Признание....

В классе было тихо. Окна чуть приоткрыты, дует легкий ветерок и доносится гул машин из центра, вперемешку с пением птиц на соседних деревьях. Все ученики разошлись кто куда по своим делам. Некоторые пошли обедать в столовую, кто-то на площадку у школы, а ты предпочитаешь сидеть за партой и есть в одиночестве. Ну, или почти. — Снова одна? — голос Кисаки раздается у двери, а после он пересекает расстояние между партой и входом в класс и садится на соседний стул. Придвигается к парте, ставит контейнер с едой и ждет, пока ты скажешь хоть что-то в знак приветствия. Тетта учился на класс старше, в выпускном, но вы иногда обедали вместе. Почему иногда? — Ты чего не с Ханмой? — спрашиваешь его, ковыряя палочками и без того слипшийся рис. В последнее время твой друг, блондин с короткой стрижкой и очках, предпочитал проводить время со Ханмой Шуджи, своим другом и одноклассником, а не подругой детства, с которой было связано много воспоминаний. Вы учились вместе кататься на велосипедах, гоняли белок в парке и ходили в походы. Устраивали барбекю на заднем дворе, пили алкоголь в тайне от родителей и много чего еще. — Захотел составить компанию тебе. Нельзя? — он казался удивленным твоим плохим настроением. Неужели действительно не понимает, что обижает тебя своим вечным пропаданием? А может, нарочно подбивает тебя на душещипательный разговор? Что у него в голове ты давно перестала понимать, а он словно больше не читал тебя как открытую книгу. Или, это все притворство? — Можно. Просто, в последнее время от тебя его не дождешься. — ты пожимаешь плечами и принимаешься рассматривать чуть потрескавшуюся местами краску на стене. Удивительно, ведь школу красили только летом и ремонт вроде свежий, а она проколупилась! Неужто экономят на учениках и покупают некачественные материалы? Какие негодяи. — Ты выглядишь так, будто тебя что-то расстроило. Или ревнуешь. Ты ревнуешь, Т/И? — Кисаки улыбается уголками губ, чем еще больше начинает тебя раздражать. поджимаешь губы от обиды и выдаешь быстрое: — Нет! А ты ревнуешь, еще как! Почему? Да потому, что Кисаки Тетта для тебя больше, чем просто друг. Давно. По той же причине, что и была указана выше: С ним было связано столько хорошего, нового, пугающего, неизведанного, что ты влюбилась как дурочка. Но из-за того, что ты не решаешься признаться — только тянешь время и срываешься на нем. Так нельзя. — Т/И, давай поговорим? — произносит блондин, отставляя контейнер. — О чем? — О нас. Ты злишься на меня. Я сделал что-то не так? — спрашивает Тетта. А как ему ответить, что это в твоей голове что-то не так, а не с ним и его поступками? — Нет. — Тогда что? — не унимается он. — Давай перестанем общаться? — предлагаешь ты, наконец смотря ему прямо в глаза. Обычная его невозмутимая мина сменяется удивлением. Неприятным удивлением. — Что? Почему? — Тетта кажется напуганным. — Это из-за того, что я провожу много времени с Ханмой? Если хочешь, можешь тусить с нами. Мы ведь не запрещаем, ты сама отказываешься. — Нет. Не хочу, Тетта. Просто… давай больше не будем общаться. Из-за своей трусости быть отвергнутой, ты готова променять больше десяти лет дружбы? Да. Ведь если не будет знать причины, то все еще можно вернуть, а если скажешь — нет. — Если ты назовешь мне достойную причину прекратить — я соглашусь, но пока я не понимаю тебя. — он хмурится. Никогда его таким не видела. — Ты мне нравишься. Нет. Даже больше. — выдаешь на одном дыхании. Весь мир будто замер вокруг, а ваши сердца перестали биться. — Что? — переспрашивает, будто не расслышал, что ты сказала, или думает, что ему показалось. — Я сказала, что люблю тебя. — смотришь в его глаза, ладошки потеют, какая уж тут еда, когда такое волнение? — Т/И… — Я знаю, что ты скажешь. Что это испортит дружбу и ты не чувствуешь того же. Я слышала, как вы с Ханмой обсуждали, как ты ответил бы, если бы тебе признался кто-то, к кому ты не испытываешь чувств… — ты поджимаешь губы от волнения. Сейчас ваша многолетняя дружба закончится. Вот, сейчас он скажет это, развернется и уйдет, но на его губах появляется улыбка. — Дурочка… — зовет тебя всегда так, когда ты придумываешь что-то настолько глупое, что не поддается описанию, — я тебя тоже. — Но… Как же…? — в голове не укладывается тогда. Зачем он сказал так Шуджи? — Я сказал так Ханме, чтобы он отстал. Если бы мне признался кто-то, кто мне не нравится в ответ — я сказал бы так, но я люблю тебя. Поэтому и избегал, думал, как лучше признаться тебе. — То есть… — твои щеки краснеют, когда до тебя наконец доходит смысл сказанных им слов. Любит? — Ты станешь моей девушкой, Т/И? — задает Тетта главный вопрос, который не дает ему покоя уже долгое время, — позволишь заботиться о тебе? Приглашать на свидания. Гулять и вместе проводить время. — Тетта. — Я не вижу на месте своей девушки кого-то другого. Мы знакомы давно, и ты знаешь обо мне буквально все. Я хочу большего. — Я стану, стану, если поцелуешь уже наконец! — не выдерживаешь ты. Он поднимается с места и нависает над столешницей, а после касается твоих губ своими, нежно, невесомо. Тебе хочется большего, привстаешь, обходишь стол и обнимаешь его, а он тебя, и вы сливаетесь воедино. Его губы горячие, как ты и представляла, целуют тебя, углубляя поцелуй. Мира вам мало на двоих, он замирает вокруг и ничего, кажется, не может нарушить эту идиллию. Слышится хлопок руки о руку, короткие аплодисменты, довольный Шуджи стоит в пороге, разглядывая умилительную картинку того, как вы тут «миритесь». Ему больше всех от этой ситуации было херово. — Наконец-то, а то заебали оба… Одна вечно недовольная ходит, и второй будто лимон сожрал. Все? Можно вас поздравлять? Парочка… — хмыкает довольно. И трудно вам было поговорить что ли? Сейчас это кажется уже каким-то неважным. Ты отстраняешься первой, делаешь шаг назад, смущённо отводишь взгляд в сторону. Тетта снова натягивает невозмутимую мину, глядя на друга. Он прервал вас. Как посмел? Ему обязательно воздастся после, но что поделать? Момент уже упущен, а губы горят до сих пор и желают большего. — Т/И, пойдём на свидание? — спрашивает Кисаки. А ты снова смотришь на него удивлённо, киваешь коротко. — Тогда договоримся о времени позже… Как насчёт вернуться к обеду? — предложил теперь уже мой парень. Не могу налюбоваться им. — Ханма, присоединишься к нам? — спрашиваю у третьего ради приличия. — Нет уж, спасибо, насмотрелся на вас двоих, блевать охота. Я лучше пойду по своим делам. Так полагаю, сегодня в игровой клуб я иду один? — спрашивает тот блондина. Тетта кивнул, а я нарадоваться не могу. Правда проведет время со мной?