Тебя никто не заменит

Они начали проводить больше времени вместе. С одной стороны это было нелепо: такие разные, казалось бы, полные противоположности. Но с другой — такие похожие; оба упрямые, чересчур гордые и непреклонные. Но они нашли общий язык. Ища компромиссы, слегка переступая через себя, но не ломая свою суть, они стали близки. Они стали друзьями. Наверное, дружба и страсть почти несовместимы, но у них получилось найти баланс. Гармонию, царящую в их донельзя странных отношениях, видели все. Мало того, это никого не удивило. Нет, конечно, Мустафа и Джек сначала были шокированы, но быстро осознали свои предубеждения насчёт Зейна. После их спонтанного признания, когда Зейн, в конце концов, пришёл с объяснением, все встало на свои места. Удивительно быстро перейдя на «ты» (хотя, Ясмин особо себя не утруждала этим, так как в мыслях давно привыкла обращаться к нему именно так), они стали узнавать друг друга. Прогулки по этому противоречивому городу доставляли им наслаждение. Порой пререкаясь, споря по разным поводам — политике, искусстве, литературе, отношениях, они все же сохраняли мир между собой, никогда не ссорясь. Ясмин повзрослела. Дружба с этим человеком влияла на неё. Теперь, сравнивая себя с той несерьёзной девчонкой в Сефере, она поражалась, как быстро изменялась. Нет, она не стала сдержанной, забитой нелюдимкой, а наоборот была ещё более раскрепощенной в своих эмоциях и отстаивании своего мнения. Но она научилась понимать и слышать. Зейну же нравилось её учить. Ему всегда это нравилось, а сейчас, когда Ясмин, действительно, стало важно его мнение, ему доставляло это истинное удовольствие. Она открыла для себя множество удивительных вещей, которые раньше мало её интересовали. Он научил её танцевать танго, хотя сначала она этого ужасно не хотела, и даже стал давать ей небольшие уроки итальянского, чтобы она лучше ориентировалась в его окружении.

***

Они возвращались с очередной вечерней прогулки, и Зейн по привычке решил проводить её до комнаты в пансионе доны Лукреции. Уже на подходе к двери, она внезапно остановилась, и обернулась к нему. — У тебя есть сейчас дела? — Сейчас я полностью свободен, — улыбнулся он ей, — что такое? — Может быть… Останешься? — и тут же попыталась оправдаться, — может, посмотрим фильм какой-нибудь? — Фильм? — он насмешливо посмотрел на неё, — вот уж неожиданное предложение, — и снисходительно добавил, видя в её глазах нотки возмущения, — Можно и фильм. Зайдя в её комнату, она тут же пошла на кухню заваривать чай, параллельно крича: — Сегодня никакого кофе! Только чай! — и помедлив добавила, — Зелёный! — На это Зейн тихо усмехнулся. Он расположился на диване, осматривая уютную комнату. Интерьер Сеферских залов и спален, мысленно возвращал домой, в Марокко. Она вернулась с дымящими кружками, от которых исходил приятный аромат, поставив их на журнальный столик. — Только, Ясмин, давай что-то менее сентиментальное. — Да? — она театрально надула губы, — а я уже было хотела «Красотку» включить. Он рассмеялся, прикрыв глаза рукой. Подойдя к тумбе с дисками, Зейн неторопливо перебрал имеющееся небольшое количество, и неожиданно его взгляд зацепился за один. — Это удача, — и обращаясь уже к Ясмин, спросил, — смотрела фильм «Игра»? Она помотала головой. — Что ж, отлично. Я не прочь пересмотреть его. На экране возникли титры, представляя звёздный состав. Ясмин прильнула к нему, и он слегка приобнял её за плечи. Кадры сменялись, вызывая напряжение, заставляли вдумываться в каждую деталь. Ясмин иногда бросала взгляд на Зейна, но он, казалось, даже не смотрел его, опять погрузившись в свои мысли. Напряжение росло не только на экране. Сердце Ясмин тоже что-то тревожило, особенно наблюдая за эмоциями Зейна (которые ничего не выражали). В какой-то момент он поймал её взгляд, долго смотрел. Потом внезапно встал, подошёл к DVD и нажал кнопку паузы. Вернувшись к ней, он немного помолчал, будто собираясь с мыслями. — Ясмин, я хочу поговорить с тобой. — Я слушаю тебя, Зейн... — Я хочу поговорить с тобой о нас. — Он взял её руку в свою, смотря сквозь пространство. — Я… знаю. — Наши… отношения перешли дозволенную грань, если ты могла заметить. Я не знаю… — но девушка перебила. — Зейн, пожалуйста… — Ясмин. — он приподнял ее подбородок, и их взгляды встретились. Доверчивый, девичий и уверенный, мужской. — То чувство, которое я испытываю к тебе, я не испытывал уже очень много лет. Злая ли шутка, или наоборот чья-то добрая воля, но сейчас ты единственная, кому радуется моё черствое, окостенелое сердце. — Зейн… — Ясмин, не перебивай меня, — казалось, он сказал это в привычном наставительном тоне, но в нём сквозила особенная нежность, — пожалуйста. — Хорошо… — То недолгое время, которое мы проводили наедине, заставляло меня отвлечься от насущных проблем и впервые за столько лет испытать забытое ощущение покоя и…счастья, пожалуй. Для тебя не должно быть секретом, что, когда взрослый мужчина встречается с молодой девушкой, он находится буквально в «окрылённом» состоянии. Это действительно так. С тобой я будто помолодел… — он сделал паузу, и продолжил уже более спокойно. — Но ты должна понимать, что это не может длиться вечно. Я не в том возрасте, Ясмин. Я хочу, чтобы ты знала: лично для меня, всë, что происходит между нами — очень серьёзно. — Он смотрел в её глаза, в которых сквозила какая-то отреченность от всего мира, ведь она полностью внимала его словам. — В твоём возрасте иметь мимолётные увлечения — это естественно. Но не в моём. Я точно знаю, чего хочу. Но чего хочешь ты? — Я понимаю твои сомнения во мне, Зейн. Ты думаешь, что для меня это развлечение… — Я так не думаю, Ясмин, ты неправильно меня поняла… — Дай мне договорить. Пожалуйста. Не важно, как я поняла твои слова, но мне тоже есть, что сказать, — твëрдо произнесла она, заставив его замолчать. — Я знаю себя, Зейн, и ты тоже знаешь меня. Я никогда не изменяю ни своим словам, ни поступкам — ничему. И…я никогда в своей жизни не испытывала ни к кому подобных чувств. Ты… понимаешь меня? — Понимаю, Ясмин. — Он запустил руку в её волосы, прижав голову к своей груди и тихо выдохнул. — Я никогда не была так уверена в своём выборе, как сейчас. И я… — она сделала небольшую паузу, — хочу связать свою жизнь только с тобой. При этих словах Зейн едва заметно вздрогнул. Он ожидал услышать что-то менее обнадëживающее, и, возможно, ему было бы даже легче. Легче от осознания того, что Ясмин свободна от своего влечения. Он понимал, что двадцать лет разницы в возрасте это препятствие, несправедливое препятствие для двух влюблённых сердец. Сам он мог бы справиться со своим чувством, остаться в тёплых отношениях, отпустить, несмотря на всю боль… Если бы не Ясмин…живая, трепетная, неугомонная Ясмин, для которой не пройдёт это так бесследно и оставит рану надолго. Но зачем заглядывать в будущее, когда в настоящем всë так прекрасно?! Когда каждый черпает для себя что-то полезное и становится лучше? Когда понимание с полуслова не является недосягаемой мечтой? В конце концов, когда каждый может сделать друг друга счастливым?! Нет, он не позволит своим превратным мыслям испортить этот момент. — Зейн, я… — услышал он её робкий голос. — Ясмин? — спросил он также тихо. — Я… — она опустила взор, но потом вновь встретилась с его внимательными глазами, приблизилась и прошептала на ухо почти беззвучно, — я хочу быть твоей. Он не подал никакой эмоции, никакого внешнего проявления его мыслей — лишь взгляд, читающий её. Мягко придерживая за подбородок, он изучал еë; его взгляд перескакивал с глаз — на губы, с губ — на кудряшки вокруг лица, с волос — снова на глаза. Его губы коснулись еë, аккуратно, нежно, пропуская неуловимый электрический разряд, но чуть отстранившись, он вновь посмотрел на неё. Ясмин встретила его открытым взглядом, не выражающим никакого страха или недоверия, и это была лучшая награда для мужчины. Она могла ожидать чего угодно: резкости, возмущения, чтения очередной морали. Она не знала, как он отнесётся к её желанию, но все же поделилась с ним… Она ощутила его влажный поцелуй на своём запястье, и чуть выше, и ещё выше… Дойдя до сгиба локтя, он мягко обхватил еë за талию, придвинув к себе. Она не стала медлить и сама приникла к его губам, смело, страстно. Но по неопытности случайно прикусила его нижнюю губу, вызвав тихий смешок. — Не съешь меня, дикарка. — Он приподнял бровь на её хитрую улыбку. Но вновь приник губами уже в своей, чувственной манере. Обернув ладонь её волосами, он слегка потянул голову вниз, открывая нежную шею. Его язык прикоснулся к коже и провёл линию к скуле, вызвав первый вздох девушки. Она была прекрасна, но даже не осознавала этого. Зейн любовался её искренней отдачи чувствам, без лживой симуляции и напускной смелости, которых в его жизни было так много, и от которых он уже устал. Она была глотком свежего воздуха. Поцелуями он спустился к ключицам, уже ощущая вес её тела на руке — она стала расслабляться. Ясмин обнимала его плечи, скользила по спине, не позволяя себе большего, но наслаждаясь его прикосновениями. Вдруг она почувствовала чуткие пальцы на оголеной коже живота, которые прикоснулись к краю топа. Зейн вновь взглянул на её реакцию, но она этого не видела… Прикрыв глаза, она ждала и желала большего. Запустив руки чуть дальше, он незаметно стянул с нее одежду. Она была идеальна в его глазах. Она не стеснялась себя, не пыталась закрыться и защититься. Она просто позволяла действовать дальше, забыв обо всех условностях. Он приник губами к её яркому соску, осторожно лаская, но внезапно легко прикусил, заставив Ясмин коротко застонать. Усмехнувшись себе под нос такой незамедлительной реакции, вновь вернулся к её губам, жарко проникая языком внутрь и распаляя по её телу странные, неизвестные до сих пор ощущения, и стал медленно опускать на диван. Когда голова коснулась подушки, она тихо выдохнула, смотря на Зейна — на его тёмные глаза с длинными ресницами, аккуратную щетину, придававшую ему особую мужественность, на лоб с глубокими полосами морщин, совсем его не портившими, а, наоборот, скорее показывающими опыт прожитых лет и дававшими какое-то успокоение. Он стал расстегивать свою рубашку, внимательно следя за Ясмин. Она увидела его обнажённый торс — подтянутые мышцы, так подходящие к его суровой внешности, и застыла в нерешительности… — Прикоснись ко мне, Ясмин. Я не кусаюсь. — услышала она приглушённый, глубокий голос. Она приподнялась, смотря в его глаза, наполненные теплом и лаской. Пальцы скользнули по напряжёной груди, затрагивая соски, опустились ниже, очерчивая мышцы пресса, и ещё ниже, касаясь ремня… Но он бережно убрал ее руку, едва заметно покачав головой. Влажные поцелуи, с почти незаметным ощущением покалывания щетины, оставались на ложбинке между грудей, сосках, рёбрах, маленьком животике, вызывая стоны удовольствия, пока не дошли до края джинсов… — Все ещё хочешь продолжения? — он ухмыльнулся, приподняв уголок губ. — Теперь больше, чем когда-либо, господин Зейн, — выделила она такое официальное обращение. Он улыбнулся, проведя пальцем вдоль её щеки, заправляя волосы за ушко. Расстегнув молнию джинсов, он также незаметно снял их с неё вместе с бельём. Ясмин робко развела ноги, позволяя быть ближе к себе. Когда его торс коснулся её обнажённого тела, она совсем потеряла над собой контроль, приникая к его шее и губам в пламенных поцелуях, вызывав и тихие выдохи Зейна, выдававшие его наслаждение. Он осторожно прикоснулся к низу живота, замерев в сомнении. — Ясмин, если почувствуешь дискомфорт, не стесняйся мне сказать. В первый раз всë может быть не так интересно, как в фильмах. — Какого ты мнения обо мне, Зейн! — сказала она с укором, — никогда я такие фильмы не смотрела! — Бедное непросвящëнное дитя, — сказал Зейн с улыбкой. Его пальцы невесомо коснулись влажной горячей плоти, вызвав новый стон девушки. Ясмин была очень возбуждена, и это не могло не доставить удовольствия. Раскрасневшаяся, слегка вспотевшая, она сводила его с ума. Он не мог удержаться и не попробовать ее на вкус, облизнув свои пальцы, чем вызвал её удивлённый взгляд. Он бы позволил себе большее, но не сейчас… для Ясмин это могло бы стать непонятной вещью в сексе, а он не хотел её пугать. Его мягкие скольжения и придавливания самой чувствительной точки вызывали странные волны новых обостренных ощущений, которые находили как прилив, а пальцы, осторожно растягивающие вход, не приносили дискомфорта. Когда он заметил её учащённое дыхание, он убрал руку, и встретился с её слегка возмущённым взглядом. Такая непосредственность и естественность вызывали в нём умиление. Смотря на её желание, и даже забыв о своём собственном, он не мог долго оставлять её без разрядки. Расстегнув свои брюки и положив ладонь на её живот, он почти сразу вошел в неё, уверенно, быстро. Она не успела этого осознать и даже вскрикнуть от неприятных ощущений, как он сразу впился в её губы в жгучем поцелуе. Первое время он не двигался, позволяя привыкнуть к себе. Но когда разум уже не мог совладать с телом, он стал двигаться плавно, но глубоко. Срывавшиеся стоны Ясмин, её запах, её аккуратное тело — все дурманило голову, не оставляя в душе сомнений в своём поступке. Они оба этого хотели, жаждали, на самом деле, ещё очень давно, но будто сопротивлялись своему влечению. И опять она, эта девушка, расколола лёд, разрушила ложные убеждения своим искренним признанием. Комнату пронзили два стона, высокий, несдержанный, и тихий, низкий. Её тело подрагивало под его весом, и он неохотно приподнялся, давая ей свободу. Места на этом диване было безумно мало, поэтому, подняв её на руки, Зейн перенёс её на кровать, а сам сел рядом, любуясь. Рука поглаживала её бёдра, опускаясь к голеням, а взгляд был устремлён в глаза, смотрящие так доверчиво и нежно. — Реальность ещё более прекрасна, чем мечты, — произнёс он, наконец, и заметил порозовевшие щеки Ясмин. — А я думала, что… — она неловко замолчала. — Что ты думала? — он ухмыльнулся. — Что… секс менее приятная вещь. — Откуда же взялись такие убеждения? — спросил он задумчиво. — Меня… Просвятили, скажем так. — он недоуменно уставился на неё, но вскоре в глазах мелькнуло понимание вместе с недовольством. — Каролина… Эта женщина… — он устало вздохнул, потерев переносицу, — Я запрещу тебе с ней общаться. Она везде лезет со своим непрошенным мнением и портит такой интимный момент… — Ой, Зейн, не начинай! — рассмеялась Ясмин и потянула его за руку, прижимая к себе. — Главное, что в жизни все гораздо прекраснее, чем у нас в мыслях. Он улыбнулся и поцеловал еë, но внезапный звонок оборвал мгновенье ласки. Он нетерпеливо достал из кармана телефон. — Pronto? — и отойдя на некоторое расстояние продолжил, — si', me lo ricordo. Stasera alle sette di sera sarò nello stesso posto. — и сбросив трубку, встретился с недовольным взглядом Ясмин. — Что такое? — Нет, ничего. — Она недовольно отвернулась, но не сдержавшись выпалила, — можешь назначать встречи своей Франческе, где хочешь. Меня это нисколько не интересует. Он громко рассмеялся, показывая белоснежную улыбку, и подошел ближе. — Маленькая собственница, — и вновь наклонившись над ней, продолжил, — кажется, мне пора придумывать секретный шифр, чтобы решать рабочие вопросы. Рад, что твой итальянский стал лучше, — он нежно провёл рукой по скуле. — Поверь, тебя не заменит никакая Франческа.