Новый смысл жизни

      — Ты уверен, что хочешь здесь остаться? — спросила его Эшли, готовая отплыть на спасательной лодке в сторону корабля Секретной Службы, который должен был отвезти ее домой к отцу. — Ведь тут так… Грязно, сыро…       — Я не избалован роскошью и богатством. — немного грубовато ответил Леон, глядя куда-то мимо спасенной девушки. — Да и вообще… Эшли, просто иди. Я потом свяжусь с тобой. Может быть…       — Что значит «может быть»? Ты что, хочешь навсегда оборвать со мной связь? — девушка была озадачена, она хотела расспросить своего спасителя поподробнее.       — Эшли, просто прекрати! Хоть раз ты можешь на меня не полагаться? — похоже, что бывший полицейский был раздражен и озлоблен, он старался вообще не смотреть на ту, которую он несколько дней старательно защищал, и к которой он прибегал по первому зову. — Ты вроде бы самостоятельная девушка, должна уже знать, что у меня могут быть свои какие-то дела.       Эшли странно посмотрела на Леона. Тот был сейчас сам на себя не похож. Его как будто подменили — он стал грубым, отчужденным, и он даже не смотрел на нее, словно избегая с ней зрительного контакта. Как будто он ее уже в глубине души ненавидел. И девушка не понимала, за что он так с ней сейчас обращается. Но что она могла сделать? По сути ничего. Поэтому, отвернувшись и устремив свой взор на водную гладь, она лишь тихо сказала:       — Удачи тебе, Леон… Не пропадай.       — И тебе удачи… Эшли. — буркнул он в ответ.       Лодка завелась и уплыла к кораблю, который ожидал дочь президента в гавани. Слышался только грохот мотора и плеск воды, и эти звуки все отдалялись и отдалялись, пока полностью не исчезли в шуме леса и скрипе досок небольшого пирса. Леон смотрел куда-то в воду, выслеживая рыб и прочую живность. Он не хотел смотреть на корабль Секретной Службы, не хотел выслеживать Эшли. Ему надоело вообще смотреть на нее. Хотя раньше за ним такого не наблюдалось, чтобы он вот так грубо отшивал девушку, которую по идее он должен поддерживать и защищать.       Что с ним стало?.. Почему он вдруг стал таким грубым, злым, отстраненным?.. И почему вдруг ему захотелось порвать с Секретной Службой, почему он внезапно решил навсегда покончить со службой спецагента? Это ведь был чуть ли не смысл жизни — помогать людям и спасать их!       Потому что он в какой-то момент осознал, что эта работа скорее убьет его самого, чем он успеет спасти хотя бы 10% от всех нуждающихся в помощи. И что этот смысл жизни вовсе не такой уж и важный в его картине мира.       Он банально устал и выдохся. Ему больше не хотелось подвергать себя опасности.       Наконец, когда шум лодки стих, и Леон остался один, он направился в сторону полуразрушенной деревни. А ведь здесь раньше кипела жизнь, здесь наверняка были веселые гулянки, праздники, а также в целом мирное население. Если бы не эти сектанты с их культом Лос Иллюминадос и их вирусом Лас-Плагас… Возможно, сейчас тут все еще были бы люди, добрые, радушные и гостеприимные, впрочем, как и большинство испанцев. Леон помнил, как он однажды остался ненадолго пожить в Мадриде, и как его встречали городские жители — подавали ему херес, хамон, приглашали на какой-то праздник… И ему тогда было весело.       Но теперь в этой деревне было совсем пусто. Кроме одиноких куриц, которые потеряли своих хозяев и теперь бегали туда-сюда в поисках еды, никого тут больше не было. Ну, почти…       — Ну что, amigo, проводил эту красавицу? — послышался из крепости знакомый голос с испанским акцентом.       Леон поднял голову. На него смотрел со своей фирменной улыбкой мужчина с длинными и черными, как смоль, волосами, в красивой изящной куртке поверх рубашки и в обтягивающих брюках. Его глаза, хитрые, как у самого пронырливого человека, слегка щурились, будто высматривая что-то в душе своего нового приятеля. Сам он стоял слегка вразвалочку, опершись плечом об арку для ворот.       — Да, Луис. Наконец-то это все закончилось. — Леон посмотрел на себя и зацепил пальцами значок Секретной Службы. — И я смогу наконец-то избавиться от звания агента…       — А не боишься, что тебя могут за это привлечь к ответственности? — испанец ухмыльнулся, глядя на то, как американский агент срывает с себя значок и бросает куда-то в кусты.       — Даже если и привлекут — мне все равно. Я просто уже не могу все это вывозить. Шесть лет службы. Шесть лет постоянной битвы с монстрами, которые уже едва на людей похожи. Шесть лет я кого-то спасаю. Шесть лет я вынужден был потратить на служение своей стране без возможности на обустройство личной жизни.       — Надо же, какие жертвы. — Луис приблизился к Леону, положив ему руку на плечо. — Но ведь ты сам когда-то хотел стать полицейским и помогать народу, разве не так?       — Так-то оно так. Но не оказываться в первый же день в эпицентре зомби-апокалипсиса! — Леон схватился одной рукой за голову. — Когда все твои будущие коллеги превращаются в мерзких гнилых тварей и пытаются тебя сожрать… А до кучи еще и какой-то гигантский монстр тебя постоянно преследует! Я не этого ожидал, когда заканчивал академию! Я хотел встретиться с людьми, а не с зомби! А сейчас я едва не стал таким же монстром, как и все эти жители деревни… А все из-за этих культистов…       — Ну-ну-ну, тише, тише. Ты сейчас расплачешься. Ну, давай, иди сюда.       И Луис внезапно обнял Леона, прижимая к себе. И хотя ростом он был чуточку ниже своего нового напарника, все же американец почувствовал какое-то странное тепло, будто его в одеяло укутали. Его сердце стало биться быстрее, а потом его тело бросило в жар. «Что это со мной?.. — подумал он, смотря на испанца. — Он как будто моя мама… Моя девушка, которой у меня никогда не было…». Ему вдруг захотелось обнять этого хитрого и пронырливого мужчину в ответ да прижать так сильно, словно он мог куда-то уйти навсегда. Собственно, он так и сделал, стиснув Луиса в объятиях.       — Хей, хей, ты мне сейчас ребра сломаешь, americano. — шутливо заметил тот, поглаживая Леона по спине. — Такое чувство, будто ты меня боишься потерять. А ведь мы с тобой вроде договорились, что остаемся здесь.       — Прости. Просто… — бывший спецагент сглотнул. — Я уже и не помню, когда меня в последний раз обнимали.       — Вот как… Слушай, amigo americano, как насчет того, чтобы мы с тобой закрылись в одной из комнат этого замка — благо она уцелела — и устроить нам с тобой что-то вроде романтического вечера?       — Ч… Что?! — Леон попытался отпрянуть от Луиса, но тот крепко сжал его в объятиях. — В каком смысле «романтический вечер»?! Мы ведь с тобой!..       — Мужчины? Ну да, и что с того? — казалось, что испанца это никак не смутило. — Любовь разная бывает. В конце концов, мы здесь одни, и нас за это вообще никто не осудит… Ну, до тех пор, пока сюда не нагрянут какие-нибудь агенты, чтобы расчистить это место. Но тут и так все уже расчищено.       — Луис, вот умеешь ты испортить момент… — бывший коп Раккун-Сити фыркнул и вновь попытался выбраться из объятий. — Почему ты решил, что я на это соглашусь?       — У тебя есть другие варианты, как расслабиться и как привести себя в порядок? — Луис хитро прищурил глаза и снова улыбнулся своей белозубой улыбкой. — Твоя подружка в красном платье уже давно улетела, забрав с собой образцы Лас-Плагаса, другие девчонки сюда вообще не сунутся. Остаюсь только я.       — Ада… Ада мне не подружка. — Леон фыркнул. — Она всегда так делала. Что в Раккун-Сити, что здесь… Когда мне казалось, что она на моей стороне, всегда оказывалось, что она мной пользуется.       — Ну и хорошо! Какие тогда могут быть сомнения? Короче, не ломайся, как девка на сеновале, а лучше пойдем и поможем друг другу снять стресс!       И Луис направился в сторону крепости, зазывая Леона пойти с ним. Тот стоял и не понимал, как ему теперь поступать. С одной стороны, он явно был уверен, что он не стал бы проводить романтические встречи с мужчинами — все-таки он точно был гетеросексуалом. Но с другой… Он давно не встречал такого искреннего человека, который действительно хотел ему помочь. Шесть долгих лет для него были пустыми в плане личной жизни. Только работа. Никаких исключений. Его могли даже глубокой ночью вырвать из его дома и заставить исполнять какие-либо задания.       Ведь спецагент — не человек. Он — инструмент для выполнения определенных заданий. У спецагента не может быть чего-то личного. Только во благо государства.       А тут… Испанец, который говорил с ним в первую очередь как с человеком, которому можно и шутку стравить. Да и вообще, вел себя слишком непринужденно даже в ситуациях, опасных для жизни. Как будто они вышли на какую-то увеселительную прогулку, а не отбивались от полчищ зомби и монстров, зараженных Лас-Плагасом. Эта непосредственность чем-то даже привлекала.       Поняв, что терять-то ему особо и нечего, Леон направился вслед за Луисом, чтобы посмотреть хотя бы, что тот приготовил в качестве «романтического вечера». Где-то на подкорке он все еще надеялся, что он так пошутил, и что на самом деле они просто посидят, поговорят…       Зайдя в комнату, из которой доносился свет, американец был немного удивлен. Это была спальня, причем, судя по убранству, она принадлежала высокопоставленному лицу. Наверняка она принадлежала кому-либо из культа, но теперь она пустовала. Свечи горели, освещая комнату тускловатым, но в то же время весьма теплым и уютным светом. Даже слышался треск камина, который Луис каким-то образом зажег. Сам же испанец сидел на кресле рядом с кроватью и, закинув ногу на ногу, явно ждал именно Леона.       — Неплохая обитель. — заметил тот, осматривая помещение. — Я помню, что эта комната была в замке, но как-то сюда заходить не доводилось…       — Потому что тут не было ничего полезного для тебя, да и она была заперта. — Луис встал и подошел к бывшему копу. — Ну а теперь это будет наше жилище на какое-то время, пока мы не придумаем, куда мы пойдем с тобой. Слушай, такой вопрос — ты предпочитаешь быть активным или пассивным?       — Эм… К чему такой странный вопро-… Эй, что ты делаешь? — Леон заметил, как Луис начал снимать с себя куртку и рубашку. — Приятель, что ты задумал?       — А ты так и не догадался? Вот же ж ты дурак! — сказал Луис, толкая своего нового друга на кровать. — Сейчас мы с тобой немного расслабимся и покуражимся! В конце концов, ты ведь заслуживаешь награду за то, что спас Дульсинею?       — Какую еще Дульсинею, ты о чем вообще говори-… М-м-мф! — договорить ему испанец не дал, так как поцеловал его прямо в губы, не отпуская какое-то время. — М-м-мф!       Леон оказался в западне. Он не ожидал, что его вот так прямо, без каких-либо предисловий, поцелует мужчина. Внутри него все перевернулось — он никогда не думал, что вообще в целом захочет в здравом уме и трезвой памяти провести романтический вечер с представителем своего пола. Для него это было из ряда вон. Но вот Луис начал снимать с него портупеи с оружием, а потом и майку. Он остался в одних брюках и ботинках. Это вызывало в Леоне странное чувство — жар вперемешку с возбуждением. А учитывая, что руки испанца были тонкими и весьма изящными, это провоцировало новые, доселе неведомые чувства.       В какой-то момент Леон понял, что он хочет, чтобы Луис его обхаживал таким образом. Что ему самому хочется этого испанца с хитрыми глазами и вечно веселой ухмылкой на лице.       — Вижу, тебе это начало нравиться. — сказал Луис, поглаживая приятеля по груди. — Знаешь, обычно я заигрывал с девушками, но однажды я попробовал это с парнем, когда еще был в Мадриде…       — И как это было?.. — спросил Леон, ложась на кровать.       — Это был интересный опыт. Ведь у парней совсем другая грудь! — и испанец засмеялся, словно только что удачно пошутил.       Леон только слабо улыбнулся в ответ. Ему было сейчас хорошо, поэтому он не мог говорить. Ему просто хотелось чувствовать эти руки с тонкими и изящными пальцами постоянно. Чтобы они постоянно ласкали его, гладили не только посередине, но и по соскам, которые, к слову, встали колом и стали очень чувствительными. Луис это заметил и решил поиграться с ними, проводя пальцами по области и чуть-чуть оттягивая соски, вызывая у американца новый приступ приятных чувств, да так, что кровь из головы начала отливать в область паха. Леон чувствовал жар и возбуждение, которое все нарастало.       — Я так вижу, тебя это уже заводит! — сказал исследователь, после чего он наклонился и поцеловал друга в шею.       — Луис… Ты чертов паршивец… — рыкнул американец, кладя руки на немного тощую задницу приятеля. — Мы с тобой толком и не знакомы, а ты уже знаешь, как меня возбудить…       — За комплимент спасибо. А то, что я знаю твое тело — так ведь опыт, amigo, опыт. Я же не только паразитов изучал, но и физиологию мужчин и женщин…       — Заткнись.       Луис, пожав плечами, продолжил целовать шею Леона, оставляя засосы и опускаясь все ниже и ниже. Последний же царапал спину и сжимал зад испанца, пытаясь его тоже возбудить.       Для Леона это был первый опыт секса с мужчиной. И он уже не был так уверен в своей натуральности. Да и ему было плевать — в конце концов, этот пронырливый исследователь и ученый сумел зажечь в нем огонь страсти, который он, как казалось, утратил еще пять-шесть лет назад. Он обрел новый смысл жизни.       — Ты готов? — Луис, поглаживая пах Леона поверх штанов, посмотрел тому в лицо и ухмыльнулся.       — Давай… — ответил тот и прикрыл локтем свои глаза.