Для баланса вселенной

Ещё одной тёмной ночью, каждый твой вдох И каждый твой выдох кричит об одном Ещё одним холодным утром — руки без слов Кричат об одном: «Это любовь»

Хан Джисон сгорбился над могилой своего лучшего друга, протирая джинсы на коленях, и пачкая их медленно желтеющей травой. На его мягких, краснеющих от холода, щеках давно высохли все слезы скорби, но в душе осталась такая же пустота. Он словно был дыркой от бублика, нулем без палочки, человеком без души. Губы Джисона слегка подрагивали, а в горле встал ком. Его зубы начали стучать то ли от холода, то ли от сдерживаемых слез. Хан несколько раз рвано вздохнул прикрыв глаза. Он безразлично посмотрел на свои красные холодные пальцы, раздраженно прикусывая язык. Минхо говорил что не любит смотреть как Джисон плачет. Он не должен плакать. Его пальцы скользнули по холодному камню надгробия и стерли двухдневную пыль с имени. Надгробие гласило: «Ли Минхо». Красивое лицо молодого парня улыбалось, а смешинки в блестящих темных глазах всегда успокаивали Джисона, но не сейчас. Сейчас он готов был разрыдаться, однако слезы не шли. Он изо всех сил сдерживал их. Замерзшие пальцы Хана пробежались по волосам на портрете. Шелковистые и беспорядочно уложенные, закрывающие глаза, теперь парень ощущает от них только холод. Холод и больше ничего. Из последних месяцев своей теперь бесцельной жизни он помнит только глаза Минхо. Его глаза. А дальше пустота. Он должен был сохранить его, беречь. Все должны были сохранить Ли, но просто закрывали глаза и равнодушно отмахивались. Джисон прикрывает глаза, пытаясь справиться с яростью. Его рука, лежащая в кармане пальто сжимается в кулак.Никто не уберег его. Его рука застыла над маленьким серебряным котом на каменной плите - прихоть самого Минхо, о которой он рассказывал Джисону. Кот довольно изгибал спину, прижимая большие уши к своей пятнистой мордочке и словно довольно жмурился. Как это всегда делал Минхо. Хан ведь не успел сказать ему, не успел рассказать о своих сокровенных чувствах. Они вдвоем всегда были самыми близкими друг для друга людьми, но самое главное Джисон скрывал. Не хотел рассказывать и портить дружбу. Ох, да, это бы определенно стерло их дружбу в щепки, но теперь стирать нечего. Теперь вообще ничего не осталось. — Зачем? Зачем ты это сделал, Хо? — Хан стирает одинокую прозрачную соленую слезу со своей красной щеки и шмыгает носом. Он почти каждый день приходит к этой могиле и задает всего один вопрос. Джисон думал что Минхо рассказывает ему все, но оказывается его лучший друг тоже скрывал многое. Свою печаль и безысходность, раз у Ли поднялись руки совершить суицид. Суицид, оправдания которому Хан не может найти. Если бы он знал, что это была их последняя встреча. Джисон столько не успел сказать, не успел обнять, не успел попрощаться. Если бы ему дали последний раз взглянуть в живые, сверкающие, нежные глаза Ли.. Раньше Джисон мог часами говорить с надгробием Ли: рассказывал о своей нынешней жизни, хотя, по-сути, рассказывать было нечего. Но теперь слов не осталось, остался единственный вопрос, который вгрызается в глотку, ребра, опоясывает своей безысходностью. Он словно находится в вакууме. У Минхо были блестящие красивые глаза, в которых Хан всегда видел отражение себя и искренность. Его губы изгибались в насмешливой, довольной улыбке от очередной смешной шутки или когда Джисон вновь оплошал. О, Хан обожал смешить Ли, обожал его улыбку, его доброту, даже его местами скверный и заковыристый характер. Он обожал все, но теперь этого просто нет. Их разговоров словно было так мало. Джисону кажется, что самого Ли было мало. Он не насытился, не насладился его обществом вдоволь. Джисон быстро встает с коленей и уходит, не оглядываясь. Он боится оглядеться. Боится увидеть лицо своего лучшего друга и возлюбленного, высеченного на безжизненном камне в этом безжизненном месте, будто пропахшем мертвым духом.

***

Джисон тихо всхлипнул, прикрывая свои глаза. Из сна его вырвал звонок телефона. Спокойная мелодия и шепот в песне резко сменился басом и громкими криками. Это была их любимая песня с Минхо. Джисон поднимает свой телефон, разлепляя уставшие, опухшие ото сна глаза. Звонит друг. Хан мученически стонет, закатывая глаза. Верните его в сон. Там было так хорошо. Там был Минхо. Во сне его руки были приподняты в ожидании дружеских объятий, светящиеся глаза хитро прищурены, а по пальцам стекала живая, но тревожная кровь. — Алло? — Джисон все таки берет трубку, несмотря на острое отвращение к другу. Ко всем своим друзьям. Или знакомым? Сейчас не разберешь. — Слушай, я понимаю у тебя депрессия, все дела, но жить же тоже надо. У меня сегодня такое произошло, ты ахуеешь! — И он начал бубнить-бубнить. Нет, скорее всего он не бубнил, а говорил достаточно эмоционально. Может, вообще орал от эмоций? Джисон перестал слушать после слова жить. В его голове жить - это каждый день разговаривать с Минхо. Видеть Минхо. Обнимать Минхо. Все-что-угодно с Минхо. Поначалу друг болтал о своих делах, не задумываясь над молчанием Хана. Потом о качестве худшем, о том как вести себя нужно, об оставленном на нем рубце равнодушием Джисона. Хан благодарит за добродушие и не дослушав, кладет трубку, не поменявшись в лице. Сначала на ругательства друга он реагировал ранимо. Винил себя, плакал, но теперь на его лице застыло равнодушие. Джисон не понимает. Почему вам все равно? Почему всем плевать? Почему они просто не могут проявить немного сочувствия, заинтересованности? Всем плевать? На Ли. На Джисона. Всем все равно? Хан знает что нужно делать, но он не может сделать это. У него просто опустились руки. Безысходность. Все кажется глупым и ненужным. Они не понимают и никто блять не понимает. Понимал только Минхо. Как же вы все заебали. Как же заебало все. Джисон лежит на кровати, скучающе посматривая на огромную луну за окном. Она переливалась оранжевым и желтым цветами, кое где была ржаво-коричневой. Он думал. Хотя нет, не думал, скорее вспоминал. Вспоминал про Минхо. Или не вспоминал, а рисовал по памяти его образ. Сначала глаза, живые, смеющиеся, потом нос, красивые, аристократичный, затем губы, светло-малиновые, нежные. — А тебя это ебать не должно. — Над ухом Джисона шепчет знакомый, родной голос. Он мгновенно оборачивается до хруста в шейных позвонках и боли, которую не замечает. На секунду Хану кажется что ему показалось, но вот он - Ли. Его родной Минхо, ухмыляется беззлобно и заливается хохотом, сгибаясь и колотя себя по коленке. Джисон громко взвизгивает и падает с кровати, больно ударяясь об пол и сразу же приподнимаясь на локтях. Он ошарашено смотрит на смеющегося теплым смехом Минхо. Его лицо слегка порозовело от громкого смеха, а глаза жмурятся от удовольствия. — Нахуй ты так пугаешь, еблан?! — Ругательства сами срываются с губ Джисона, который пока что не до конца все понимает. Почему он здесь? Почему смеется? Почему он живой? Это очередной сон? Минхо заливается новой порцией смеха, а Хан продолжает лежать на полу. Его руки мелко подрагивают, а внутри недоверие и вопросы. Тонна вопросов. Но Джисон продолжает воспринимать все как сон, несмотря на то, что боль в шее и спине вполне настоящая и жгучая. — Я ответил на твой вопрос? Ты столько раз задавал его. — Ли медленно успокаивается, присаживаясь на корточки напротив лежащего Хана. И парня как отпускает. Ну да, это все сон, он все еще спит и никакая боль не переубедит его в этом. Джисон мученически вздыхает и потирает свою переносицу. Снова жестокие сны, которые оставят после себя остаток на долгие дни или недели. Он будет вспоминать такого живого и теплого Минхо, улыбающегося радостно и насмешливо, протягивающего руки для приветственных объятий. Это слишком подло, Хан не ожидал такого от своего мозга, но ничего не поделаешь. Проснуться почему-то не получается. Лицо Джисона вновь приобретает равнодушное выражение, которое словно приклеилось к его лбу, носу, подбородку, щекам. Только в глазах осталась та же печаль. Минхо недоуменно смотрит на вмиг изменившегося Хана. Он берет лицо Джисона в свои руки и заглядывает в глаза, пытаясь найти там радость от встречи но там...ничего. Только грусть и пугающая пустота. — Хани, ты чего? — Ли нежно гладит его скулы и садится напротив парня на пол. Его темные джинсы слегка натягиваются в районе коленей и бедер, а фиолетовая широкая футболка свободно ложится на ноги. — Что-то случилось? Руки на щеках кажутся Джисону и вправду теплыми, родными, какими он их запомнил. Он слегка трется своей щекой об любимые руки, прикрывая глаза и отрицательно качая головой. Если он не может проснуться, то стоит насладиться сном. Насладиться так, как он не смог. И Хан наслаждается, всю ночь разговаривая со своим подсознанием, которое обратилось в Ли. Они просто лежат и разговаривают. И сознание, плюс 100 баллов за правдоподобность, отвечает в точности как Минхо. Они вспоминают - точнее только Хан, это же все его сон - старые моменты из жизни, какие то смешные или нелепые случаи. Джисон от души наслаждается и упивается моментом, который предоставил ему мозг. Он обнимает Минхо за талию, утыкаясь своим носом в его почти по-настоящему теплый живот. Он смотрит в глаза ненастоящего Ли и понимает: Без него ему не жить. Ему не выжить без Минхо никогда. Эта мысль была в голове, но еще никогда она не была так отчетлива. Он медленно теряет себя, существуя вот так. Без его Минхо. Засыпает он именно так, но для Хана это не имеет значения. Все это к утру исчезнет. Его за руку вырвет из этого теплого родного места в завтрашний день. А там бесконечная рутина и безразличность. Главное запомнить это чувство. Чувство, когда он может вот так просто лежать и болтать с Минхо. Пусть он только даст последний раз посмотреть в его глаза..

***

Утром Джисон открывает глаза и чувствует себя выспавшимся. Это удивительно, такого не было со времен...давно. Но воспоминания про сон накатывают на вялый мозг, заставляя Хана с силой зажмурить глаза и рвано выдохнуть. Он знал что так будет и был готов к этому. Все это не имеет значения. Сейчас начался новый день, который ничем не отличается от прошлых недель, месяцев...или лет? Старый запылившийся календарь висит на кухне и Джисон очень давно не смотрел на него. Хан переворачивается на другой бок, надеясь полежать в кровати подольше, не желая прогонять остатки приятного сна, но почти сразу широко раскрывает свои глаза, отскакивая на другой конец кровати. Перед ним лежит Ли и спит. Живой и умиротворенный. Видно как дышит, вздымается грудь и слегка подергиваются ресницы, а розовые обветренные губы чуть приоткрыты. — Какого хуя ты тут делаешь?! — Джисон хрипло шепчет и щипает себя за руку, сцепляя зубы от боли. Настоящий. Минхо, умерший несколько месяцев назад, здесь, настоящий, живой, забавно моргающий своими слегка опухшими ото сна глазами. — Че..Чего? Джисон, ты на голову ебанулся? — Ли копошится в одеяле, ища, видимо, телефон Джисона, чтобы посмотреть время. Он недовольно морщится от света, исходящего от экрана смартфона, и бросает устройство обратно на простынь. — 7 утра. Куда ты подскочил то? Джисон недоверчиво открывает и закрывает рот. Его язык нервно облизывает пересохшие дрожащие губы, а рот кривится, пытаясь справиться с эмоциями. Его глаза часто-часто моргают, прогоняя влагу, судорожный вздох срывается с губ. Тело дрожит, внутри щенячья радость и недоверие. Джисон поспал и уверен что это не продолжение сна. В горле комок, мешающий сглотнуть вязкую слюну. Он не верит. Нет. Этого не может быть. — Ты же умер...Минхо..— Хан подползает немного ближе, не сдерживая слезы. Они катятся влажным следом по красноте кожи. — Минхо, я лично видел тебя в гробу. Как ты...Я сошел с ума? Хан садится на колени рядом с Ли и доверчиво заглядывает в его глаза. Парень слишком горевал, он сейчас слишком сильно не доверяет тому, что видит. Чуду, которое застал воочию. Нет, Джисон слышал что такое бывает, но это один случай из миллиарда. Это практически невозможно. Внутри Хана разгорается настоящий пожар из эмоций. Все то, что он сдерживал месяцами, готовится выйти наружу огромной истерикой. Минхо слегка приподнимается, в ответ заглядывая в темные глаза Джисона. Они опухли и покраснели от слез, а на дне такая искренняя надежда, что соврать не получится. Он пододвигается ближе к Хану, успокаивающе поглаживая его по волосам, щекам, спине, по всему, до чего дотянется рука. Джисон опускает взгляд на свои дрожащие руки. — Я здесь, Хани. Ты не сошел с ума. Я живой. Парень недоверчиво поднимает взгляд на Минхо. Его губы кривятся в непонятной гримасе: полуулыбка на дрожащих потрескавшихся и от того покрасневших губах. Из его глаз маленькими каплями текут слезы. Они прокладывают дорожку по щекам, попадая в уголки губ, падая на скрепленные дрожащие руки Хана. Он бросается в объятья Ли, поваливая его на спину. Он мелкими поцелуями-бабочками покрывает его щеки, глаза, нос, все, до чего может дотянуться. Его слезы перетекают маленькими следами на кожу Минхо, как будто обжигая холодом и теплом одновременно. Слезы горячие, они словно прожигают чувствительную кожу. — Я так скучал по тебе. Прости что я не верил в тебя. Прости меня. Прости пожалуйста. — Лепечет как ребенок бессвязный бред Джисон. Он цепляется за его одежду, руками чуть ли не разрывая плотную футболку Ли. Пальцы Хана вцепляются в торс Минхо почти до боли, до треска в ребрах. — Не оставляй меня, пожалуйста. Больше не оставляй. Не уходи. Я не выживу без тебя. Мы должны уходить только вместе. — Хан плачет, продолжая обнимать Ли и покрывать его лицо поцелуями. Ему все равно как это выглядит со стороны, ему хочется передать все свои чувства, которые обволакивали, обвязывали его сердце все сильнее и сильнее. Внутренности Джисона словно горят, его легкие судорожно вбирают воздух в себя, а сердце тревожно быстро бьется, нагоняя панику, будто Минхо может прямо сейчас исчезнуть. Как тогда. Не говоря ни слова. Минхо цепляется в ответ за Хана, сплетая свои руки за его спиной и немного жмурясь от поцелуев, покрывающих его лицо. Теплый красный румянец расползается по его щекам. Он наблюдает за истерикой Джисона, своего дорого Джисона, широко раскрытыми глазами. Никогда не видя таких эмоций на лице лучшего друга, Минхо не знает как поступить. Он может только успокаивающе поглаживать его спину и подставлять свое заспанное лицо коротким поцелуям. — Я никуда не уйду, Хани. — Ли бормочет еще множество успокаивающих глупостей, пока Джисон вконец не обмякает в его объятиях, удобно устроившись на груди Минхо. Он все еще тяжело прерывисто дышит после истерики, опухшее красное лицо больше не покрыто слезами и глаза не метаются в панике по всему лицу Ли. — Я...Я слышал все то, что ты говорил у моей могилы. Каждое слово. — Минхо внезапно решает признаться, потому что скрывать дальше нет смысла. Они уже переступили все дружеские рамки, существовавшие до этого. Джисон вскидывает свою голову, наконец вспоминая как вчера она хрустнула от внезапного поворота. Его лицо морщится от боли, но он продолжает испытующе и нервозно смотреть на Ли, ожидая, что он скажет дальше. Неужели он действительно слышал все? Запомнил каждое слово, каждый всхлип, каждое я люблю тебя? Интересно, сколько раз Хан признался в любви могиле своего друга? Джисон выдыхает тихое блять и прикрывает глаза, пытаясь придумать что дальше делать. Стыд медленно просачивается в мозг, который с каждой секундой все больше грузится неприятными и плачевными мыслями. Минхо вроде нравилась девочка из соседнего курса. Он говорил что она симпатичная и вполне могла бы быть моделью, а не обычным юристом. Это воспоминание ярко отпечаталось в голове влюбленного по уши Джисона. — Твоя девушка из университета - это Чанми! Хо, — Хан прокашливается, заставляя себя через силу улыбнуться. — Я рад, я не стану мешаться! Дерзай, и всё у тебя будет! — Что ты несешь..? — Парень пораженно шепчет осевшим голосом. Минхо резко сел, насильно прогоняя черных мошек перед глазами. Он гневно нахмурился, схватив Хана за плечи и слегка встряхивая. Джисон опирается своими руками на кровать по двум сторонам от торса Ли. Его глаза испуганно округляются от такого напора. Минхо, кажется, слышит гул собственного сердца. — Да не Чанми мне нужна, а ты! — Ли зло выдыхает сквозь зубы, отворачивая свое лицо от шокированного парня. Его язык нервно облизывает верхнюю губу, чуть задевая ее зубами, а руки сами медленно сползают с плеч парня напротив. — Стой, что? — Джисон сел на колени между ног парня, поворачивая его голову к себе и заглядывая в глаза, — Повтори! Что ты сказал? — Как мне тебе объяснить?..— сдавленно хрипит Ли. Дальше он не давал отчета своим действиям, чувствуя только глухо бьющееся сердце в своей груди и прохладный воздух из открытой форточки, который пробирался под одежду. Он взял Джисона за плечи и притянул к своему лицу, останавливаясь всего на мгновение, прежде чем их губы столкнулись. Джисон распахивает свои глаза и не чувствуя ничего, кроме губ напротив. Мягких, выученных до каждой трещинки на поверхности, губ. Джисон растерянно смотрит перед собой, видя в блестящих решительных глазах Ли свое испуганное отражение. Он так и не отвечает на поцелуй, полностью потеряв себя в глазах напротив. Словами не описать красоты, которую он там видит. Тепло, которое он чувствует, просто смотря на Ли. Когда Минхо наконец отстраняется, нервно раздувая ноздри и пряча свой взгляд в смятых простынях кровати, пыльном полу, компьютерном столе, покрытом недельной пылью. Куда угодно, только не на Хана. Только бы не увидит разочарование в его глазах. Только не в его. Но Джисон, коротко выдыхая, сам подается вперед, накрывая губы Минхо своими. Поцелуй смазанный, неумелый и короткий, но Хану хватает и этого, чтобы начать задыхаться от нахлынувших чувств. Ли берет в свои руки ладони Хана, переплетая их пальцы в замок, обнимая торс парня, который продолжает сидеть между его ног на коленях. — Ай, блять. — Они сталкиваются зубами, от чего из рта Джисона вырывается тихий вздох с матом. Минхо сразу же начинает хохотать, отстраняясь, но не разъединяя их руки. Хан, всегда с упоением смотря на улыбку старшего, начинает тихо посмеиваться следом, счастливый, что рассмешил Ли. Постепенно их смех сходит на нет и они уставляются друг на друга, как на новых людей, незнакомых, но не чужих. Будто спустя столько лет жизни они нашли полярную звезду, за которой будут следовать. Каждый их совместных вдох говорит о переполняющих чувствах. Каждый миллиметр соприкасающейся кожи, сплетенные пальцы, глаза в глаза. Хан ловит каждый вдох Ли, который смотрит на него не отрываясь. Внутри Джисона рождается какое-то новое чувство, пока он вот так не отрываясь смотрит на Минхо. Теплое, почему-то немного грустное, но определенно хорошее. Это любовь?..