Red rope.

      Кажется, настолько широкой улыбки на лице Эдгара не было никогда. Он был невероятно рад, что Рампо согласился на одну из его идей, пусть и просить об этом было до ужаса неловко. Однако смущение, которое преодолел По, определенно стоило того. Эдогава, чьё тело было опутано красной верёвкой, выглядел лучше, чем в самых влажных снах и фантазиях. Каждый изгиб тела, каждый открытый участок кожи хотелось расцеловать и долго-долго любоваться выражением лица детектива. Осознание, что сейчас инициатива целиком и полностью на его плечах вызывала ещё большее восхищение у мужчины.       Вот только сам Рампо прибывал далеко не в таком восторге. Нет, разумеется, он не жалел о том, что решил осуществить одно из давних желаний Эдгара, но были некоторые неприятности. Например, По делал всё ужасно долго, стараясь не навредить возлюбленному, однако от этого запястья ныли в два раза сильнее, а спину было трудно согнуть. За нахождение в одном и том же положении слишком долгое время спина «спасибо» не скажет.       Рампо чувствует себя сорокалетним мужчиной, но он нашел в себе силы сдержаться и не стал озвучивать недовольство. Благо, что веревка была совсем не туго затянута. К тому же, Эдгар не стал творить на теле Эдогавы настоящие шедевры, которые он наблюдал на просторах интернета. Для первого раза подобной практики это было бы чересчур. Шибари доставляло невероятное эстетическое удовольствие, даже если это было лишь связанные запястья и ноги, плотно прижатые к животу. А ещё не очень удобная поза, но ещё несколько минут детектив в состоянии потерпеть. По ведь не только смотреть будет, верно? — Рампо?       Неуверенно произнёс мужчина, после чего, набравшись смелости, чётко сказал. — Я могу тебя сфотографировать?       Ладно, он будет только смотреть. — Ну Эдгар! Сделай уже что-нибудь! Я ведь даже пошевелиться не могу!       Рампо закатывает глаза и обиженно дует припухлые губы. Ему до ужаса хочется прикосновений к себе, хочется ощутить трепетные прикосновения к члену, хочется глубоко и влажно поцеловать По, с жадностью впиться в эти вишнёвые губы и… И кончить. Достичь оргазма хочется даже слишком сильно, ибо внизу живота всё уже давно ноет от желания и жаждет прикосновений. — Всего одна фотография! Я никому не покажу, честно!       Эдгар просил об этом, словно ребёнок, а в его голосе была некая надежда. Он в очередной раз откровенно пялился на детектива, стараясь запечатлеть в памяти каждый изгиб тела, каждую капельку пота и эти изумительные глаза, что так отчётливо контрастировали с пышными чёрными ресницами и сверкали, словно два изумруда. — Ладно… Только быстрее, прошу!       Эдогава жалобно захныкал, стараясь хоть как-то привлечь внимание к своему возбуждению, однако и эта попытка не увенчалась успехом. Вместо этого довольный Эдгар схватился за телефон и, подобрав ракурс, сделал фотографию, ещё несколько секунд внимательно рассматривая хорошо ли получился Эдогава. Хотя, мужчина искренне считает, что человека красивее Рампо не сыскать, ибо такого попросту нет. И прекрасен он всегда, даже если на экране телефона он зажмурился от вспышки телефона, ведь сам Эдгар находил это забавным и очень милым. В отличии от уставшего детектива. — По…       Послышался слегка ворчливый голос Рампо, который бросил ленивый взгляд на мужчину, продолжив говорить. — Ну хотя бы поцелуй меня, не будь извергом! Понимаю, что тебе нравится, как я выгляжу, ведь я хорош собой и всё такое, но прояви хоть капельку милосердия!       Подобные слова вызвали у писателя лёгкую улыбку и он наконец-то убрал телефон в сторону, предварительно убрав фотографию в «скрытое».       Эдгар приближается к манящим и требовательными губам, сначала целует нежно, лишь касаясь, будто бы пробуя на вкус, а после начинает сминать горячие губы своими и уже через несколько секунд его язык без проблем проскальзывает внутрь, сплетаясь с чужим в робком танце, который постепенно становился всё более страстным и жарким.       Многочисленные звонкие чмоки мгновенно наполняют комнату. Язык Эдгара по-хозяйски изучает полость Рампо, словно в первый раз. Всегда хотелось целовать его долго, наслаждаясь приторным привкусом не так давно съеденного шоколада. Разве это не прекрасно? Поцелуй нечто куда более интимное, чем всё то, чем люди могут заниматься, а тем более такой чувственный поцелуй, который несмотря на всю страсть и возбуждение, оставался всё таким же трепетным и нежным.       По в целом воспринимал секс, как высшую степень доверия и то, что Эдогава позволил себя связать означало, что Эдгару безгранично доверяют и это осознание было лучше всяких слов и действий.       Мужчина не в состоянии отстраниться и, несмотря на катастрофическую нехватку воздуха, тот продолжал настойчиво целовать партнера, будто без него не сможет прожить и секунды, хотя, в какой-то степени, так и есть, Эдогава жизненно необходим По, словно является его кислородом.       Оба не были способны сдержать обилие слюны и в конце концов, когда на щеках уже стал проступать пунцовый румянец от отсутствия кислорода, писатель всё-таки отстранился, протягивая за собой тонкую ниточку слюны.       Рампо равно вздыхает, однако он более чем доволен, пусть его возбуждение всё ещё не ушло и волшебным образом не испарилось, давая о себе знать.       По сам больше не в силах игнорировать собственную эрекцию, хотя было некое желание продолжить и без того затянувшуюся прелюдию.       Писатель потянулся к прикроватной тумбочке, взяв заранее подготовленную смазку и выдавив на руку приличное количество, принялся растирать её в руках.       Сейчас всё нужно делать ещё более аккуратно, ибо Эдгар прекрасно понимал, что от верёвок каждое прикосновение к телу будет для Рампо ощущаться в разы чётче, тем более когда поза настолько неудобная. Секс в нижней позиции и без этого утомляет куда быстрее, а со связанными конечностями — тем более.       Эдогава старается расслабиться, первые минуты он будет ощущать дискомфорт, даже если всё делать медленно. Хотя, По всегда всё делал неторопливо и аккуратно, не желая доставлять возлюбленному ни капли боли. К тому же, чаще мужчины проводили время вместе без интима, просто наслаждаясь обществом друг друга, так что каждого из них при проникновении нужно было тщательно подготавливать. Эдгар редко находился в нижней позиции и чаще всего подготавливал себя сам, ибо было слишком неловко делать это перед Рампо.       Сначала По массирует сжатое колечко мышц, не проникая внутрь, лишь стараясь расслабить партнёра, для дальнейших действий. Он постепенно начинает вводить фалангу указательного пальца в партнёра, пока Эдогава скривился, а с его губ слетел болезненный, больше похожий на всхлип стон. — Рампо, всё хорошо? Я могу продолжить?       Взволнованное выражение лица, тихий голос и неуверенные действия вновь вернулись к Эдгару, из-за чего из детектива невольно вырвался тяжёлый вздох, ибо ему нужно постараться, чтобы убедить По в том, что продолжение жизненно необходимо. — Да, всё отлично, продолжай, пожалуйста! Нельзя заставлять ждать меня так долго, имей уважение!       Кажется, Эдогава сам не понял о каком уважении только что сказал. Так откровенно просить о разрядке теперь уважение? О, потом Рампо обязательно придумает шутку, но сейчас ему совсем не до этого, ибо Эдгар в этот раз действовал быстрее и палец проник до конца.       По действовал с максимальной аккуратностью, постепенно проникая внутрь ещё одним пальцем. Он сгибает оба пальца, ощущая, как чужие стеночки сжимаются вокруг них, что сопровождалось звуком, который уже куда больше напоминал стон, пусть и неудовлетворительный. Эдгар отметил, что это ненадолго, ибо когда он смог свободно двигать двумя пальцами, то сумел нащупать комок нервов.       Наконец-то Эдогава мог ощутить долгожданное удовольствие. Он попробовал самостоятельно насадиться на пальцы, однако это не вышло, ибо веревка сковывала движения, а конечностей мужчина и вовсе не чувствовал. Единственное, что он может — загнанно дышать и исступленно шептать, прося о большем, ведь Эдгар как назло медлит: его пальцы нетерпеливо двигаются внутри, стимулируя чувствительную точку и разводит их в стороны на манер ножниц.       Рампо чувствует, что сможет кончить лишь от растяжки. Он уже несколько раз был на грани, однако По оказался вовсе не таким белым и пушистым, как в повседневной жизни. На данный момент растяжка уже не имела смысла и мужчина попросту изводил Эдогаву. Казалось, словно его и вовсе подменили, не может же быть у человека в глазах лишь похоть и желание? Как оказалось — может.       Детектив почти скулит, его лицо подобно недовольному ребёнку. От внезапного ощущения холодной пустоты вместо пальцев, появлялось желание остановить это все и попросить По развязать хотя бы руки. Рампо соврал бы, сказав, что ему не нравится подчинение, чему сам был удивлён, но быть ведущим и иметь возможность двигаться ему нравилось куда больше. Безусловно, это интересный опыт, однако больше не повторится. Возможно.       Ощущение неприятной пустоты длилось недолго — её почти сразу сменяет член, приставленный к растянутому отверстию. — Как ты себя чувствуешь? Рампо, я могу продолжать?       От контраста действий и неуверенного голоса, в котором слышалась только нежность хотелось сойти с ума.       Эдогава нашёл в себе силы кивнуть, бросив на него беглый взгляд изумрудных глаз.       Убедившись, что партнёр действительно готов, Эдгар толкнулся внутрь, давая время, чтобы привыкнуть, постепенно проникая внутрь.       Рампо поджал пальцы на ногах, рот открылся в немом стоне, а перед глазами всё расплылось. Из-за чересчур долгой, но зато тщательной подготовки боли почти не было, что значительно облегчало положение детектива.       По с восхищением разглядывает лицо возлюбленного, хочется расцеловать его всего, что он спешит сделать — аккуратно наклоняется, стараясь не давить на связанные ноги Эдогавы, оставляя на скуле смазанный поцелуй. После на щеке и, наконец, легко чмокает в мягкие и влажные губы.       Рампо сладостно стонет, когда Эдгар плавно двигает бедрами, входя в податливое тело почти до конца, а после его губы целуют более требовательно, а затем отстраняется.       Мужчина несколько раз двигается и, поняв, что партнёр действительно не чувствует дискомфорта, начал совершать более чёткие фрикции, каждый раз попадая по простате, вызывая у Рампо несдержанные и тягучие стоны.       Детектив закинул голову назад, открывая вид на изящную шею, на которой хотелось оставить множество ярко-алых бутонов, несколько раз укусить, а после зализывать места укусов извиняясь, однако Эдгар нашел в себе силы подавить это желание, дабы не доставлять возлюбленному неприятности. Скрыть следы от засосов на столь видном месте было слишком уж трудно, а ещё Эдогаве было слишком лень. Он мог бы попросить Йосано, но даже на его взгляд это было слишком личным, не стоит посвящать друзей в подробности своей личной жизни.       Рампо готов поклясться, что от медленных и до безумия нежных толков он сойдёт с ума и окончательно поплывет разумом, сорвётся на исступленные стоны и кончит, даже не прикасаясь к своему истекающему естественной смазкой члену.       Каждый толчок медленный и тягучий, как дикий мед, Эдогава готов раствориться в этих ощущениях, полностью отдаться процессу и Эдгару, он ощущает скорую разрядку, вот только этого мало, чтобы бой и до пика удовольствия. Самому было слишком трудно даже постараться сильнее насадиться на член или подмахивать бедрами в такт толчкам. Хотелось большего.       Либо Эдгар всё понял по умоляющему взгляду возлюбленного, либо он попросту сам захотел двигаться более глубоко, чуть ли не выходя из тела, а после вгоняя член по самое основание. Фрикции становились всё более размашистыми.       По кажется, что он не выдержит того, насколько волшебно его сжимает возлюбленный внутри себя, пока с его губ один за другим слетали сладостные стоны.       Финальной точкой стали умоляющие, накрытые пеленой наслаждения и возбуждения глаза.       По небрежно толкнулся в последний раз, выходя из тела Рампо, для которого именно это толчок стал спусковым крючком. Его тело пронзила волна удовольствия, на мгновение мужчина забыл о связанных конечностях, сейчас даже эта боль казалась приятной. По всему телу прошлись мурашки и из члена прыснула белесая жидкость, срывая с жарких губ последний, самый громкий стон.       По хватает всего несколько движений рукой вдоль члена, чтобы излиться вслед за партнёром и без сил плюхнуться на кровать, перепачканную собственной спермой. — Развяжи меня наконец! Я устал…       После оргазма говорить было не так уж и просто, ибо дыхание всё ещё было сбитым, однако Эдгар сумел разобрать то, что говорил мужчина и, потянулся к узлам верёвки, нехитрыми манипуляциями освобождая затёкшие руки, а после и ноги. Благо, несмотря на дрожащие руки, он это делал не так долго, как в начале и Рампо смог полноценно расслабиться и хотя бы немного сменить позу.       Прошло несколько минут, прежде чем Эдогава был в состоянии полноценно двигаться, пусть на запястьях ещё надолго останутся жгучие следы от верёвки.       Уголки губ Рампо поднимаются вверх и на лице расцветает хитрая улыбка. Он седлает бёдра изумлённого По и, предотвращая все вопросы, поддаётся вперёд и двигается ближе к лицу, опаляя горячим дыханием губы мужчины. Уже в следующую секунду детектив бесстыдно касается чужих губ своими, проникая кончиком языка во влажную полость.       Целует лениво, совсем недолго, но достаточно, чтобы вызвать у возлюбленного табун мурашек и ощущение приятного тепла в районе груди.       Рампо быстро отстраняется, рукой убирая взмокшую челку с лица Эдгара, заглядывая в серые глаза, которые смотрели уже с нежностью и любовью, а не похотью. Именно такой взгляд По детектив любил больше всего на свете. — Рампо, нам нужно в душ и… — Отнеси меня, я слишком устал! И ноги болят.       Эдогава скорчил недовольную гримасу, после чего сразу получил поцелуй в щёку, что заставило недовольство на лице улетучиться. Лицо Эдгара озарила мягкая улыбка, после чего мужчина попытался встать, придерживая Рампо.       О, в такие моменты оба были по-настоящему счастливы. Тела обоих покрыты многочисленными капельками пота, они невероятно устали, на руках и ногах детектива следы от верёвки, но важно только одно — они оба счастливы.