последний звонок

— Лови! Лови его! Да еб твою мать, хуево, у тя че, проблемы с вестибуляркой после матча?! Отсоси, уебок! — Да пошёл ты! Сам отсоси, рыжая гнида, это ты хреново попадаешь! — Так, Коряков, Кашин, ну-ка быстро прекратили, пока я ваши поганые языки с мылом не помыла! Бегом строиться! И верните мяч бедному ребёнку! Даня мячик резиновый в последний раз ловит, грустно ухмыляясь Илье в ответ. Тот кивает головой их классному руководителю, что пальцем грозно пригрозила, брошку свою на платье атласном поправляя. Хорошо не стала хоть дальше конфликт разводить… да и поздновато это уже делать, последний звонок уже через пять минут начинается. Кашин хмурится, мяч мальчику десятилетнему обратно пиная. Илья ржёт тихо, ленточку свою на груди теребя в сотый раз. Парни нехотя строятся в общей массе выпускников, еле как отыскав собственный класс, а сделать это было трудновато, с учётом того, что в этот раз выпускалось аж шесть параллельных. Даня с легкостью обогнул стайку девчонок, щебечущих о чём-то своём, и примостился с краю, Илью из виду теряя. Наверное, опять к своей Ксюхе пошел. Даня недовольно морщится, вспоминая лобызания этих двоих на каждой перемене… хотя сам от них несильно отличался. Руслан — мальчик скромный. Учится хорошо, на красный аттестат рассчитывает, ведь старательно все свои оценки тянул, отнекиваясь от любого предложения Дани прогулять или спрятаться в туалете вместе на весь урок алгебры, закупившись предварительно булочками в столовке. Тушенцов любил учиться, планирует в медицинский вуз поступать, правда, не знает ещё, как Кашина уговорить с ним поехать. Не очень-то хочется отношения на расстоянии вести. Даня — полная противоположность Руслана. Шумный, несуразный парень, любящий покурить за школой винстон тонкий, от запаха табака жвачкой мятной избавляясь. Лучший игрок в их школьной баскетбольной команде на пару с Ильёй Коряковым, другом его. И надо же было на одном уроке физкультуры на Руслана засмотреться, пока тот параграф по истории повторял, сидя на скамейке в углу. Кашин тогда в корзину не попал, за что получил от учителя подзатыльника смачного, а от Илюхи — клеймо «пробивной очкун». Не помнит уже Даня, чем Тушенцов ему понравился так. Может, волосы его гладкие медные, аккуратно зачесанные всегда, может запах травы свежескошенной и книг старых от его худи огромных, а может глаза карие большие, которые всегда смотрели на этот мир с любопытством детским искренним… в любом случае, следующие две недели Кашин упорно делал вид, что его совершенно не интересует этот задрот в мешках своих картофельных. А потом в памяти всплывает их первый поцелуй. На площадке за школой. Было туманно тогда, дождливо ужасно. Данила вроде бы Руслана погулять пригласил, на площадку заскакивая для того, чтобы пару трюков показать. Тушенцов улыбался так всё время, пока не подошёл сзади, за плечо к себе разворачивая и притягивая для поцелуя нежного. Меж губ капли крупные падали, вся одежда промокла насквозь, но это того стоило. Шатен убежал после этого, а Даня как дурак после прогулки шёл с лыбой до ушей, даже мать с порога стала спрашивать, что случилось такого. Но, конечно же, Кашин ей не расскажет. Он никому не расскажет. Кроме Илюхи. Да ему даже и рассказывать-то особо не пришлось, сам обо всем догадался, как только увидел, что Даня на уроке биологии розочку чёрную бережно в ленточку красную оборачивает, да банку флеша небольшую под партой прячет. А Илья знает — Даня флеш ненавидит пить. И пришлось рыжему на перемене объясняться, пока вокруг них первоклассники бегали кругом, норовя завалить. Коряков понял всё, не стал лишних вопросов задавать, посоветовал не медлить только, ведь скоро выпускной уже. Потом времени может и не быть. Даня последовал совету, долго с подарком скромным не затягивая. Руслан сначала отказывался вежливо, отнекивался, как мог, ведь думал, что его побить хотят, после поцелуя несчастного… но позже у себя на парте обнаружил коробочку маленькую, открыв которую, всё встало на свои места. Тушенцов как ужаленный бежит за школу, сметая уборщицу на пути, забегает за полуразваленную кирпичную стенку, встречая взглядом Кашина с компанией. Даня смотрит удивлённо на него, отходя на пару слов. Так и стали парой. — Хватит уже в облаках витать, Даня! Сейчас весь строй пойдёт, а ты в лужу грохнешься столпом. Голос классной заставил вылететь из счастливых воспоминаний, вернувшись обратно на землю. Рядом Руслан хихикает тихонько, прикрывая рот ладонью, на которой уже эскиз будущей татухи ручкой чёрной нарисован. Крест бить собирается какой-то. — Да тут я, тут, Жанна Аркадьевна, не переживайте. Бубнит учительнице Данила, руки в сотый раз трогая. В рубашке белой выглаженной тесно до ужаса, а ещё и брюки эти неудобные, которые мать заставила надеть, спрятав любимые джинсы рыжего в свой шкаф с утра. Кашин чувствует тепло внезапное, смотрит вниз, на руку. Руслан берёт его ладонь в свою нежно, пальцем большим поглаживая слегка. Даня чуть было прям на улице не умер от сердечного приступа, настолько милым это казалось. Начинает играть торжественная музыка, девочки в переднем ряду перестают перешептываться, староста класса в лице Ксюши ещё раз пересчитывает ребят под влюблённый взгляд Ильи, а классная подгоняет всех, торопя к тротуару, который вёл к школьному двору. Все выпускники шагают неспеша, оказываясь на открытом воздухе. Классная руководительница быстро поставила всех в линейку, грозно пригрозив, чтобы никто даже шелохнуться не смел. Даня красный весь до ушей, ведь Руслан до сих пор его за руку держит несмело. Он дрожит весь, губы обветренные поджимает, кусая. Кашин же без понятия, как парня успокаивать, поэтому просто к ушку чужому наклоняется, чтобы спросить. — У тебя всё хорошо? — Да… нет. Я просто… я боюсь. Не хочу вальс танцевать. — А что так? — Мне Настя вообще не нравится. И… я не хочу танцевать с кем-то, кроме тебя. У Дани лицо малиновое всё, щеки горят от неловкости и смущения. И Тушенцов это замечает, кажется, улыбку свою Кашину показывая. Директор школы вышла на сцену, начала читать заготовленную речь. Родители, собравшиеся на линейке, плакали, не сдерживая слез и только Даня с Русланом продолжали обмениваться короткими взглядами, ладони друг друга сжимая крепко. — Давай сбежим? — Ты с дуба рухнул, нет? У меня мать там стоит. Руслан в толпу напротив пальцем показывает, мать свою замечая. Но та была слишком увлечена рассказом директора и Кашин осмелел резко. — Она на тебя даже не смотрит, погнали. — Блять, Даня, если у меня из-за тебя проблемы будут… — Да не будет, че, за вальсы теперь тоже оценки ставят, что ли? Да не ссы, погнали, я тоже с Дашей не хочу танцевать. Даня даже ответа дожидаться не стал, край рубашки парня на себя утягивая. Руслан на коленях чуть подсаживается, из толпы за Кашиным выбираясь. Парни проскочили мимо своих и выбрались к черному выходу за школой. Классная даже не заметила. Даня рассмеялся резко, Руслана к себе притягивая для объятий. Тушенцов не сопротивляется, в ответ Данилу руками обвивая. — Вот видишь, получилось же! — Ну да, ты прав. Признаю, я зассал сначала. — Ну и всё, че, погнали тогда куда-нибудь. — Куда? Даня призадумался. А действительно, куда? Его мать сейчас дома, она заболела и не могла куда-либо уйти, у Руслана бабушка приехала погостить… Кашин рукой махает. — Окей, придумаем что-нибудь. — Гений. Куда ты меня вести собрался? Руслан смеётся звонко, ленточку выпускника снимая с шеи. Даня повторяет за ним эти действия, за руку парня хватая. Тушенцов опешил даже от такой инициативы, обычно, Кашин никогда не брал его за руку сам, он слишком стеснялся этого и боялся других. А сейчас даже без неловкости всякой просто так его ладонь в своей удерживает. — Надо будет, мы и в гей-клуб пойдём. — Заманчивое предложение однако. — А то. Молчание. — Дань, я люблю тебя. — Я тоже, Руслан, я тоже. Тушенцов за щеку рыжего обхватывает тёплыми пальцами, пока тот талию парня своего трогает. Руслан мягко губами сухими касается чужих, ласково целуя. Даня в ответ целует, углубляясь. Язык свой нахальный ведёт внутрь рта чужого и, дождавшись разрешения, проскальзывает мимо барьера зубов. Их языки воедино сплетаются, Даня талию сжимает крепче, пока Руслан повис на нём полностью. Когда воздуха стало не хватать, парни отстранились, тяжело дыша. Тушенцов губы мокрые тыльной стороной ладони вытирает, с усмешкой целуя Даню в лоб напоследок. — Слушай, у меня мать должна уйти скоро к врачу… — И что ты предлагаешь? — Ко мне пойти. — Это намёк такой после поцелуя? — Нет, ты не подумай, я не собирался- — Я согласен, Дань. Руслан, хихикая, тащит охуевающего Кашина за рубашку, бегом устремляясь до его дома, по пути до которого они довольные и раскрасневшиеся зайдут в аптеку.