Яд и палаверы

♪ↄ♫

      — Профессор.         Взгляд Гарри скользнул по кабинету, отмечая различные артефакты, вращающиеся или выпускающие клубы дыма.         Его голова раскалывалась, голос был хриплым, он чувствовал себя абсолютно несчастным из-за всего, и Дамблдор вызвал его в свой кабинет.         Он сделал глоток чая.         К счастью, на самом деле он не был болен. Гермиона подумала, что у него проявляются симптомы «стресса», как будто это настоящая болезнь, а не просто то, что может произойти у каждого.         — Гарри.         Было еще кое-что. Он всегда немного опасался директора, но в этом году профессор Дамблдор, казалось, решил превзойти его самые низкие ожидания. Они исполняли эту песню и танец каждый год; Волан-де-Морт подверг школу опасности, Дамблдор ничего не сделал, Гарри был вынужден изображать мученика, они оказались в его кабинете.         За исключением того, что на этот раз Гарри потерпел неудачу. Один из учеников был мертв, а Волан-де-Морт вернулся навсегда. Его чуть не исключили. Хуже того, Амбридж была в Хогвартсе.       — Столкнувшись с такой очевидной угрозой своему дому, разве Гарри не должен был защищать его?       — Очевидно, нет, учитывая то, как на него смотрел директор.         — Ну, по крайней мере, директор смотрел на него. Или в его общем направлении. — Гарри упрямо не отрывал взгляда от стен кабинета. О, смотрите, там были портреты, молчаливо оплакивающие его, как всегда. Он подавил желание сжечь их.         — Гарри.         Большинство членов Ордена, даже Рон и Гермиона, говорили о Дамблдоре так, как будто он был мудрым, могущественным, всезнающим благожелательным богом. Они явно никогда не видели Дамблдора таким, каким он был сейчас, без всякого притворства. Простой человек, невероятно напряженный, безжалостный и хитрый, очень осведомленный о том, кем он был готов пожертвовать, а кем нет.       Дамблдор никогда не притворялся с ним.       Были, конечно, ежегодные встречи. Где они притворялись, где Дамблдор ничего не знал о происходящем в замке, где Гарри притворялся, что ничего не знает о мире за его пределами.         Где Дамблдор упрямо настаивал на том, чтобы Гарри оставили слепым для его же блага, и проповедовал о достоинствах детства и невинности. Где они оба тактично проигнорировали (иногда буквально) пятна крови на руках Гарри.         Последняя встреча состоялся за неделю до летних каникул. Здесь Гарри умолял.         Он умолял, он уговаривал, он торговался, обозвал Дамблдора какими-то особенно изобретательными ругательствами, сделал все, что мог, чтобы его не отправили обратно к Дурслям. И каждый раз директор с печальными глазами сообщал ему, что нигде больше он не был в достаточной безопасности.         Гарри не думал, что знает, каково это - чувствовать себя в безопасности.         Однако за пределами этих устоявшихся встреч они не утруждали себя притворством друг перед другом.       Как сегодня.       Дамблдор, смирившийся с тем фактом, что Гарри не собирался смотреть на него, заговорил: — Мистер Поттер. Что, черт возьми, заставило вас отравить мисс Амбридж?         Гарри невинно ответил стенам: — Что заставляет вас думать, что я ее отравил?         — Гарри.         Он соскользнул вниз, устраиваясь на подушках, как особенно сварливый кот. Взмахом руки изобразил беззаботность, которую на самом деле он не чувствовал.         — О... Вы знаете. Как обычно. Она мучила детей, заставляя их постоянно резать себе руки.         — Я все держал в руках.         Он, наконец, посмотрел на мужчину.         — Вы, профессор?         — Да, у меня были планы, как закончить это.         — И пока осуществлялись ваши «планы», скольким детям вы собиралися позволить ей покалечить? Одиннадцатилетние плачут в общих комнатах, сэр. Простите, если я не особенно склонен вам верить.         Они еще мгновение смотрели друг на друга.         — Гарри.         — Сэр.         — Кажется, здесь не хватает доверия или, возможно, уважения.         — О, правда? Мерлин, я понятия не имел!         — Скажи мне, что я сделал, чтобы потерять твое доверие и уважение?         Гарри моргнул. Конечно, этот человек не был таким рассеянным.          — Профессор, вы никогда не пользовались моим доверием. Моим уважением, конечно, но, боюсь, в последнее время его не хватает. И, честно говоря, сэр, оно должно быть обоюдно, но я не думаю, что вы тоже когда-либо доверяли мне.         Его голова пульсировала.         Подождите.         Пытался ли Дамблдор прочитать его мысли?         Правда? Этот человек действительно был таким мелочным?         Его гнев всколыхнулся, вечно кипящий котел был опасно близок к тому, чтобы выплеснуться наружу. Он задавался вопросом, сколько раз он сидел в этом же кабинете, выпрашивая хотя бы крупицу информации, в то время как - очевидно - Дамблдор на досуге копался в его голове.         — Прекрати это. Прекрати копаться в моей голове, старый козел-манипулятор.       Удар. Дамблдор нахмурился, его взгляд стал жестким. Это была его последняя сторона, которую, как знал Гарри, видели лишь немногие. Генерал.       — Мистер Поттер. Я ваш директор, и вам не помешало бы помнить об этом.         — Правда, профессор? Карточка «Директор»? Любая достойная школа магглов уволила бы вас много лет назад.         — Почему это?       Гарри был слишком болен, чтобы сосредоточиться должным образом. Обычно к этому времени у него уже звонил будильник - твердое напоминание заткнуться.       — О, вы хотите полный список? Вы хотите знать, почему я вас не уважаю, профессор? Вы никогда не заслуживали моего доверия, но в какой-то момент я вас зауважал.         Он встал со своего стула, расхаживая по комнате.         — Давайте посмотрим, с чего начать. Прежде всего, профессор, вы осознаете, что фактически похитили меня из дома моих родителей? Я сильно сомневаюсь, что вы были моим законным опекуном или что у вас было право выбрасывать меня, как мусор, к двери моей тёти.         — Мой мальчик, у меня не было другого выбора. Ты был в опасности от сил Волан-де-Морта.         — Нет. У меня достаточно информации от Хагрида и Сириуса, чтобы составить план, сэр. Вы заставили Хагрида прийти за мной еще до того, как Сириус отправился за Петтигрю. Сириус - мой крестный отец , сэр, вы не имели права красть меня у него.         — Мне жаль. Я позволил своей осторожности затуманить мой разум. Я думал, Сириус был Хранителем Тайны.         — И все же, почему-то, у него никогда не было справедливого суда. Даже когда Хагрид говорит вам, что Сири отправилась за Петтигрю. Странно, не правда ли, для великого чародея и верховного члена Визенгамота?       Дамблдор молчал, наблюдая за ним.       — Я не доверял вам, сэр , потому что вы бросили меня с самой ужасной ублюдочной семьей, какую только могли найти, и ни разу не проверили меня.         Дамблдор нахмурился: — Я уверен, что ты преувеличиваешь, Гарри. Семьи часто расходятся во мнениях, но это не повод прибегать к обзывательствам.         Гарри глубоко вздохнул. Он ущипнул себя за переносицу.         — Вам известно, сэр, что мое письмо из Хогвартса было адресовано Гарри Поттеру «Чулан под лестницей»?         Профессор Дамблдор заметно постарел на глазах, весь поникший и печальный.  Гарри отказывался чувствовать себя плохо, у него все еще был целый список обид, которые нужно было высказать, пока его здравый смысл отключался.         — Ах.         — Да, именно так. Но именно поэтому я вам тогда не доверял. Теперь у меня появились совершенно новые причины не доверять вам.       Гарри почувствовал слабое покалывание беспокойства в глубине своего сознания. Почему он рассказывал все это директору? Он отогнал беспокойство в сторону. Было слишком поздно останавливаться сейчас.       К пожилому мужчине вернулось некоторое самообладание, он пронзительно посмотрел на Гарри. Хорошо. Он привлек его внимание.         — Профессор, мне нужно, чтобы вы были честны со мной здесь. Почему защита Философского камня была такой простой, что пара первокурсников могла пройти через нее? Почему вы ничего не предприняли, когда дети окаменели? Как Фоукс узнал, что нужно принести мне Шляпу в Тайную Комнату?         Дамблдор вздохнул.         — Я думаю, ты знаешь, дорогой мальчик.         — Да. И я даже не сержусь! Что меня действительно бесит, сэр, так это ваше гребаное лицемерие.         Мужчина вздрогнул: — Что?         Гарри рассмеялся, сломанно. Он облокотился на стол, подражая мужчине: — О, мой мальчик, увы, я не могу сказать тебе ничего, что касается твоей собственной жизни, я даже не могу сказать тебе, почему маньяк-геноцидист одержим тобой и хочет убить всех, кто тебе дорог. Поверь мне, мой мальчик, я пытаюсь сохранить твое детство. О, кстати, хорошая работа - убить человека, который учил тебя целый год. И хорошая работа по убийству мальчика, с которым ты подружился, особенно с тех пор, как ты, змееуст, убил огромную змею, которая угрожала ученикам школы. Я также не говорю тебе, почему ты можешь говорить со змеями. Не волнуйся, я лгу для твоего же блага.          — А потом! Вы отправляете двух детей обратно во времени, чтобы якобы спасти Сириуса, хотя вы могли бы легко добиться для него суда! Он был бы свободен! Я бы убрался ОТТУДА! Но нет, Гарри Поттер - особенный маленький мальчик, который убивает людей, как хороший маленький солдат, а затем его отправляют в Дурскабан, когда в нем больше нет необходимости.       Что-то было серьезно не так. Он никогда бы не сказал этого вслух, не в лицо Дамблдору.         Чай.         Он схватил его, пытаясь почувствовать в нем что-нибудь необычное. Он медленно повернул голову.         — Ты ублюдок. Ты накачал меня наркотиками, не так ли?       Альбус, Блядь, Дамблдор склонил голову. — Я должен был убедиться, что твоя лояльность обманчива, после того, что ты сделал с мисс Амбридж, мой мальчик. Ты, конечно, понимаешь это?         Гарри швырнул чайную чашку в стену и наблюдал, как она разбилась. Он подумывал также бросить один из артефактов Дамблдора.       — Пошел ты. Я даже не добрался до событий моего четвертого курса. Знаешь, я не понимаю, как люди этого не видят. Вы сидите здесь на своем высоком троне и играете нашими жизнями, как в шахматы. Вы сидите и решаете, кому жить, а кому умереть, как будто у вас есть какое-то право требовать, чтобы мы жертвовали собой ради вашего дела. Высшее благо, не так ли? Был ли Седрик просто сопутствующим ущербом? Запасным? Знаешь, так называл его Волан-де-Морт. Запасной. Кажется, вы похожи больше, чем ты думаешь.       Да, он делал это.       Он поднял ближайший артефакт, изящное волшебное чудо, и изо всех сил швырнул его в открытое окно. Затем еще один. И еще.         Держа в руке блюдо со сладостями, он довольно мягко произнес: — Надеюсь, ты подавишься своим гребаным лицемерием. Или, по крайней мере, своими дурацкими лимонными леденцами.       Гарри направился к двери. Вероятно, она была заперта, но он понравился Хогвартсу.         Он подумал о последней мысли, которую подавлял даже с помощью наркотиков.         — И, сэр? Вам действительно нужно поддерживать свой имидж. Вы бы обучили меня, если бы действительно хотели быть солдатом, а не мучеником. Помогли мне. Научили меня выживать. Люди начинают понимать, профессор, и я сильно сомневаюсь, что вы этого хотите.         Дамблдор просто закрыл глаза и кивнул. Он не потрудился солгать. Гарри не знал, как к этому относиться.         — До свидания, сэр. Хорошего дня.         Гарри ушел, хлопнув за собой дверью.