А у нас так

Катерина с дочкой вышли на улицу. — Хух, — выдохнули обе. — И ничего страшного, — Катя подбадривающе улыбнулась. — Хочешь, зайдём в кафешку? — Я домой хочу. — Хорошо. Значит, домой, — сказала она преувеличенно бодро. Ей не нравилось настроение дочери, но как его улучшить, не знала. — Галюнь, завтра не забудь Алексею отдать анкету про его здоровье, чтобы заполнил. — Галь, почему ты молчишь? — спросила Катя спустя несколько десятков метров. — Я не буду ничего давать, — глухо отозвалась та. — И вообще я не пойду в школу больше. От неожиданности Катерина встала как вкопанная. — Почему? — сорвалась с места и поспешила за дочкой, стараясь заглянуть той в лицо. — Почему ты ему не отдашь анкету? Ведь доктор сказала — это очень важно для ребёнка. — Я не хочу его видеть. — Что за... — ей пришлось почти бежать, так стремительно шагала Галка. — Он такой же, как и его мамаша! Смотрела так... будто я второй сорт! "Мой Лёшенька таким не интересуется. Он мне всё рассказывает. У нас с ним очень доверительные отношения. Он мальчик видный, конечно, девочки за ним бегают..." — передразнила она Самсонову злым, полным слёз голосом. — А он её во всём слушается! И я не хочу ещё и перед ним унижаться! — Ну знаете! — воскликнула Катерина в сердцах. — Если бы у них были доверительные отношения, она бы знала о том, что вы с ним... — она прикусила язык. В голове пронеслось: «А я ведь тоже ничего не знала. Значит, и у нас никакие они не доверительные. Бедная Спица... Какие же мы наивные!» — В таком возрасте, как ваш, я думаю, все что-то скрывают. И это нормально, — она умолкла. Хоть бы не наговорить сейчас лишнего, зная Галкин упрямый и злопамятный характер... — А мне плевать! Пусть там себе сидят и радуются! — Что значит — “сидят и радуются”? — раздражение вместе со злостью мешало Катерине сосредоточиться, подобрать нужные, мудрые слова, которые бы успокоили дочь и помогли прийти к правильному решению. — Он виноват, а мы, значит, простим и забудем? Конечно, они обрадуются, что таких дурочек нашли! Галка остановилась, повернулась к матери: — Я не дурочка. Я просто не хочу унижаться! Я не хочу, чтобы надо мной смеялись! — её подбородок задрожал. Она стремительно отвернула голову и понеслась вперёд. Катя тоскливо посмотрела ей вслед и потрусила следом. *** Алла ещё раз прочла сообщение от Екатерины: "Здравствуйте! Прикреплённый файл — анкета-опросник для вашего сына, которую нам дала гинеколог. Её надо заполнить как можно скорее и прислать мне сканы. Спасибо." — Да, конечно. Уже, разбежалась, — процедила Алла, открыв прикреплённый документ. Пять страниц махонькими буковками. Пролистала, выхватывая глазами слова: «группа крови, резус-фактор», «гепатиты», «хронические заболевания матери», «хронические заболевания отца»... — Блять! Сука! — сказала сквозь стиснутые зубы. Раздался стук в дверь. — Да! - крикнула Алла, не в силах совладать с раздражением. В кабинет вошла экономист из планового. — Аллочка Владимировна, доброе утро! — Доброе, Неля Петровна. — Мне подписать, — вошедшая постучала наманикюренным ноготком по синей папке. — Да, конечно. Оставляйте. — Какая-то вы измученная, — заметила Неля Петровна. — Да, есть маленько. — Работа? — Она, родимая. «Так я тебе и сказала, сплетнице», — Алла улыбнулась Неле Петровне. — Я занесу. Оставшись одна, Самсонова принялась просматривать принесённые счета. Читала, не понимая смысла. Перечитывала, пытаясь вникнуть, а в голове было лишь: «Если Лёшка заполнит эту анкету — значит, он признал своё отцовство. А если признал, то на всей его дальнейшей жизни можно ставить крест. Не будет ни универа, ни нормальной работы, ни достойной жизни. А эта... — она зыркнула на телефон, — упёрлась как баран: “Моя дочь будет рожать!” А ты подумала о том, что твоя дочь ещё сама ребёнок, что ей нужно не год и не два, чтобы стать женщиной, способной родить здорового малыша?! А кого она сейчас может на свет произвести? Калеку? Ты калеку хочешь получать, который будет сам мучиться и мучить других?..” Она сцепила зубы с такой силой, что аж желваки вздулись. — Ну куда двум детям ещё и младенца? Это же не пачку масла купить: не понравилось — выбросил! — пристукнула кулаком по столу. — Непрошибаемая! Если ей так хочется ребёнка, рожала бы сама. Её надо как-то переубедить, пока ещё есть время. И с Лёшкой надо поговорить. Ходит как сыч надутый. Что там у него в голове? Скоро выпускной, экзамены, поступление в университет... Вечером обязательно с ним поговорю. Алла снова взялась за документы, но вдруг прервала это занятие. Уставилась на дверь и зло прошептала: — Раньше рожали безо всяких анкет — и ничего, росли дети здоровыми! Просто не надо беременеть в пятнадцать! — Ну какой же гад! — выдохнула она. — И я хороша мамаша: “Мой Лёшенька только об учёбе и думает!” И Ксю я это говорила, и сердилась, когда она в ответ хохотала и говорила: “Ну ты и наивняк, Кицюнь!” Как же меня бесят эти её клички! Словно я домашнее животное... Она взяла телефон, открыла закладку «ДНК-тест на отцовство». Пробежала текст, который уже знала почти наизусть. Принялась составлять ответ Володенковой: "Здравствуйте! Анкету Алексей заполнит только после теста на отцовство. Высылаю вам полезную информацию о том, как можно его сделать, если ребёнок ещё не родился. Когда будете готовы — дайте знать. Спасибо!" Снова открыла закладку, скопировала фрагменты и вставила в сообщение: " Неинвазивный пренатальный тест на отцовство (NIPP) анализирует ДНК плода в крови беременной женщины. Поставщик услуг возьмёт образец крови после восьмой недели беременности. В лаборатории сравнят ДНК плода с ДНК потенциального родителя. Возможные риски: боль, кровотечение, синяки, обмороки, инфекции. Амниоцентез — инвазивный тест, проводимый во втором или третьем триместре. Врач берёт образец амниотической жидкости через живот. Возможные риски: выкидыш или преждевременные роды. Биопсия хорионических ворсин (CVS) проводится через 10–13 недель беременности. Образец клеток берётся из плаценты через шейку матки или брюшную полость. Возможные риски: выкидыш, инфекция". Прочла всё ещё раз и нажала «Отправить». *** — Ах ты ж сучка крашеная! — выдохнула Катя после прочтения сообщения. — Выделила она риски! Ультиматумы мне выдвигает! Она застыла с разинутым ртом, пытаясь выдохнуть воздух, который вдруг стал плотным и тяжёлым. Сердце заколотилось неровно. На лбу выступила испарина. Страх сжал горло. Она подскочила к окну, рванула ручку, высунулась по пояс, едва не вывалившись. Испугалась до жути — и её неожиданно попустило. Опустилась на табурет, обхватила себя руками за плечи, дрожа как осиновый лист. Потом взяла телефон, загуглила: «тест на отцовство». Не врала Самсонова — нужно у Галки либо кровь, либо амниотическую жидкость брать. А она до жути боится всех этих анализов. Когда в последний раз сдавала кровь — нашатырь стоял наготове. Та вобла сушёная, словно знала, что не согласится мой Галчонок на такое. А может, всё-таки попробовать? Ведь ради её же будущего: или мать-одиночка, или замужняя... Но ведь не любит он её. Если бы любил — не повторял бы за мамкой своей: «надо делать аборт, она ещё маленькая, она не сможет родить здорового малыша...» Катерина зашмыгала носом, вытерла слёзы. — Не хотят они этого ребёнка. Не нужен он ни Лёшке, ни его мамашке. А нам нужен? — слёзы снова сжали горло. — Так, хватит сидеть, — она решительно встала. — Надо скорее доубирать квартиру и домой бежать. Как там мой Галчонок? Набрала номер дочери. Та долго не отвечала. Катерина мерила шагами просторную кухню, пытаясь подавить внезапную тревогу: может, ей плохо? А вдруг началось кровотечение и она потеряла сознание? — Алло, — ответил заспанный голос. — Привет! Чем занимаешься? — спросила Катя преувеличенно бодро. — Ничем. Сплю. — Правильно. Сон очень важен, — сказала ещё бодрее, отгоняя тревожную мысль: «Что же она так много спит? Может, болит что, а мне не говорит?» — Галюнь, ты ела супчик? На плите стоит. Я свеженький сварила перед работой. — Нет. Он воняет. — А что ты ела? — Ничего. — Галчонок, но ведь уже почти три часа дня. — Я не хочу. — Ладно. Мне немного осталось — часа через два буду дома. Целую. — Целую. "Значит, в школу не пошла и сегодня. Придётся, видимо, идти к директрисе просить, чтобы перевели на индивидуалку. Может, и не ест, чтобы живот не рос? Они ведь сейчас все фигурами озабочены..." "Может, рассчитаться и сидеть с ней до родов? Поживём на те деньги, что на ремонт откладывала. А родит — тогда ещё больше помощь нужна будет. А жить на что? Те ведь точно помогать не будут. Отпихиваются изо всех сил, суки!" Гнев вспыхнул с новой силой. Кажется, попадись ей Спица под руку — так бы отметелила... Катя бросилась убирать кухню: протирала, мыла, скребла как заведённая и думала: "Спица защищает и оберегает своего ребёнка. Понятно, что она желает ему всего самого лучшего. Мне даже понятно, что младенец и пятнадцатилетняя жена ну никак в её картину мира не вписываются. Всё это ясно." — Но блин! — воскликнула она, захлопнув дверцу духовки с такой силой, что та глухо загудела. Катя испуганно прижала к ней ладонь. — Не хватало ещё посольское имущество сломать... Минут десять убиралась сосредоточенно, а потом опять полезло в голову: "Хорошо. Родится ребёнок. Подадим на Самсоновых в суд. Суд заставит пройти тест на отцовство. Он подтвердится. И что?! Чтобы они и Галку, и ребёнка возненавидели? Что это за жизнь будет — как у кошки с собакой? Начнёт гулять, пить, руку на Галю поднимать. А я и защитить не смогу, потому что..." Она всхлипнула, схватила бутылку с водой, глотнула. Попустило. Закончила мысль с зачерствевшей горечью: — Рохин — дерьмо, а я — дура наивная. Зато гордая, — усмехнулась. — Ни копейки от него за все годы не потребовала. И ничего — выдюжила. — Значит, и это выкрепим! Слышите, там?! — крикнула, задрав лицо к потолку. — Выкрепим!