Плохое предчувствие, которое, слава богу, не оправдало себя

Вот у вас было такое, что вы прям знали, что день будет ужасный? Что вас ждёт что-то плохое? Предчувствие просто орёт, что ничего хорошего ждать не стоит. Вот и у меня такое было весь день, начиная с утра и до поездки к отцу Павлу. Я думал, что мне станет легче, но ощущение наступающего пиздеца не отпускало. Наоборот, казалось, что его лапы сжимают все мои органы и давят при этом на плечи, заставляя прогнуться. Разговор мне немного помог и мы вернулись в город, чтоб предупредить Веронику. Обернулось это поездкой в участок, потому что Игорь решил подраться с Плоткиным. Единственный плюс в том, что мы узнали, что муж Вероники не стратилат. И ненадолго чувство тревоги отпустило, стало легче дышать. Я и Рита стали понятыми при обыске квартиры Игоря. Вероника все это время стояла бледная и мне было её жаль. Мысленно благодарил отца Глеба за оберег, ведь мог нормально стоять и успокаивать бывшую вожатую. Она мне нравилась в лагере, что-то в ней было. Игоря она любит и это искренне, так что мне не сложно было подставить плечо для слез. — Надо ехать за Игорем, — произнесла Вероника, когда обыск закончился и в квартире Корзухина ничего не нашли. — У тебя есть план? — мне было интересно, как она собиралась высвободить из тюрьмы Игоря. — Да и Плоткин нам больше не помешает, — и улыбка такая, жуткая немного, внушает уверенность в успехе её плана. План реально годный и Игорь оказался на свободе буквально за пять минут, и без занесения в личное дело этого эпизода с дракой. — А где Лева? — простой вопрос, от которого у меня холодок по спине пробежал. И резко вернулось чувство тревоги. Ответ Носатова заставил издать рык, а Риту шикнуть и шлепнуть меня по руке. Удивительно, но только она услышала этот рык и за это ей спасибо. Не знаю как бы оправдал это. Чем ближе мы подъезжали, тем хреновее мне становилось. Игорь нервничал, но там понятно, пережил практически арест и вышел благодаря девушке, подделавшей почерк и записку с признанием. Выйдя из машины, я осознал почему весь день было предчувствие пиздеца. Вот он. — Мне туда нельзя, — дурная кровь. Много дурной крови. Крик Носатова заставляет всех по очереди сорваться с места, чтобы увидеть Леву в крови и на столе. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы не сорваться. Хотелось убить Валентина Сергеевича, ведь это он соврал про Леву. И по его вине тот сейчас лежал на столе, истекая кровью. Манящая, сладкая, плевать что дурная, её хочется попробовать. Игорь не даёт мне подойти, прося проследить за Ритой, чтоб она не упала в обморок. А сам подходит к столу, отстраняя дока от него. Я держу Риту, прижимая к груди, не давая повернуть голову. Не стоит ей видеть такое. А потом происходит то, что выбивает почву у меня из-под ног. — Я нащупал пульс, срочно звоните в скорую, — голос Игоря вырывает из вакуума и заставляет действовать. Мы с Ритой находим чистые тряпки и спирт. И не сговариваясь, прижимаем уже намоченные тряпки к ранам. Я зажимаю ту что на шее, проще, ведь так я могу контролировать силу нажатия, слыша пульс. Слабый, но он есть. Лева ещё жив, цепляется за возможность выжить всеми силами. Скорая приезжает очень быстро и нам приходится передать Хлопова врачам. — Я могу с ним поехать? — я не знаю, что увидели фельдшеры на моем лице, но мне разрешили. Рита поехала со мной, чему я был рад на самом деле. Без неё, было бы совсем тяжко. Игорь и Вероника остались убирать штаб и успокаивать Валентина. В больнице Леву сразу же увезли в реанимацию, а нас попросили рассказать, что произошло. Пришлось врать, убедительно врать, что мы не знаем, кто это сделал. Тот же психопат, что недавно убил девочку. Нам поверили и отпустили в приёмный покой, посидеть. — Всё будет хорошо, он сможет выжить. Смог же продержаться до нашего появления, — спокойно говорит Рита, а я слышу как дрожит её голос. — Да, я верю в это, и мы отомстим стратилату за него, — её рука перестанет дрожать, оказываясь в моей. В больнице мы проводим около пяти часов, за которые успеваем набросать план и выпить несколько чашек чая. Которые нам сделали заботливые медсестры. С конфетами. — Вы сопровождающие? — к нам подходит мужчина лет пятидесяти с бородой и мы резко подскакиваем с места. — Ваш друг потерял достаточно много крови, но вы успели буквально за пару минут до смерти вызвать скорую. Ваш друг будет жить. Шрамы, конечно же останутся, но мы постарались сделать их максимально незаметными, насколько это было возможно. К нему сейчас нельзя, он в реанимации, через пару дней, если стабилизируется состояние, то переведём в палату. Сейчас нам бы хотелось его документы и телефон, чтобы связаться с родителями. Я не знал телефон родителей Левы, пришлось дать Игоря, сказав, что это старший брат. Доктор поверил, хотя было видно, что ему все равно чей это был в реальности номер. — Детишки, идите домой. Вас есть кому забрать? У Игоря машина, поэтому я прошу телефон, чтобы ему позвонить. — Приходите через пару дней и захватите фруктов. Вашему другу понадобятся витамины, — с такой фразой нас провожает медсестра, что поила чаем. Рита греется в моей куртке, а меня наконец отпускает. Пиздец хоть и произошёл, но я смог спасти дорого мне человека. Хоть мы и не виделись три года, но я никогда не забывал о нем. Лева даже будучи пиявцем защищал и старался быть на моей стороне. Да, мне сложно было тогда принять и поговорить, тогда на катере. Но я рад, что мне выпала возможность сказать всё, что не сказал тогда. Вот только дружить я не хочу. Я хочу большего, но боюсь, как на это отреагируешь ты. Но я готов скрывать, лишь бы ты был рядом и улыбался. — Пойдём, нам ещё придумывать план, — произносит Рита, беря меня за руку и ведя к машине. Мы обязательно победим эту тварь и я больше никого не потеряю.