The killing kind

В военном лагере округа Ребелио драки между учениками не были для кого-то удивлением. Руководство их поощряло, ведь лучшие результаты армейцы показывали только когда каждый противостоял каждому. Но в случае Лэй сопернический дух перешагнул крайнюю черту, и последствия после очередной драки ожидало её за соседней дверью. — Очередной выговор тебе, а мне профилактическая беседа о паршивом поведении подчиненной. И на этот раз не от командира Магата, нет-нет, его слова для нас пустой звук. — Ильза ходила из стороны в сторону, ожидая приглашения в кабинет начальства. Несмотря на свой выходной, как наставник она должна присутствовать при выговорах. — Оберст, собственной персоной, ждёт нас. Ты ведь знаешь, чем это может закончится. — Сбавь тон, ещё услышат. — говорит Лэя, опираясь о стену. Перечить наставнице не хотелось, но даже осознание собственной вины не помогало заткнуться. — Из-за той дряни меня не выгонят и уж тем более не убьют. — Лэя Йегер, не думай, что тебе здесь всё позволено. — Чёрные глаза Ильзы опасно блеснули, она в привычной манере нахмурила только одну бровь, — вторая, сколько Лей её помнила, всегда была неподвижной, — Радуйся, что у них нет безопасного способа ликвидировать тебя. Уж не играй с огнем, не подкидывай им причин для поиска. Девушка на её слова только кивнула, сцепив пальцы между собой. Хотелось ускорить время, и уже оказаться в приятном для головы месте, где Ильза не мотает круги по коридору, а охранники у дальней колоны не посматривают на них с похотливой улыбкой. Если повезет, ночью ей придёт приглашение в старый бар, тогда и день пройдёт не зря. Царившее в коридоре молчание закончилось, когда дверь открылась и секретарь Оберста пригласил их внутрь: — Господин Каспар ожидает вас, прошу. — Он первым заходит в кабинет, держа несколько папок в дрожащих руках, а после передает их сидящему за Т-образным столом начальнику. Лэй замечает, как тощий мальчик съёживается от взгляда мужчины, и показательно отворачивается, оценивая обстановку. Комната была длинной в темных тонах, и хоть основное место занимал стол Оберста, прямо у дверей находился стол секретаря из такого же дорого и мрачного дерева, которое отливало золотом при попадании солнечных лучей. В углах находились несколько растений в круглых горшках, раскинувши длинные стебли по полу; более миниатюрные виды находились на полках книжного шкафа позади Оберста, гармонично устроившись между папок и книжек. — Присаживайтесь, не протирайте паркет, — Мужчина указывает на стулья вокруг длинной части стола, а после передаёт несколько бумаг секретарю. — Созови высший офицерский состав на двенадцать, явка для всех обязательна. — Конечно, господин. — секретарь быстро удаляется, напоследок бросив неловкий взгляд на девушек. Когда Оберст поворачивается к сидящим за столом Лэй, ей становится легче рассмотреть его лицо: в уголках тускло-зеленых глаза пролегли глубокие морщины, кривой и грубый нос был сломан, возможно, ещё до рождения самой девушки. И даже не смотря на безобразность черт лица и седовласость, мужчина не казался уродливым: каждый шрам и хитрость во взгляде оттеняли присущую его натуре строгость. — Здравствуй, Ильза. Твоя подчиненная вновь не дает тебе насладиться выходным? — Оберст упивается глазами в наставницу, лениво наклонив голову. — Работа всегда на первом месте, сэр. — Ильза миловидно поводит плечами, а собеседник в ответ только ухмыляется, прищурив глаза. — Для меня такое поведение Лэй стало неожиданной новостью, раньше… — Как мне известно, раньше такое случалось в таких же количествах и с более жестокими увечьями, — на последних словах Оберст поворачивает голову к Лэй, — как думаете, почему именно сегодняшний случай привёл вас ко мне, мисс Йегер? — Кэтрин старшая дочь господина Шульца, который часть своих честных и не очень доходов отдает на военные нужды. Много что было куплено на его деньги в этом городе и даже в этом кабинете, — язвительная улыбка пряталась в уголках девушки, — потому избивать его дочь было большой ошибкой. — Я рад, что вы понимаете свою глупость, однако… — Однако, разбитое лицо Кэтрин доставляет мне больше удовольствия, нежели жалости. Помнится, она не так давно обручилась с господином Бауэр, а он славится своим жестоким характером к женщинам, думаю, в новом виде она ему больше понравится. В любом из итогов, я сделала ей огромную милость. На несколько секунд в кабинете воцарилась тишина, Ильза не дышала весь чужой разговор, но теперь идея задохнуться от нехватки воздуха была для неё лучшим исходом. Для них обеих. — Господин, мисс Йегер будет наказана за драку в двукратном размере и намного суровее, а также отдельно за неумение подбирать слова и тон к вам. — Ильза смотрела Оберсту прямо в глаза, стараясь переманить его внимание на себя. — Если у вас есть желание, вы можете сами выбрать ей кару. — Предлагаете мне попробовать себя в роли воспитателя? — Оберст недобро сверкнул глазами, и прежде, чем Ильза смогла бы утихомирить ещё один конфликт, Лэй её опередила: — Руководство военного штаба недостаточно компетентно, вам бы обучить его, может быть, удвоить премиальные или поднять льготы. — С каждым словом девушка все ближе наклоняется к Оберсту, упираясь руками об стол и поднимаясь с кресла. — Или собрать всех идиотов в одном здании и подорвать его к чертям, дабы не усложнять жизнь ни себе, ни деньгам господина Шульца. Обернувшись к собеседникам спиной и направляясь к выходу из кабинета, она слышала, как Ильза собиралась догнать её, но наставница села на кресло обратно, окликнута безмолвным приказом. Смотря перед собой, девушка с силой открыла двустворчатые двери, напоследок произнеся: — Не тратьте на меня время. Вашей подручной шавкой я не стану, а если захотите избавиться - номер моей комнаты вы знаете. У вас нет ручника давления, господин Каспер, вам нечем мне угрожать. Всего наилучшего. — Лэй аккуратно закрывает двери перед собой, напоследок различивши заинтригованный взгляд Оберста на себе и охваченный страхом глаза Ильзи.

***

Когда Лэй вышла из главного штаба, солнце уже пряталось за горизонт и освещало улицу последними лучами. У сквера напротив толпились дети со своими родителями, первые упрашивали последних на покупку ещё одного шарика мороженого перед тем, как пойти домой. По улицам проезжали несколько одиноких машин, но они терялись в спешащих домой — а может, только что вышедших на улицу, — людях. И хоть Гетто Ребелио был мрачным, в какой-то мере жалким городишкой, люди здесь искали свою каплю удовольствия на вечер. И находили: то ли в выпивке, то ли в табаке, то ли в играх или девичьей любви. Девушку кто-то толкнул плечом, обернувшись, она увидела эмоционально жестикулирующего парня, который что-то со смехом объяснял своей подружке. Он даже не заметил, что случайно задел кого-то. Лэй пришлось вернуться к нему и остановить тот монолог, которым он одаривал зачаровано слушающую его девушку, а после потребовать извиниться. Парень сначала опешил, но как только увидел на рукаве у неё знак причастности к военному лагерю, то извинился несколько раз подряд, возможно, даже хотел предложить немного денег, если бы его не остановили. Он и его девушка продолжили прогулку в противоположную от Лэй сторону, она же свернула в узкую между домами улочку, где почти не было людей. Ноги сами привели её к цветочному магазинчику, потухший свет в окнах и отсутствия цветочных букетов нас пороге значило, что магазин закрыт. Стены выкрашены в светло-бежевые тона, на свету напоминали цвет сливочного крема, а сверху на них была нарисована роспись разных цветов и растений; на дверях круглый венок из белых нарцисс, которые под лучами солнца не казались медленно увядающей красотой, а напротив, чем-то живым и цветущим. Лэй Йегер нравилось, что вместо её разрушенного дома здесь построили магазин. Её утишила мысль, что больше на этом месте не будет другой детской радости или слез, не будет новых воспоминаний, детских или взрослых, и также не будет новых разочарований и надежд других семей, которые могли здесь поселиться и начать новую историю. Люди будут помнить это задание, как бывший дом семьи Йегер, где они жили. И где умерли. — Я знал, что найду тебя здесь. — за спиной раздался знакомый, грубый голос и девушка обернулась на звук, глазами выискивая лицо собеседника. — Подойди поближе, Гриферд, у меня нет ночного зрения, — она услышала тихую усмешку на свои слова. — Что-то случилось? — Нет. Не хочешь выпить в старом баре? — он делает несколько шагов вперед, останавливаясь в метре от Лэй, и проводит взглядом по её одежде. — Только тебе нужно переодеться. — он быстро достает из рюкзака белую блузу и длинную юбку, а в ближайшем темном закоулке девушка переоделась. — Спасибо, — в ответ Гриферд молча берет её под руку, — ты сегодня особенно молчаливый. — Девушка искоса разглядывает юношу, подмечая, как взгляд синих глаз устремлен далеко вперед, а изогнутые губы поджаты в тонкую полоску. Молодой человек был высоким и худощавым, на лице было несколько давних синяков и царапин. Он был одет во все черное, а светлые волосы напоминали гриву льва, суровую и неухоженную. Он был марлийським солдатом, и он до жути походил на них. Улицы Гетто Ребелио по вечерам были темными из-за решений правительства о экономии ресурсов на землях элдийцев. Ещё через несколько часов наступит комендантское время, и по улице даже собака не пробежит без разрешения. И хоть к некоторым вещам и ограничениям Лэй могла привыкнуть, то к несправедливости мира, в котором они живут, ещё нет. Всего в нескольких километрах находилась другая сторона Ребелио, где жизнь била через край, а люди могли веселиться напролёт всю ночь и встретить восход солнца. Марлийцы за той стеной могли жить и беспокоиться о завтрашнем дне. Никто в тех местах не боролся с бедностью, не искал денег на лекарства для ребенка, не чувствовали страх от любого темного закоулка города. — О чем Лорен хочет поговорить? — Говорит Лэй шепотом, чтобы вопрос услышал только юноша. — Обсуждать бюджет и сплетни между военными мне не интересно. — Уверен, новости тебя удивят, — мы уже в который раз свернули в уличку между домами. Бар от нас в нескольких метрах, но в целях безопасности, если за нами устроена слежка, мы изводим преследователей. — Когда сам узнал, чуть не свалился с лестницы. В ответ Лэй могла рассмеяться, если бы рассказчиком был не Гриферд и его серьёзный голос. Подходя ко входу в бар, Лэй не могла не заметить, как издалека он казался старым, давно закрытым пристанищем для мышей и бездомных. Над дверью, в которую только что постучал юноша, висела табличку «БЕЗ ЗАБОТ», некоторые буквы были высохшие на солнце и ели читаемые, но обновить надпись было некому. Было слышно как кто-то подошел ко входу, скорее всего, проверял гостей в дверном глазке, а после открыл дверь пошире, приглашая их внутрь: — Все чисто. — проговорил Гриферд быстрее, чем его спросили. Они были одинакового роста, но мужчина был более крупнее, его густая темная борода скрывала второй подбородок и достигала середины груди. — Рад слышать. — они пожали друг другу руки, а после он с улыбкой повернулся к Лэй: — а тебя как я рад видеть, Титанесса. — От знакомого прозвища уголки губ девушки поползи вверх. — И я тебя, Дэвид. Дэвид Аалтонен был кузнецом и оружейником, создавал оружие из подручных средств, которые сам находил или которые добродушно ему приносили. Он научил Лэй пользоваться и понимать множество различных видов снаряжений, именно благодаря изучению разных книг и справочников с Дэвидом её навыки в военном деле были одними из лучших. Старые фолианты, которые хранились у него на чердаке, содержали множество чертежей устройств потомков семьи Аалтонен. — Лорен ждет вас, поднимайтесь скорей, — Дэвид первый ступает на хиленькую лестницу, и та под ним жалобно скрипит. — Пора снова садиться нас диету, — фыркнул мужчина. — Зато сразу видно, человек живет в достатке. — съязвила Лэй. Первый этаж был складом для старой и изношенной мебели. Здесь было пыльно, темно и грязно, внутри дом был таким же, как и снаружи. Лэй не знала владельца здания, а спрашивать смысла не было — никто ей бы и не рассказал. Второй же этаж был мансардный, к небольшому потолку была прикреплена люстра со множеством свечей. Комната была небольшая и без окон, стены были покрашены в темно-зеленые тон, по углам расставлены высокие напольные подсвечники. В центре громоздился длинный стол и множество разных стульев и кресел вокруг него. Девушка помнила, как иногда на столе раскладывали множество карт городов или стран, как на них отмечали места убийств, складов с оружием или других районов, где хранились интересующие Лорен вещи. — Здравствуй, Лэй Йегер. — взрослая женщина восседала посередине стол, её лицо было недовольным и уставшим. В глаза сразу бросался большой нос с горбинкой и небольшой бородавкой, серые глаза не выделялись на фоне бледной, морщинистой кожи. — Лорен. — Лэй кивнула в знак приветствие, и села на ближайшое кресло. По двум сторонам от неё присели Гриферд и Дэвид, и если последний взглядом метался от одного присутствующего к другому, то первый уставился в стену напротив, переключившись на свои размышления. В комнате было множество незнакомцев, и хоть она не сомневалась — каждый здесь был частью сообщества не меньше, чем она, её тяготела мысль не знать ни имён, ни их самих. Украдкой рассматривая чужие лица, она заметила Роберта, уткнувшийся в книги и что-то заинтересовано писавший в блокноте. Его голубые глаза скрыты за толстой оправой очков, а темно-каштановые волосы были заплетены в небольшую косу за спиной. Словно почувствовал её взгляд, мужчина оторвался от книг и, заметивши Лэй, громко подпрыгнул на своем стуле, привлекая всеобщее внимание. Дэвид за кашлем прячет тихий смех: — Переставай ты уже пугать человека. — Мне нравится такая реакция на моё присутствие. — Лэй отвлекается от разглядывания Роберта, поворачиваясь к толстяку. — Можешь у него поучиться. — Ещё чего. Бедняга так старается с тобой не пересекаться. Ты бы выдела, как он умолял Лорен, чтобы та составила вас в разные графики. — украдкой Роберт бросает на чужой разговор неодобрительные взгляды. — Если бы я вел себя как он, у тебя бы здесь друзей вообще не было, — он одобрительно хохотнул над своей же шуткой. После слов Дэвида, Лэй смотрела на Роберта совсем другим взглядом — удивленным и заинтересованным. Хотелось узнать, почему мужчин так тщательно избегал её и что же заставило его появиться здесь сегодня. Лорен отвлеклась от своих бумаг, а после утрамбовала листы в идеальный прямоугольник, и переложила их на другую сторону стола: — Август, пожалуйста, разложи карту Элдии. То, чем я поделюсь с вами сегодня, никогда и ни при каких обстоятельствах не должно быть повторно произнесено из вашего рта. Я доверяю вам, за каждого здесь я могу умереть или убить и требую того же от вас. Но некто вызывает у меня сомнения по поводу своей преданности к нашей деятельности, — взгляд Лорен обошел каждого и остановился на Лэй. Девушка резко поддалась вперед, упираясь пальцами об стол и чеканя каждое слово, произнесла: — Я была в числе повстанцев, когда здесь обсуждали план перехвата чайных наборов для маарлийской знати, и если я тогда продержалась и доказала, что имею право на доверия, когда мы или бездействовали, или занимались откровенной ерундой, то сейчас ко мне вопрос быть не должно. — Я понимаю твою злость, Лэй. Но до меня доходят слухи о твоем поведении на тренировках, и у меня пошатывается доверие. Ты привлекаешь внимание, высокопоставленные руководители и офицеры не доверяют тебе, если бы они могли передать твою силу кому-то другому, ты была бы уже мертва. — Это просто глупо. В военном лагере элдийцу не доверяют информацию, даже если он подожжет остров Дьявол. Гриферд получает новости не потому, что у него хорошие отношения с начальством, а потому, что по документам он марлиец. Тебе ли не знать, Лорен, какое у них к нам отношения. И при этом я кручусь в этом логове множество лет. Девушка собирается встать с кресла, но Гриферд останавливает её, накрывши руку Лэй своей: — Я доверяю ей, Лорен. Расскажи ей, что нашли на острове, и она станет нашим главным преимуществом. Несколько минут женщина молчала, обдумывая ситуацию у себя в мыслях. — Она часть команды, Лора. — тихо подал голос Дэвид. — Мы не можем изгнать её или убить. Ты приняла её в наши ряды, и если мы нуждались в ней тогда, то нуждаемся и сейчас. В комнате было несколько десятков человек, никто больше не заступался за её честь и не старался очернить. Каждому в комнате она была благодарна за молчание, но только двух других мужчин Лэй хотела искренне обнять и поблагодарить за те светлые эмоции, что подарили их слова. — Двое против одного. — Лорен перевала взгляд на карту, которую рыжеволосый мальчик Август уже давно разложил у неё перед носом. — У округа города Трост Бертольд и Райан обнаружили атакующего титана. — Лорен карандашом обводит место на южном краю стены Роза. — По крупицам данных, которые до нас дошли, атакующий назвал свою фамилию Йегер. По моим догадкам, титан — Гриша, пропавший брат Лэй Йегер.