Признания в любви

♪ↄ♫

      Я влюблен в Гарри Поттера.       Люциус Малфой поднял глаза от документов, которые он подписывал, и нахмурился, глядя на своего сына. — Но ты такой высокий.       Драко взглянул вниз на свое телосложение, его рост - пять футов шесть дюймов и спросил в понятном замешательстве: — Что?       — Он имеет в виду, что ты будешь еще выше, дорогой, — утешающе произнесла Нарцисса, сидя за вышивкой, — Просто подожди еще несколько лет, и ты прорастешь как сорняк, я уверена в этом! — Она ласково прищелкнула языком и изобразила еще один снитч.       — Мне семнадцать, я не думаю... подожди! — Драко повернулся к своему отцу, который снова был погружен в деловые отношения. — Ты что, не слышал меня? Я влюблен в Гарри Поттера! Влюблен! В Поттера!       Люциус издал звук отвращения, глядя поверх очков для чтения. — Да, — сказал он, — я слышал тебя. И если тебе нужно мое благословение, ты его не получишь. Почему здесь нет самого Поттера, который рассказывал бы мне это вместе с тобой?       — Потому что ты проклял бы его, связал бы по рукам и ногам и доставил бы Волан-де-Морту, как только он бы переступил порог? — Ехидно предположил Драко.       Его отец фыркнул и перешел к другой стопке документов. — К делу не относится.       — О Боже. — Драко потер виски, у него заболела голова. — Послушай, я не думаю, что ты понимаешь. Я влюблен в Гарри Поттера. Гарри Поттера. Мальчика, который выжил, несмотря на все попытки его убить. Мальчик, которого ты НЕНАВИДИШЬ за то, что он постоянно срывает твои планы? Что-нибудь напоминает об этом?       — Мы знаем, о ком ты говоришь. И не будь таким ехидным со мной, — предупредил Люциус, — я все еще могу перебросить тебя головой вперед через ров и не думай, что я этого не сделаю. Конечно, я ненавижу его. Ни одному отцу не понравится грубиян, который насилует его невинную маленькую девочку...       — Я не девушка!       — ...о, и от этого становится лучше? Почему, он даже не спросил моего разрешения встречаться с тобой, — добавил Люциус, — Пойти против священного плана милорда Волан-де-Морта - это одно. То, что он не предстал передо мной как НАСТОЯЩИЙ мужчина - это нечто совершенно особенное.       Драко закрыл лицо руками и застонал от отчаяния.       — О, прекрати это, дорогой. — Нарцисса дразняще махнула рукой на своего мужа. — Не будь таким неодобрительным. Я думаю, это удивительно романтично, милый, — продолжила она, обращаясь к Драко, — Ты должен следовать своему сердцу. Куда бы оно тебя ни привело. Ты хочешь свадьбу в июне или августе?       — НЕТ! Нет, мы не собираемся жениться! — Драко взвыл во внезапной панике, медленно пятясь к двери. — Мы просто вст ... Я имею в виду, послушай, разве ты не можешь просто начать бушевать и разглагольствовать о том, как я нарушил семейную честь, и бросить меня в темницу или что-то в этом роде?       Двое взрослых посмотрели друг на друга в полном замешательстве. — Итак, зачем нам делать что-то подобное?       — Честно, Драко, ты так о нас думаешь? — Спросила Нарцисса, прижимая бледные руки ко рту, как толстые бабочки, — Причинить вред нашему единственному сыну из-за подростковой любви?       — Мама, — неловко начал Драко, несколько растерянный относительно того, что именно здесь происходит. — Это не то, что я имел в виду...       Блеск слез на ресницах Нарциссы быстро исчез, и она улыбнулась во всем блеске первых лучей утреннего солнца, поднимающихся над горами. — О, я знаю, что ты этого не делал, любимый, я знаю.       Похоже, ее лечение в самом разгаре, решил Драко.       Люциус покачал головой и неловко заерзал на стуле. — Послушай, Драко, мужчине нелегко, когда его драгоценная дочь...       — Я твой сын, черт возьми!       — Знаешь, доктор изначально думал, что ты девочка, когда ты родился. Вырастает, влюбляется и совершает ДРУГИЕ взрослые поступки, — продолжил он, — Но я не собираюсь наказывать тебя за это. В любом случае, быть подростком - это все гормоны, удивительно, что ты не трахался с ножками стола.       У Драко задергалась правая щека, и это было то, что он мог сделать, чтобы не побежать по коридору с криком. Все шло не так, как он думал.       — У меня есть идея, — сказала Нарцисса, радостно хлопая в ладоши, — Почему бы нам не пригласить Гарри на ужин, хм? Разве это не звучит мило? Тогда мы все сможем лучше узнать друг друга...       — Это было бы прекрасно, — быстро перебил Люциус. Нарцисса подмигнула Драко, и он уставился на нее так, словно она сошла с ума. — Просто дай мне шанс сообщить...эм, — он сделал паузу, бросив беглый взгляд на Драко, — Ах... людям. Да, люди, которые были бы заинтересованы в том, чтобы жертвам... э-э, то есть встречам! Ладно, мне придется отменить встречи, чтобы я мог свободно насладиться прекрасным ужином с моим... сыном... и его, э-э, парнем.       Довольный видом лица своего сына, Люциус достал свежие свитки, чтобы написать письма своим собратьям-пожирателям смерти.       — Это замечательно, дорогой, — подхватила Нарцисса, — Я прямо сейчас начну готовить ужин!       — Нет! — закричал Драко, топая ногой со всей яростью оскорбленного трехлетнего ребенка. — Не будет ни ужинов, ни свадеб, ничего подобного! Я не подвергну Гарри опасности, приведя его в этот дом! Он достаточно хорошо справляется с этим сам. — Драко гордо поднял голову; внезапно глаза его затуманились от эмоций. — Я люблю его, и если ты не можешь принять это... тогда, тогда… Я просто уйду!       С этим заявлением Драко развернулся на каблуках и вылетел из комнаты, хлопнув за собой дверью. Двое взрослых выглядели довольно ошеломленными этим проявлением подростковой преданности.       — У тебя когда-нибудь была такая убежденность во мне, Люциус, милый? — Нарцисса жеманно улыбнулась.       — Ни на секунду, — отрезал ее муж, раздраженный тем, что упустил шанс заполучить Гарри Поттера в свои руки.       Внезапно дверь снова распахнулась, и вошел Драко, со значительно меньшим драматизмом, когда он ушел. Он подошел к столу своего отца и положил на него клочок пергамента. — Не могли бы вы попросить домашних эльфов упаковать мои вещи и отправить их сюда? О, и перешлите мою почту. Увидимся на Рождество. Целую!       И в взмахнув полами черной мантии он исчез.

♪ↄ♫

      — Я влюблен в Драко Малфоя.       Гермиона бросила на Гарри равнодушный взгляд.       У Гарри хватило такта выглядеть смущенным. — Извини, просто почувствовал необходимость сказать это. — Он начал возвращаться к своему ужину, только чтобы снова остановиться, когда заметил, что ест Гермиона. — Маринованные огурцы на бутерброде с арахисовым маслом и желе?       — Просто захотелось. Это вкусно, — сказала Гермиона.       — Попробуй? — Она протянула недоеденную половину. Гарри поморщился и покачал головой. Они вернулись к еде.

♪ↄ♫

      — Рон, мы хотим, чтобы ты знал, что мы оба тебя очень любим.       Рон Уизли откусил еще кусочек шоколадной лягушки и улыбнулся своим родителям. — Спасибо, я тоже вас люблю.       Молли и Артур обменялись нервными взглядами. Они неловко стояли рядом с диваном, где их сын с довольным видом доедал свои недоеденные рождественские конфеты. Молли заломила руки за фартук; Артур поправил воротник.       — Рон, — сказала Молли, — я думаю, нам следует поговорить.       Рон замер, эти слова наполнили его ужасом. — Я ничего не сделал! — Он лепетал автоматически, мысленно анализируя свои действия за последние несколько месяцев и придумывая оправдания для нарушений.       — О нет, ничего подобного, — настаивала Молли, поглаживая воздух успокаивающим жестом, когда она сидела в кресле напротив дивана. Артур занял позицию за ее левым плечом, стереотипно молчаливо маячащая фигура отца - или он был бы им, если бы не был похож на ребенка, прячущегося за юбками своей матери.       Несколько раз сглотнув, чтобы очистить рот от слюны и шоколада, Рон настороженно наблюдал за родителями. Если бы это был просто папа, пришедший поговорить с ним, он бы вообще не волновался, но мать напугала его. Однако она не выглядела сердитой; просто очень нервничала и суетилась. Что все это значит?       — Рон... — Сказала она, потирая руки, — Мы твои родители, и мы любим тебя, несмотря ни на что. Ничто и никогда не сможет этого изменить. Ты это знаешь, не так ли?       — Да, — медленно произнес Рон, глядя на них из-под ресниц. Она к чему-то готовилась, и Рон сомневался, что хочет выяснить, к чему именно.       — Дорогой, ты ничего не хочешь нам сказать?       О, дилемма. Если у них уже было что-то на уме, и он признается в этом, он мог бы избежать некоторого наказания, признавшись сейчас. С другой стороны, они могли не знать или говорить о чем-то совершенно другом, и в этом случае все, что он скажет, сделает только хуже.       — Нет, — сказал он наконец, после минутного серьезного раздумья. Разочарование отразилось на лицах его родителей, и Рон храбро приготовился к предстоящему удару.       — О, Рон, — вздохнула миссис Уизли, — Ты должен знать, что нет ничего, абсолютно ничего - о, ну, может быть, это преувеличение - очень НЕМНОГО, что ты мог бы сказать или - или сделать! — что заставило бы нас разлюбить тебя! Ты знаешь, что можешь рассказать нам все!       Рон не был самой умной рыбой в бочке, но в это он не поверил ни на секунду. Последовала выжидательная пауза, пока его родители с надеждой ждали; у него сохранялось выражение крайнего замешательства.       Наконец, и это удивительно, именно Артур сдался. — Сынок, мы знаем о тебе и Невилле Лонгботтоме.       Во рту Рона не осталось ничего похожего на еду, поэтому его тело компенсировало это попыткой задушить его собственной слюной. Он все равно собирался покончить с собой после этого разговора, так что он вполне может начать все сначала.       Молли воспользовалась неудачной попыткой самоубийства своего сына, чтобы лепетать о своей преданности ему и о том, что это нормально - быть «таким», говоря с такой сахарной искренностью, что даже Артура, казалось, вот-вот стошнит.       Рон наконец взял себя в руки настолько, чтобы крикнуть — Это НЕ то, что ты думаешь! — Он вздрогнул, как только это прозвучало. Нет, это не звучало виновато, совсем нет.       — В самом деле! Это был просто... просто вызов! Вот и все! — Он отчаянно продолжал, нисколько не успокоившись, когда его родители просто печально вздохнули.       — Рон, тебе больше не нужно прятаться... — Снова начала Молли, готовая повторить свою запланированную речь.       — Я ничего не скрываю! Скрывать нечего...       — Мы полностью понимаем...       — ...Мне НРАВЯТСЯ девушки! Действительно нравятся...       — ...Невилл - совершенно милый мальчик...       — ...Я ходил на свидания, там познакомился с девушками, с которыми я встречался!       — Да, милый, — снисходительно сказала Молли, когда Рон остановился, чтобы перевести дыхание, — Я помню. Но я знаю, что это было просто для вида. Тебе больше не нужно себя мучить. Смотри, — внезапно воскликнула она, — я принесла несколько замечательных книг, чтобы мы могли почитать вместе!       Откуда ни возьмись Молли достала стопку книг с такими названиями, как «Выход в свет: руководство для родителей» и «Люби несмотря ни на что: принятие своего ребенка-гея». Рон переполз через спинку дивана, чтобы спастись от них. Незаметно ни для кого из них Артур медленно продвигался к ближайшему выходу. Его преданность жене и семье постепенно достигала предела -наверняка где-то поблизости был хороший пылесос, который он мог бы изучать...       — Ты меня не слушаешь!       — Я знаю, Рон, я не слушал, но я сейчас и...       — ...Мне нравятся девушки! Я люблю девушек! Я не гей, и...       — ...Я хочу как-нибудь пригласить Невилла на ужин...       — ...даже если бы я был таким, у меня был бы вкус получше, чем ЭТО...       — ....мы могли бы встретиться с его бабушкой и...       — ...это было просто частью глупого плана Гермионы...       Артур придвинулся ближе к двери. Почти дошел...       — ...Я приготовлю свои особые яблочные оладьи...       — ...всегда хотел девушек, всегда буду хотеть девушек...       — ...ты можешь надеть этот новый халат, который тебе подарили на Рождество...       — ...черт, у меня даже есть девушка... — Рон зажал рот руками в шоке от собственной глупости. Действие, которое заставило его мать внезапно замолчать, и даже Артур прекратил бочком выползать за дверь.       В комнате повеяло холодом. Никто даже не дернулся, когда Джинни начала входить в гостиную, прежде чем почувствовала атмосферу убийств и передумала, убегая в противоположном направлении.       — Что, дорогой, нашел девушку? — Молли сказала со сладостью кинжала, намазанного медом. Рон начал потеть.       — А...а... Жаба! Да, однажды я заполучил жабу - на самом деле Гермиону, она может поклясться в этом. Очень, очень, очень милую, и ей она очень понравилось, и она говорит: — Разве мы не собираемся пригласить Невилла на ужин? Я просто поднимусь наверх и напишу приглашение!       Рон бежал, как кролик перед собакой. Артур использовал этот шанс, чтобы совершить свой собственный побег, уверенный, что, что бы ни случилось дальше, он был бы намного счастливее, если бы это не касалось его. Молли продолжала сидеть очень, очень неподвижно. Что-то здесь было не так, и дело было не только в запутанной сексуальности ее младшего сына. Она хотела выяснить, что это было, и она это сделала…       Мрачный огонек вспыхнул в глазах Молли Уизли, когда она пошла расставлять рождественские остатки на ужин.

♪ↄ♫

      — Я люблю Драко Малфоя.       — Ну разве это не просто замечательно для него! Но меня никто не любит, бедная, несчастная, ноющая Миртл... — Призрак издала свой обычный душераздирающий вопль отчаяния, прежде чем нырнуть носом в ближайший туалет.       — Гарри, прекрати ее дразнить, — устало сказала Гермиона из одной из кабинок.       — Не моя вина, что она такая чувствительная, — сказал он, сочувственно поморщившись, когда Гермиону снова вырвало. — Все эти странные продукты, которые ты ела в последнее время, ты знаешь это, не так ли?       Она предложила ему пойти и сделать что-то очень непристойное и очень болезненное с самим собой. Гарри просто закатил глаза - как будто он мог найти дыню в это время года - и пошел искать полотенце, чтобы вымыть ей лицо.

♪ↄ♫

      — Я влюблен в профессора Снейпа.       Симус и Дин оба сильно подавились своими напитками. Что было большим достижением со стороны Дина, учитывая, что он ничего не пил.       Невилл выглядел несколько обескураженным их реакцией. — Что? —Спросил он.       — А-ты с ума сошел?! — Спросил Симус, кашляя: — Профессор Снейп?? Декан Слизерина? Чертов мерзавец, намеренный причинять нам, Гриффиндорцам, боль и страдания при каждой возможности? Ублюдок, который безумно НЕНАВИДИТ тебя?       Круглолицый мальчик беспокойно заерзал. — Да, — сказал он несколько менее убежденно, чем в своем первом заявлении. Казалось, набравшись храбрости неизвестно откуда, Невилл вздернул подбородок. — Что в этом плохого?       Симус ударил себя по лицу. Дин, как хорошо обученный лучший друг, которым он и был, ловко подхватил спор. — Что в этом НЕТ плохого? Как тебе вообще может НРАВИТЬСЯ кто-то, кто так с тобой обращается? Не было ни одного занятия, где он не нашел бы какой-нибудь причины, чтобы помучить тебя.       — Он может быть довольно злым... — Запинаясь, признался Невилл, прежде чем просиять: — Но ты знаешь, это часть того, что мне в нем нравится. Это действительно удивительно, как он может заставить студентов описаться от ужаса. — Мечтательное выражение появилось на его лице.       Дин дернулся.       — Но он такой уродливый! — Симус запротестовал. Невилл стряхнул с себя оцепенение и нахмурился.       — Вовсе нет! Может быть, он и не классически красив, но он ДОВОЛЬНО привлекателен, — сказал он, и его голос потеплел от этой темы. — В его лице есть такой характер... один звук его голоса может внушать страх и отвращение… у него самые красивые, злобные черные глаза…ненависть в них заставляет меня просто дрожать ... а его ТЕЛО...       — НЕТ! — Закричали невольные слушатели Невилла, закрывая уши от отвращения и ужаса.       Дину внезапно представился ужасный мысленный образ Невилла, отбывающего наказание у Мастера зелий...       Он стоял на коленях на полу, оттирая котел, в то время как профессор Снейп властно возвышался над ним, требуя, чтобы он делал это усерднее, быстрее. Невилл подчинился, со все возрастающей яростью работая кистью над тяжелым железом. Снейп продолжал выкрикивать приказы, а Невилл продолжал кричать — Да, сэр! — В ответ, оба становились все громче и более возбужденными, пока, наконец, Профессор не набросился на съежившегося студента. Они набросились на друг друга, как бешеные хорьки. Снейп продолжал выть — Десять баллов с Гриффиндора! — Все это время.       Его разум отказался дальше терпеть страдания и в героическом акте самосохранения полностью стер последние двадцать минут из памяти.       Симус, тем временем, в шоке спрашивал: — Ты имеешь в виду, что все это время тебе действительно НРАВИЛОСЬ, когда он оскорблял, пытал и унижал тебя?       — Гм, да, — сказал Невилл, почти так же, как кто-то мог бы признаться в тайном желании искупаться в лаймовом желе. Он покраснел, как влюбленная школьница, и принялся теребить перо.       — Правильно, — коротко отрезал Симус, — Правильно. Здесь очень важное правило, Лонгботтом. Мы никогда больше это не обсуждаем, ты понимаешь? Никогда! Если у тебя когда-нибудь возникнет желание поделиться с нами своей личной жизнью... не делай этого! Верно, Дин?       — О чем мы говорили?       — Неважно. Ты понимаешь меня, Невилл?       Лонгботтом вздохнул с явным сожалением. — Да.       — Хорошо. Просто... хорошо.       На несколько долгих минут воцарилась тишина, нарушаемая только скрежетом перьев по бумаге. Наконец, любопытство взяло верх над осторожностью.       — Невилл? Хотя у меня есть один вопрос, — нервно рискнул Симус, — Ничего о Снейпе, заметь. Больше никогда! Но я должен знать, что произошло между тобой и Роном?       — А, это, — отмахнулся Невилл. — Это не было чем-то серьезным, просто поцелуй и беги. Оказывается, он использовал меня только для того, чтобы отомстить Гарри. Если не ошибаюсь, это то, что сказала Гермиона.       — Это ужасно!       — Разве это не справедливо? И учитывая, что ОН был тем, кто пошел и изменил Гарри...

♪ↄ♫

      — Я влюблен в...       — Гарри, если ты сию же минуту не заткнешься и не вернешься к своему эссе, я буду вынужден превратить тебя в хомяка с запором. И я, возможно, не изменю тебя обратно.       — ... да, Гермиона.

♪ↄ♫

      — Я люблю единорогов.       Раздался глубокий, рокочущий вздох. — Я тоже люблю драконов. И Центуаров. И горгульей, и гоблинов, и гиппогрифов - особенно они - и собак, и кошек, конечно, и некоторые виды троллей, и гигантских пауков, и змей, и...       Список продолжался. В глазах Макгонагалл уже давно застыла пелена. Ей было интересно, понял ли Хагрид вообще, что она его больше не слушает. Ее взгляд оторвался от массивного мужчины, медленно скользнув вниз вдоль преподавательского стола, пока не остановился на ком-то гораздо более интересном.       Яркие темные глаза, посаженные над резко очерченным носом, встретились с ее взглядом и блеснули обещанием. Теплое покалывание возбуждения пробежало по ее позвоночнику.       Хагрид все еще говорил, его голос вторгался в ее импровизированную фантазию. — ...гластингов, келпи, гигантских пауков и пару пирожных...       — Так случилось, что я люблю невысоких мужчин, — заговорила профессор Макгонагалл в своей точной, исполненной достоинства манере, — предпочтительно тех, чей рост идеально подходит под мою мантию, и у кого большие носы. — Она пронзила его пронизывающим взглядом.       Хагрид побледнел, затем стал ярко-красным. — О. — Она могла видеть, как его глаза метнулись к другому концу преподавательского стола, где сидел некий учитель чар. — О.       Он вернулся к своей еде.       — Хм. — Профессор Макгонагалл улыбнулась легкой, сдержанной улыбкой и наслаждалась остатком своего ужина в чудесном молчании.

♪ↄ♫

      — Я люблю «Морнинг пост».       — Мне нужно чаще вытаскивать тебя на улицу, — сказал Гарри, качая головой с притворным сожалением.       — Так говорит Мальчик, который вырос в чулане, — фыркнула в ответ Гермиона, перебирая письма и газеты, которые сова сбросила ей на голову этим утром.       — Что мадам Помфи сказала о твоем, — Гарри сделал многозначительную паузу, — «желудочном гриппе»?       Она предположила, что его родители не были женаты до его рождения. Он рассмеялся.       — О, смотри, письмо от Рона, — сказала Гермиона, меняя тему. Она открыла его и быстро прочитала.       — У него было хорошее Рождество? — Спросил Гарри, намазывая мед на тост.       — Об этом ничего не говорится, — сказала она, в замешательстве нахмурив брови, — Он просто продолжает рассказывать о джемпере, который он мне подарил, и о том, что он мне действительно понравился. Рон когда-нибудь дарил мне джемпер?       — Ну, одну вещь он тебе подарил, это точно, — рассеянно ответил Гарри, глядя в переднюю часть зала, чтобы посмотреть, вернулся ли еще с каникул какой-нибудь светловолосый придурок. — Но я не помню прыгуна.       — С каждым годом он становится все более сумасшедшим, клянусь...       — Надеюсь, это не генетическое... — Взвизгнул Гарри, когда его больно пнули в голень.

♪ↄ♫

      — Мяу.       Кривые, покрытые пятнами зубы Флича обнажились в широкой улыбке. — Я тоже люблю тебя, миссис Норрис.