Танцы на стёклах

Странное чувство. Ты сидишь на стуле, перед тобой длинный стол, а на другом конце — он… Эо всегда казалось, что добраться до самого себя из прошлого недосягаемо сложно; казалось, что он никогда не сможет вновь обрести искру…

Никогда не сможет не позволить себе сгнить в башне…

Но сейчас, когда твоя молодая копия так близко, ты желаешь лишь одного — того, чтобы он побыстрее ушёл от тебя, скрылся из виду, дабы потерять и никогда больше не найти… Для кого-то несколько метров огромное расстояние, но для Эбардо это слишком близко. Ему ничего не стоит в одно мгновение оказаться рядом с Эо, вновь ударить, избить, наорать и даже убить…

Вновь

Всё это происходит постоянно, никогда ничего не менялось. Эо всегда думал, что знает себя. Но когда он смотрит на Эбардо, всё, что он может представить про себя из прошлого, — он был садистом, монстром, который нещадно может издеваться над своим спасителем, над тем, кому он должен быть благодарен жизнью за спасение… Все эти раздумья всего за несколько секунд пролетают в голове седовласого, пока он вновь не слышит голос:       — Что застыл? Звонкий и задорный смех следует за вопросом, что болезненно отдаёт по ушным перепонкам, по телу пробегают мурашки и дрожь охватывает тело.       — П-простите, я-я… Задумался. Как бы старик не старался говорить уверенно, все эти попытки были перебиты пристальным взглядом Эбардо, который буквально пялился в самую душу, ища самые сокровенные тайны и желания мужчины.       — Ешь уже, Эо, ха… Судорожно взяв вилку, зеленоглазый наматывает на неё спагетти, а затем дрожащей рукой подносит ко рту. Осторожно, внимательно смотря на Эбардо, съедает. Тихий смешок, а на лице мироходца появляется мрачная улыбка, что никогда не предвещает ничего хорошего.       — Эо, давай я покормлю тебя. Тело вновь пробивает дрожь. Сердце лихорадочно бьётся, затрудняя дыхания притоком адреналина и страха… Эбардо подходит к мужчине медленными размеренными шагами, что только сильнее напрягают. Взяв вилку и нож, шатен, используя двое столовых прибора, отрезает небольшой кусок мяса, уверено подносит к чужому рту и заставляет съесть. Сглотнув пищу и панику, застрявшие в горле комом, Эо дрожащими зрачками наблюдает за такими же махинациями Эбардо. Перед тем, как положить мясо в рот, крылатый спрашивает:       — Вкусно?       — Д-да… О-очень, очень вкусно. Короткий смешок, Эбардо вновь кладёт пищу в ротик и оставляет невесомый поцелуй на чужой щеке.       — Ешь, я… Сейчас подойду. Молодая копия растворилась в зелёных частицах, Эо нервно заглатывает слюну, ожидая скорейшего появления. Не прошло и пятнадцати секунд, как Эбардо вновь появляется в изумрудных огоньках, но не один… Придерживая на себе труп, шатен ухмылялся, смотря на ошарашенного от ужаса мужчину, чьи глаза округлились до неузнаваемости…

Лололошка

Мёртвое тело всячески изуродованное, но Эо везде узнает эту бандану… Узнает эти широко открытые в страхе чёрные, как плоды куста смородины, глаза. Кажется, что весь мир остановился… И время, время тоже дало ему поблажку на слабость, остановившись на всего одну секунду, позволив ему проявить слабину.       — Догадываешься, чьё мясо ты ешь?

Даже думать об этом не хочется…

Рвотный рефлекс, что подступил совсем неожиданно, Эо откашливается. Всё, что он съел, просится наружу, мужчина роняет тарелку с едой, за ней летит и стакан. Всё разбивается вдребезги, пока седовласый падает на пол, еле придерживаясь на руках, ударяя себя по груди, стараясь избавиться от источника кашля. Эбардо подходит к даску, хватая за ошейник и потягивая цепь на себя, заставляя того встать на колени. Сильный удар в грудь ногой, Эо выплюнул кусок мяса, что застрял в горле, со слезами на глазах смотря на чернокрылого.       — Зачем? За что…? Седовласый утыкается лицом в чужое бедро, по щекам текут слёзы, глаза широко распахнуты от увиденного… Эбардо тянет его за ошейник, заставляя тело подняться на ноги. Идя за ним, мужчина шёл по разбитому стеклу, вскрикивая от ужасной боли из-за впивающихся в стопы осколков. Пока на парне ботинки на большой подошве, на Эо лишь одни носки, уже пропитавшиеся кровью. Шатен хватает его, раскручивая, заставляя слиться в едином танце.

В танце на стёклах

Плача из-за боли, мужчина всё равно пытался подхватить ритм, понимая, что если не сделает этого — будет хуже.

Куда хуже…

       — Умоляю, пожалуйста, отпусти, мне больно! Эбардо даже не слушает, лишь ускоряет темп их танца, заставляя Эо кружить прямо на окровавленных стёклах, покудова рвотный рефлекс до сих пор давал о себе знать, вспоминая рельефы трупа.

Труп самого близкого человека

      — Знал бы ты, как меня возбуждают твои слёзы, а особенно мольбы… Кажется, что Эбардо закусил губу, но Эо даже не смотрит на него — он смотрит в пол, стараясь переступать через осколки.       — В глаза мне смотри, старикан! Крик заставляет вздрогнуть и поднять свой взгляд с пола на чужое самодовольное лицо, хотя и так погасший всё равно почти не видит юношу — слёзы вновь подступили, заставляя всё вокруг расплываться.       — Та-та-та-там! — уронив Эо на пол, Эбардо продолжает говорить:       — А теперь… М-м-м-м, половой акт! Будто актёр, он пародировал эмоции какого-нибудь психа…

Да потому, что он сам псих!

Осколки впиваются в спину, заставляя весь пол окрашиваться в алый цвет, но даже не смотря на боль, Эо сейчас не думает об этом, а о том, что Эбардо уже успел раздвинуть его ноги, стягивая брюки по колени…       — Умоляю, не надо! Сиплым, хриплым от кашля голосом, седовласый пытается уговорить своего мучителя не делать этого, но… Всё это бесполезно.

Даже он просто бесполезен

Никчёмная кукла

Стянув и свои штаны, а затем трусы тоже сложив гармошкой рядом с нижней частью одежды, с Эо стягивают боксёры. Он лишь сильнее плачет, возбуждая Эбардо своими слезами и мольбами остановиться. Подставляя головку, шатен с лёгкой ухмылкой смотрит на мужчину, что плачет то ли от боли, то ли от действий с собой. Натянув ошейник и заставив того чуть привстать, Эбардо резким толчком входит, выбив из того стон.

До мурашек болезненный стон

Еле как двинувшись, Эбардо с оскалом на лице отрешённо смотрит на Эо.       — Да почему ты такой тугой-то?! Мироходец делает толчок вперёд, заставляя и тело двинуться в том же направлении, сильнее впивая осколки в кожу и под неё. Медленно двигаясь, он своими движениями постепенно растягивает стенки, что только сужались из-за напряжения и боли.       — Расслабься ты уже! Через силу Эо старается хоть немного расслабить нутро, глаза красные от слёз, а кровь только сильнее размазывается по лицу и по туше.       — Умоляю, остановись… — истерично пробормотал Эо, задыхаясь в собственных слезах и стонах.       — Умоляй и плачь при мне почаще, это так возбуждает… Ха-ха! Резкий толчок, что точно попал по заветному и самому чувствительному месту, Эо уже надрывает голос от всех мучений и старается заткнуть рукой рот. Закусив запястье, он лишь тихо мычит, старясь успокоиться и расслабиться, не смотря на неистовую боль. Двигаясь всё быстрее, Эбардо лёгкими движениями касался до до сих пор не вставшего полового органа мужчины, в попытках возбудить. Темп всё быстрее, седовласый заткнулся и лишь изредка слышались тихие мычания, пока Эбардо уже с лёгкостью двигался вперёд-назад, вынуждая того до хруста в спине выгибаться.       — Спина потом не будет болеть? А то ты так изгибаешься подо мной. Чувствуя скорую разрядку, псих устраивает свою руку на чужой шее, двигаясь в бешеном темпе внутри. Парочка толчков по простате, и он изливается внутрь горячим семенем, а рука сжимается, заставляя Эо почувствовать временное удушье. Выйдя из мужчины, мироходец привёл себя в порядок и отошёл, осматривая созданную им самим картину. Эо уже было всё равно, но, правда, единственное, что не позволило ему утратить свою гордость, — это то, что он так и не возбудился на чужие провокации…