Ловцы снов

      - Юстэс, ты уверен, что настолько долгое нахождение в безвременье ей не повредит? - слышу я женский голос.       Голова раскалывается. Такое чувство, словно десять тысяч великанов устроили соревнования по прыжкам и место их проведения не что иное, как моя голова. В ушах стоит жуткий гул и звон, как будто необученные цирковые медведи беспорядочно играют на тарелках и дуют в трубы. Во всем теле ужасная слабость. Нет сил даже на то, чтобы элементарно открыть глаза.       - Нет, Нора, я совершенно уверен в этой девушке. Поверь мне, она очень сильная, - ответил глубокий и спокойный баритон.       «Этот голос… Я определенно его уже где-то слышала! Только вот где?..»       Пытаюсь напрячь свой бесконечно уставший мозг, явно требующий отдыха. В памяти всплывает седовласый старец с изумрудными глазами, миллиарды звезд и необыкновенный монолог, произнесенный этим странным стариком.       Я возликовала: «Неужели это всё, правда!» У меня даже на миг улучшилось самочувствие.       Когда я была помладше, то безумно любила сказки. Но в жизни все оказалось не так просто. Ни баснословного богатства, ни большой квартиры, ни дружной и крепкой семьи, ни даже собаки или любых других домашних животных. Ничего из этого я не имела. Обо всем этом мечтала.       Когда мама была беременна, отец бросил нас под тем предлогом, что его мизерной зарплаты всё ровно не хватит на то, чтобы обеспечивать нас. И вообще он не готов брать на себя такую ответственность. Как будто без его зарплаты нам было легче! Мама работала на двух работах и приходила домой только покормить меня, да договорится с очередной соседкой, чтобы та посидела со мной в очередной раз. Я была предоставлена сама себе. Мы жили в довольно неблагополучном районе. И как только я начала хоть как-то контактировать с окружающим миром, а в особенности с другими детьми, мне пришлось усвоить закон каменных джунглей: «Либо ты, либо тебя». У нас дрались буквально за всё. Дрались за место в разбитой песочнице и на детской площадке. Дрались за принципы: у нас категорически запрещалось бить мелких и красть что-либо у своих. А ещё… ещё дрались за лидерство, в чем я, к своему стыду, не могла похвастаться успехом. За мной никто не следовал, никто не признавал моего авторитета, и частенько побивали в подворотнях. От меня, конечно, тоже получали, но количество проигранных мною боев во много раз превышало количество выигранных. А потом в моей жизни появилась Соня. Вот за этого человека я действительно благодарна Вселенной. Она стала моим первым настоящим другом и до сегодняшнего дня единственным. Вместе мы разделили очень много прекрасных и не очень моментов. Поставили много шпаны на место. И заняли более высокое положение в так называемой иерархии «каменных джунглей». Но даже благодаря тому, что в моей жизни появилась Соня, сказки по-прежнему не хватало. А я их так люблю.       

***

      Я всё ещё лежу с закрытыми глазами, так и не найдя в себе сил подняться или хотя бы открыть глаза и осмотреться. Сквозь больную дрему слышатся приглушенные голоса. Они переговариваются между собой. Дремота действительно была больной. Она давила, так, словно, поверх меня водрузили поистине огромную и тяжелую подушку. Но в то же время, она была ужасно мягкой. Подушка обволакивала своим теплом. Я тону и растворяюсь в ней.       Пытаюсь прислушаться к своим ощущениям. Кажется, я лежу на очень большой кровати, укрытая ватным одеялом. Под ним тепло и уютно до такой степени, что неумолимо клонит в сон.       Я уже хотела в очередной раз, за такой короткий промежуток времени, отправиться в царство Морфея и побродить там часок-другой (так хотелось, наконец, избавиться от жуткой слабости, изматывающей мое тело), как вдруг, услышала где-то вдалеке шаги. Они быстро приближались. Меня почему-то охватил дикий, почти животный страх.       Двери с грохотом распахнулись.       В голове молнией пронеслась мысль: «Наверное, они жуть, какие тяжелые».        Не знаю, почему, но я была уверенна, в том, что дверей было две. Скорее всего, из-за звука, который раздался, когда они открылись. Уж больно громким он был.       В комнату кто-то вошел.       Неизвестный подошел к моей кровати. Постоял возле неё несколько секунд, после чего отошел к старцу и все ещё неизвестной мне женщине (именно их шепот различала я сквозь дрему). Открывать глаза было страшно. Я инстинктивно зажмурилась сильнее и напряглась всем телом. Что-то внутри меня явно хотело оградиться от вошедшего в комнату человека. Похоже, никто не заметил во мне изменений. Это радовало. Хотелось послушать их разговор, а после всё же отоспаться.       - Ну, как она, хранитель Юстэс? - в голосе незнакомца слышалась тревога.       «Это он. Это тот парень, которого я видела у магазина! Это тот парень, что остановил время, а после того как я ударилась в истерику, отключил меня!» Спать категорически расхотелось.       В моей голове наконец-то появились осознанные мысли. Я напряглась ещё больше, будто хотела расслышать тихий и далекий разговор. Хотя все было и так прекрасно слышно.       - Можешь не переживать, Вильям, с ней все будет в порядке. Да, сейчас она слаба, но уже в сознании, - в его голосе слышалась абсолютная уверенность. - Не так ли, Николь? – произносит старец с доброй усмешкой.       Я дернулась и молниеносно открыла глаза.       Уф, чувствую себя как маленький ребенок, которого застали за тем, что он подсушивал разговор родителей. Шеки наливаются краской и мгновенно начинают пылать. Обвожу комнату взглядом и натыкаюсь на глаза цвета стали, смотрящие укоризненно. Еще больше заливаюсь краской. Быстро отвожу взгляд. Вижу того самого старца, из моего, как мне показалось, сна. В его глазах нет укора или осуждения, лишь бесконечная доброта. Старец приветливо улыбается. Смущенно улыбаюсь в ответ. Рядом стоит рыжеволосая женщина лет тридцати. Кудрявые рыже волосы доходят до плеч и смотрятся как львиная грива. Лицо без единой морщинки. Некоторое время большие голубые глаза пронзительно смотрят на меня. А пухлые, ярко-красные губы, растягиваются в голливудской улыбке, обнажая ровный ряд белоснежных зубов.       - Добро пожаловать в Академию снов, Николь, - доброжелательно произнесла изящная леди. - Меня зовут Элеонора.       «Стоит ли называть свое имя, если она и так его уже знает?» - озадаченно подумала я.       - Николлета, - после недолгих раздумий все же представилась я.        Захотелось сесть. Так как лежать на чужой кровати в присутствии, как мне показалось весьма важных людей, было крайне не прилично. Попытка усесться, оказалась той ещё пыткой и увенчалась успехом лишь со второго раза. Тело нещадно ломило, как при высокой температуре. Меня мутило. В глазах сверкали звезды, так, будто я всё ещё нахожусь в этом…, как же они его назвали? Ах, да, кажется «безвременье». В глазах сверкало так сильно, что на миг мне показалось, будто я все еще парю там, в невесомости среди множества звезд.       Когда я все же села, то обнаружила, что нахожусь в одном нижнем белье. Наспех прикрылась одеялом. Щеки стали не просто красными, а пунцовыми, как свекла. Мое лицо так горело, что на нем можно было запросто поджарить яичницу. До ужаса смущенная, я сделала вид, что внимательно рассматриваю край одеяла.       - Прости, дорогая. По прибытию в академию твоя одежда была несколько грязной. Поэтому Вильям отнес её в прачечную, - заметив мое смятение, пояснил Юстэс.       Я подняла голову и с вызовом посмотрела на всю эта странную троицу.       - А раздевал меня тоже он?! - гневно воскликнула я.       - О, нет, дорогая, что ты! – с улыбкой произнес старец. - Наши прачки раздели тебя. Поверь мне, тролли очень хорошие прачки. После стирки на твоей одежде не останется ни одного пятнышка.       Скорее всего он хотел меня успокоить. Но мысль о том, что мою одежду стирают ТРОЛЛИ, поразила меня настолько, что я даже не отреагировала на ехидную улыбочку Гота (как я успела прозвать про себя чудака в черном).       «Тролли… у них есть тролли!!! Выходит, что все это не сон и не бред, а настоящая реальность! И в неё можно поверить! Ведь я все это вижу! Чувствую!»       Я ощущаю необычайный подъем!       «Интересно, а кто у них есть кроме троллей?»       - Ты, наверное, голодна, - прервала мой поток мыслей Элеонора.       - Вильям, иди, скажи нашим поварам, чтобы приготовили для Николь похлебку, восстанавливающую силы. - В её тоне слышался приказ.       - Хорошо, леди Грот - смиренно произнес парень и вышел из комнаты. Спеси, которая наблюдалась при общении со мной, как не бывало.       

***

      Сижу в комнате одна, где-то на протяжении пятнадцати минут...       Юстэс и Нора ушли вскоре после этого нахала Вильяма, предупредив, что скоро мне принесут форму. А ещё сказали, чтобы я чувствовала себя как дома. Да…, похоже, я тут надолго. Ну и отлично!       Вспоминаю о маме и Соне. Становится грустно. Интересно они хоть маму мою предупредили, где я? Нужно потом спросить у Норы. Она почему-то вызывает у меня доверие. Старик конечно тоже хороший, но все же поговорю ка я лучше с Норой.       Пользуюсь временным одиночеством и начинаю осматривать комнату. Ранее возможности не представилось, слишком много мыслей занимало мою голову.       Кровать, на которой я все ещё сижу, действительно огромная. Она будто предназначена для супругов великанов. Я чувствую себя посреди такого большого пространства просто Дюймовочкой. Она выполнена из темного дерева. Застеленные простыни выглядят настолько чистыми и белоснежными, что при одном взгляде на них слепит глаза. Похоже, мое пребывание здесь было запланированным. Нужно так же спросить об этом.       «Боже, так много вопросов! И так мало ответов!»       Справа и слева от меня, две прикроватные тумбочки. Также из темного дерева. На них две настольные лампы.       «Как в дорогих отелях!» - с восторгом думаю я.       Задираю голову и вижу люстру невероятной красоты и размеров. Она вся переливается в лучах заходящего солнца. Мелодичный звон исходит от неё при каждом дуновение ветра, который доносится из чуть приоткрытого окна.       «Она же хрустальная!» - доходит до меня с опозданием.       У стены стоит резной шкаф цвета выбеленного дуба. Он так же огромен, как и кровать.       «Здесь точно живут великаны», - думаю я.       Раздается стук в дверь.       Быстро залезаю обратно в кровать и накрываюсь одеялом. Сердце бешено бьется где-то в горле. Я не нахожусь в сознании и пары часов, а чувство страха испытала уже не меньше пяти раз. Нужно с этим что-то делать. В дверь постучали настойчивее.       - Войдите, - охрипшим от страха голосом произнесла я.       Не уверена, услышал ли меня вообще, тот, кто стоял за дверью. Похоже, мое «войдите», больше похожее на писк задушенной мыши, все же услышали. Потому что дверь тут же распахнулась. И на пороге возникло нечто…       Нечто было до такой степени огромным, что ему приходилось наклоняться, чтобы пролезть в довольно таки большой, по человеческим меркам, дверной проем. Мелкие чешуйки болотного цвета, коими было покрыто все тело громадины, неприятно блестели в свете хрустальной люстры.       - Я принесла Вашу форму, студентка Николлета, - пробасило Нечто.       Кажется, бас был женским. Я испуганно сжалась под одеялом. Перевела взгляд на лицо Чуда. Первое, что привлекло взор, были губы. Они оказались очень большими и толстыми и походили больше на два переваренных пельменя, нежели на губы. «Пельмени» были настолько красными, что казалось, будто на них израсходовали не одну тонну помады. Глаза были маленькими, что очень странно для такого великана. Они были, как две капельки золота на огромном зеленом полотне. Да, глаза были именно золотыми. Это завораживало. И я несколько секунд просто смотрела на столь необычный для глаз цвет. А когда опомнилась, то увидела, что Великан все еще стоит у меня на пороге со стопкой одежды в своих могучих руках и с небольшим укором смотрит на меня. И тут я вспомнила о приличиях.       -С-с-спасибо, – заикаясь, промямлила я. И в сотый раз покраснела от смущения.       - Пожалуйста, - ответили мне басом.       «Боже, вот я торможу то! Как я сразу не поняла! Это же прачка, а Юстэс сказал, что прачками у них работают тролли! Вау, у меня в комнате настоящий тролль! Вот это да!» И только сейчас я заметила, что тролль одета в розовый халат, похожий на тот, что носят врачи, на руках медицинские перчатки, на голове целлофановая шапочка, а на ногах почему-то домашние пушистые тапочки. Очень странное сочетание. Понять, что передо мной стоит именно прачка, а не врач или же посудомойка, которая проспала и не успела переодеть обувь, можно было по стойкому приятному запаху чего-то мыльного, что исходил от тролля, да по стопке свежей одежды, которую та все еще держала в руках.       Тролль положила стопу на прикроватную тумбочку и вышла из комнаты, плотно прикрыв входную дверь, так и не произнеся больше ни одного слова.       «Как же стыдно! Испортила все первое впечатление о себе! И ведь даже не поздоровалась! Открыла рот и пялилась, а разве она виновата, что она не такая как я. Вот сты-ы-ыд!»       Поругав себя еще немного, решила примерить форму.       То, что я буду здесь учиться, до сих пор доходило до меня с трудом. Да и вообще, где здесь то? В Академии снов! Нет, ну не бред ли, а?! И все же я очень хотела, чтобы все это было правдой!       Форму, похоже, шили специально для меня, потому что сидела она просто идеально. В стопке я нашла два комплекта одежды. Летний, который я собственно и примерила, был представлен в виде тельняшки на пуговицах с рукавом три четверти и белой юбки выше колена, как у японских школьниц. Так же в летнюю форму входила белая жилетка с крупными золотыми пуговицами. На ней был изображен, как я поняла, герб школы: золотой полумесяц, вокруг которого рассыпаны золотые звезды. Чуть ниже мелкими рубиновыми камешками была выложена надпись АС.       Я придирчиво осматривала себя в зеркало с позолоченной рамой ручной работы, которое обнаружила недалеко от окна. Не скажу, что я не люблю свою внешность, даже наоборот, мне нравится, как я выгляжу. Волосы цвета темного шоколада, подстриженные под каре, аккуратно обрамляют мое немного детское лицо. Глаза цвета темного изумруда светятся интересом. На маленьком курносом носике сидят очки в элегантной черной оправе.       Я все еще крутилась перед зеркалом, когда в комнату вошел Гот.       - А ты ничего такая, - с нескрываемым восхищением в голосе произнес Вильям.       «Ничего себе заявление! – у меня даже глаза на лоб полезли. - Ничего такая, это то же самое, как недоваренная картошка или немного кислое молоко! Да я же шикарна!»       Я резко развернулась на сто восемьдесят градусов и… врезалась во что-то твердое. Словно в замедленной съемке я увидела, как тарелка, в которой, как я поняла, был суп, или что-то подобное, медленно наклоняется и все её содержимое выплескивается на мою белоснежную, совершенно новую форму. И густая, обжигающая субстанция, цветом напоминающая больше детскую неожиданность, нежели что-то съедобное, медленно стекает тягучими струями на паркет.