихся веером по его щекам. Все, что он может сделать, - это сдаться, позволить своему сердцу колотиться в груди, как барабанная партия в песнях Green Day, и стонать имя Генри. С громким непристойным звуком Генри отпускает его: "Трахни мой рот, милый. Ты знаешь, как мне это нравится" - говорит он, прежде чем приоткрыть губы, просто обхватывая ими головку Алекса, подбадривая его. О, Алекс в полной заднице. Это настоящая загадка, сколько всего Генри удалось в нем раскрыть: он, кажется, знает о нем все - где, как и к чему прикасаться. То, как он направляет руку Алекса, чтобы скользнуть пальцем по этой грешной нижней губе, удерживая его рот открытым, позволяет своему члену упереться в губы, прежде чем ввести его на всю длину в теплый, ждущий рот Генри одним нетерпеливым движением бедер. Громкие стоны его принца разносятся по ангару, когда Алекс трахает его лицо жесткими, толчками, его бедра вздрагивают и поворачиваются в движении, которое невозможно остановить, даже если ему приставят пистолет к виску. Алекс видит, как головка его члена натягивает щеку Генри, его глаза закрыты, а влажные ресницы трепещут от блаженства. "Детка, пожалуйста", - умоляет Алекс, даже не зная о чем. Все, что брюнет знает в этот момент, это то, что он полностью сдается, зарываясь обеими руками в эти мягкие светлые волосы, грубо поворачивая голову Генри во все стороны, чувствуя, как его член набухает и оказывается в горле его парня. Взгляд Алекса прикован к развратному виду, его глаза теперь полностью сосредоточены на Генри. Затем он замечает, как член принца выпирает через белое нижнее белье, и судорожно выдыхает, когда видит, как рука блондина скользит между ягодиц, подождите секунду. — Ты... ты готовишь себя для меня? - спрашивает Алекс. И этот вопрос звучит так постыдно ошеломленно, что ему хочется пнуть себя в голень, одновременно подавляя стон и кусая губы, чтобы не кончить. Он откидывает голову Генри назад, мягко оттягивая его светлые волосы, прижимаясь головкой члена к этим пухлым губам, наблюдая, как слюна стекает по подбородку его парня. "Да?" Генри пожимает плечами: “В этом нет необходимости”, - его голос охрип от того, что его горло было оттраханным, - “Учитывая, сколько мы трахались, я достаточно готов для тебя. Просто мне нравится представлять твой член во мне, пока я отсасываю тебе.” Что ж, Бог, возможно, и спас короля, но определенно не задницу Алекса, потому что — Господи блять. Ответ заставляет Алекса застонать, кровь шумит у него в ушах, и он чувствует головокружение от желания. “Ты — вставай, вставай”, - поспешно говорит Алекс, бережно поднимая своего парня за шею сзади. Генри моргает, склоняя голову набок, но делает так, как ему было велено: “Где... что ты хочешь, чтобы я сделал, любимый?” Алекс снимает с Генри последнюю одежду, которая была на нем, и тянет эти аппетитные бедра вверх по своему телу, не забывая сжать в ладонях эту идеальную задницу: “Оседлай мое лицо, ковбой”. "Ох". Генри давится воздухом, прежде чем кивнуть и неуверенно выдохнуть, длинная нога сбрасывает трусы и становится так, как ему было сказано: “С удовольствием — о боже, Алекс!” Идеальное тело, лежащее на нем, почти сгибается пополам, когда Алекс впивается поцелуем в его вход, скуля и сжимая крепкие бедра вокруг своей головы, и если бы они задушили его прямо сейчас, Алекс уверен, что умер бы самым счастливым человеком на земле, потому что, черт возьми, это идеальный способ умереть. "О, дорогой..." Генри хрипит, глаза Алекса сверкают, глядя на то, как его прекрасный Генри подавляет стон, готовый вырваться из приоткрытого рта, с взъерошенными волосами, "Ал-блять!". Алекс не отпускает его и раздвигает ладонями бедра Генри, усаживая так, чтобы он мог съесть его, как будто его морили голодом годами, а затем облизывает ладонь и раздвигает половинки большим пальцем, проводя языком по тугому кольцу мышц, еще влажному от предыдущего раза. "Пожалуйста... пожалуйста, любимый", - произносит Генри, уткнувшись лицом в кучу сена позади Алекса, пальцы сжимают волосы Алекса так сильно, что становится больно, но они оба знают, что это не главное сейчас, когда принц Великобритании раскинулся перед ним, как мишленовское блюдо. Алекс впитывает эти стоны и хныканье, когда заполняет Генри своими пальцами, чувствуя, как тот, лежа на нем, вжимается в его руку и заставляет его ощутить, как его дырочка сжимается. Прижимаясь подбородком к его заднице, Алекс не может перестать думать о том, насколько Генри узкий и как хорошо будет, когда он, наконец, заполнит принца своим членом. Эта мысль заставляет его вводить язык и два пальца, пока Генри не вскрикивает и дрожь не пробегает по его икрам, за коленями, которыми он упирается в плечи Алекса. Он делает это снова и снова, прежде чем надавить острым кончиком языка, и Генри почти подпрыгивает. "Остановись, дорогой, остановись", - говорит Генри между вздохами, руками отталкивая его лицо. Алекс останавливается и отстраняется, как его просят, чувствуя, что его губы покраснели и покрыты слюной, и Генри застонал, увидев его лицо. "Ты в порядке?" спрашивает он. "Более чем, просто...", - кивает его парень с усталой улыбкой, прежде чем спуститься с его губ на дрожащих ногах, заставляя Алекса нахмуриться от внезапного отсутствия тепла над ним, "Я просто не хотел кончить слишком рано. А теперь сядь и облокотись на сено, ковбой, - продолжает Генри, надавливая на плечо Алекса. "Хм, а стоит ли?" Алекс дразнит Генри, покусывая его бедро, отчего его хозяин вздрагивает, закидывает обе руки за голову и продолжает лежать там: "Я наслаждаюсь здешним видом". "Ну, я могу просто оставить тебя наслаждаться здешним "видом", - говорит Генри со сведёнными бровями и напускной строгостью, прежде чем положить обе руки на свои бедра, жест, который заставил Алекса усмехнуться, - или ты можешь стать моей лошадкой, и я покажу тебе несколько трюков из своего арсенала. Выбирай." Черт возьми. Алекс побежденно поднимает руки вверх: "Тебе не нужно повторять дважды, милый". Его глаза следят за рукой Генри, которая теперь движется к его брюкам. Алекс поднимает обе брови, когда видит в руке своего парня флакон смазки. Генри ухмыляется: "Скаут 101, дорогой, всегда приходит подготовленным". "Эта фраза точно не заводит", - фыркает Алекс, с удовольствием качая головой, и тут же дёргается от прохлады смазки, когда рука Генри внезапно хватает его член: "Господи, Генри!". "Надо, чтобы ты был хорошенько смазан для меня, милый", - отвечает Генри с комичным южным акцентом, проводя рукой по члену Алекса, и брюнет похвалил бы его методичную игру, если бы не был сейчас слишком занят стонами. Окончательно удовлетворившись, Генри откидывается назад и отпускает пульсирующий член Алекса. "Ну вот, кажется, ты готов", - этот грешный язык смачивает губы, в то время как его обладатель вытирает руку о свой собственный эрегированный ствол. "Спасибо?" сказал Алекс, прикусив язык, чтобы не потерять спокойствие, "и..?" Ухмыляясь, Генри приподнимается над членом Алекса. "А теперь давай-ка я тебя обкатаю, ковбой". Алекс издал неловкий громкий стон, когда его член вошел в теплое, принимающее тело Генри. Сколько бы раз они ни трахались, никогда в жизни он не испытывал ничего настолько горячего и узкого. То, как сжималась дырочка Генри, было почти за гранью, ошеломляющее удовольствие выбило воздух из легких Алекса. "Господи, дорогой, ты просто потрясающий", - медленно опускается Генри на всю длину и глубоко дыша через рот, "так замечательно растягиваешь меня". "Ты... ты...", - пытается ответить Алекс, но стоит лишь крепко сжать его член, и он ругается не слишком красноречиво: "Черт". Его руки дергаются на округлых бедрах Генри, и он понимает, как сильно он их сжимал. После этого на бледном красавце точно останутся отпечатки рук. "В тебе так... так чертовски хорошо", - наконец вымолвил Алекс, ослабляя хватку, - "так... так тесно". "Лестью ты добьешься всего, красавчик", - подмигивает Генри. Через несколько мгновений член Алекса уже полностью погружен внутрь великолепного мужчины, возвышающегося над ним. Генри замирает, тяжело дыша и напрягая мышцы - похоже, ему нужно время, чтобы привыкнуть к этому ощущению. Алекс направляет руки принца на свою грудь, а затем опускает свои ладони на бедра Генри, обнимая шею своего парня и осыпая поцелуями его фарфоровую кожу со скоплением родинок, похожими на созвездия. "Ты в порядке, малыш?". Он не уверен, что это - его собственные руки или бедра Генри под ними дрожат. Может быть, и то, и другое, потому что улыбка, которую он получил от своего обычно невозмутимого парня, выглядит немного дрожащей. "Да, - хрипло шепчет Генри, - это... просто так глубоко, а ты... ты слишком большой". Несмотря на интимность ситуации, Алекс издал задыхающийся смешок: "Кто кому льстит, а?» Генри прижимается лбом ко лбу Алекса, и его ухмылка превращается в несколько идиотскую усмешку. Его глаза искрятся весельем, и это заставляет сердце Алекса учащенно биться. "Не позволяй этому вскружить тебе голову", - говорит принц. Он переместился на колени Алекса, чтобы скорректировать их положение, но это действие только подтолкнуло эрекцию Алекса еще глубже внутрь него: "Черт возьми..." У Алекса перехватило дыхание, когда он почувствовал, как Генри крепко сжимает его. Глаза его принца на мгновение закрылись от удовольствия. "Пожалуйста", - услышал Алекс свой голос. О чем он умоляет? Черт его знает. Но его дрожащие пальцы впиваются в мышцы бедер Генри, а его широко раскрытые глаза смотрят на прекрасное лицо, умоляя его сделать хоть что-нибудь, что угодно. Генри смотрит на него сверху вниз, губы приоткрыты, а глаза - голодные, взгляд блуждает по телу Алекса. Это почти смешно: несмотря на то, что Генри - единственный, кто имеет мужской член внутри себя, именно Алекс чувствует себя уязвимым. Алекс чувствует себя уязвимым, как будто он находится в полной власти своего принца. И Алексу это на сто процентов нравится. "Тебе это очень идет, - практически промурлыкал Генри, растягивая губы в ухмылке, и Алексу стало почти невозможно дышать, - ты так прекрасен подо мной". Он прикусил нижнюю губу, чувствуя, как его член пульсирует внутри этого теплого, бархатистого тела, возбужденный до невозможности легкой уверенностью своего парня. Уроки верховой езды определенно пригодились. "Малыш....", - почти хнычет он, и что-то в этих больших, красивых глазах смягчается от его мольбы. "Не волнуйся, сладкий, - шепчет Генри, голос его мягок и полон обещаний, - я тебя понял". Смилостивившись над ним, Генри осторожно приподнимается, и Алекс вздрагивает, когда его член медленно выходит из тугого отверстия. Когда внутри остается только головка, его парень делает паузу, чтобы перевести дыхание и выдохнуть с шумом. Алекс следит за тем, как эти руки обхватывают его лицо, прижимается к нему и осыпает поцелуями ладони Генри, изо всех сил стараясь быть терпеливым, хотя тело кричит ему, чтобы он притянул к себе этого прекрасного мужчину, находящегося перед ним, в попытке завладеть им. Но Алекс знает, что, когда Генри обещает что-то, он держит слово. Поэтому он позволяет своему принцу делать то, что он хочет. "Тебе стоит держаться за что-нибудь, милый", - шепчет Генри. Алекс моргает, в ушах звенит, и от вожделения ему трудно уследить за ходом мыслей своего парня. А потом Генри одаривает его очаровательной улыбкой и снова опускается на член, и Алекс больше не может думать, и он уверен, что весь Техас точно слышит его крики, потому что он далеко не тихий, когда снова погружается в блаженное тепло, испуская громкий стон, в то время как Генри одним плавным движением вводит его в себя до самого основания. "Да?" Генри застонал, и Алекс понятия не имеет, как ему удается сохранять южный акцент, "тебе это нравится, красавчик?". Но Генри не дает ему времени ответить, продолжая повторять движения, приподнимаясь и снова опускаясь на член Алекса, облизывая губы и улыбаясь на вздохи Алекса и все испанские проклятия, на которые способен его мозг. Сильные ноги помогают Генри найти ритм, подпрыгивая на его члене, и Алекс не может делать ничего, кроме как стонать и отчаянно хвататься за эти крепкие бедра, переполненный ощущением того, что он погружается в идеальную задницу своего парня. "Да, блять, - бормочет Алекс, будто в лихорадке, - прокатись на мне, как на той лошади во время матча по поло, милый". Генри выглядит таким сексуальным и невероятно сильным, даже когда он издаёт дрожащее хихиканье: он скачет на нём, так дико и необузданно, берёт, берёт и берёт всё, что хочет. И Алекс с огромным удовольствием отдает ему все это. Сжимая руками бедра, Алекс начинает встречать толчки Генри - сначала осторожно, чтобы не сбить его с ритма, - и принц благодарно стонет. "Да, красавчик, - похвалил Генри, - вот так. Подожди, дай мне..." Алекс замирает и с благоговением наблюдает, как Генри откидывается назад и решительно кладет обе руки на его бедра, восхищаясь тем, что тело Генри представляет собой изящную линию бледной кожи и подтянутых мышц, как греческая скульптура из мрамора, когда его парень держит себя в вертикальном положении сильными руками и медленно задает ритм, напрягая пресс, чтобы греховно подниматься и опускаться обратно на его член. "Пожалуйста, милый", - умоляет Генри, когда Алекс все еще не двигается, в его голосе звучит почти отчаяние, красивые глаза полузакрыты, когда они смотрят на него. И кто такой Алекс, чтобы отказать своему принцу в таком желании? "Я держу тебя, детка", - отвечает Алекс, погружаясь в это приятное тепло. “Блять... блять!" Генри кричит, впиваясь ногтями в бедра Алекса, чуть не разрывая кожу: “Вот так — Алекс, любимый, пожалуйста, пожалуйста, не останавливайся”. Алексу удается лишь безмолвно пробормотать в знак согласия, поскольку он с радостью соглашается со словами Генри. Они снова начинают двигаться вместе, как единое целое, бедра Генри поднимаются и опускаются в такт его толчкам, быстро и глубоко принимая его в свое разгоряченное тело. Глядя на принца, скачущего верхом и доставляющего себе удовольствие на его члене, Алекс не может отделаться от мысли, что Генри создан для этого. Несмотря на то, что Алекс дразнил его тем, что он был опрятным мальчиком, игравшим в поло верхом во время учебы в школе–интернате, он никогда не сомневался в навыках верховой езды Генри - не из-за того, насколько умело тот двигается синхронно с его толчком и обрабатывает его своим идеальным телом. Лицо и грудь Генри раскраснелись от напряжения, а его эрекция выпирает, подпрыгивая между их телами. Тяжелые яйца плотно прилегают к стволу, заставляя Алекса желать только одного - провести языком по ним. Но что действительно заставляет его сходить с ума, а рот наполняться слюной, так это то, что каждый раз, когда его парень приподнимается, Алекс видит место, где они слились. И он не может оторваться от созерцания розовой дырочки Генри, растянутой вокруг его члена, колечка, трепещущего вокруг него, когда мужчина, буквально сидящий на нем, принимает его в себя до упора, скривив лицо от удовольствия. "Так чертовски хорошо, - хвалит Алекс, не обращая внимания на то, что слова звучат невнятно, потому что ему нужно, чтобы Генри знал: "Ты так хорошо принимаешь меня, детка". "Алекс, твой член просто потрясающий", - стонет Генри, его глаза закрываются, а лицо смотрит вверх, шея обнажена, чтобы Алекс мог припасть к ней губами, "хочу быть хорошим для тебя, хочу чувствовать тебя... хочу чувствовать тебя несколько дней". Влага попадает на живот Алекса, и он смотрит вниз, подавляя стон. По твердому члену Генри обильно стекает предъэакулят по всей длине и на тело Алекса, влажная розовая головка покачивается при движении его таза. Алекс решает, что Генри, возможно, нужна помощь, и когда его рука прикасается к стволу своего парня, звук, вырвавшийся из его губ, звучит как настоящий грех. Из уст Генри вырывается громкий стон, смешанный с проклятиями и мольбами в привычном для него акценте. Принц начал терять самообладание, что всегда является признаком того, что его парень уже близко. "Алекс, дорогой, я уже близко, блять... я сейчас..." Услышав мольбу Генри, Алекс двигает рукой в том же ритме, что и их тела: "Давай, Генри, кончи для меня". С особым остервенением, покусывая длинную красивую шею, Генри действительно кончает. Но Генри никогда не был эгоистом, в каком бы образе он ни был. Заботясь о том, чтобы Алекс тоже кончил, он продолжает насаживаться на его член, хотя все его тело содрогается и становится сверхчувствительным после всего, что они делали. Рукой вцепляется в черные локоны Алекса и грубо целует его в губы. Алекс тянет руку, притягивая Генри к себе, чтобы поцеловать его и поглотить все его прерывистые стоны, прежде чем он сам взорвется. Оргазм настигает его, подобно удару грузовика, и это одновременно и фейерверк, и белый шум, поскольку его сознание полностью отключается, в то время как Генри сжимается и двигается над ним, высасывая последние остатки его оргазма. " Твою мать", - первым говорит Алекс, и Генри хмыкает в знак согласия, - "это было просто потрясающе". Его руки помогают Генри подняться, и в горле у него внезапно пересыхает, когда он видит, как его сперма вытекает из его прекрасного парня. "Я не могу... - Генри издал сдавленный смешок, - я не чувствую своих чертовых ног". Алекс тихонько смеется, осторожно укладывая Генри на себя и целуя совершенно взъерошенные светлые волосы прежде чем мужчина в его объятиях поворачивается и чмокает его в подбородок: "Неплохо для твоего первого родео, Хен". Генри корчит гримасу и драматично хмурится: "Спасибо". "Надо попробовать еще пару раз, а?" Алекс пожимает плечами и обнимает Генри еще крепче - разве объятия после секса не самые лучшие? "Так мы точно узнаем, есть ли у тебя все необходимое для настоящего родео. Мы же не хотим, чтобы PETA* настигли нас". Его принц бросает подозрительный взгляд, и Алекс широко ухмыляется, как идиот, прежде чем продолжить. " Знаешь, как говорят: если хочешь спасти лошадь, надо ездить на ковбое". Генри закатывает глаза, и смех Алекса наполняет амбар. "Пощади меня, любимый".