Договор расторжению не подлежит

В этом году даже в конце ноября в городе почти не было снега, поэтому "пятницу здоровья", проходящую в Футхолдинге раз в квартал, планировали провести за городом на какой-то тур-базе. И, так как пятница выпадала на неделю практики, было решено взять студентов с собой. Ни Алекс, ни Аарон не владели ни коньками, ни лыжами, ни сноубордом, но Аарон выбрал быть клоуном, развлекая женскую часть коллектива своими падениями на коньках. Скоро Инесс сжалилась над мальчишкой и принялась учить его кататься, чего, собственно, он и добивался. Алекс же предпочёл не позориться. Они с Лео играли в снежки, катались на канатной дороге и просто гуляли, и всё было замечательно, но каждое прикосновение Лео приходилось оттирать острым снегом, чтоб их никто не заметил. Это началось в понедельник. После того, как Селен невовремя заглянула в кабинет, Алекс приехал домой и разодрал губы до крови: сначала мылом, потом щеткой и пастой, потом спиртовой салфеткой, и взялся бы за растворитель, если б Лео ни отобрал его и ни вылил в унитаз. На следующее утро он встал и пошёл в душ, потому что нужно было оттереть с боков ладошки Лео, которые обнимали ночью, чтоб никто их не увидел. Это продолжалось на протяжении всей недели. — Ал, прекрати. У тебя уже с ладоней кожа слезает. — Тогда ты прекрати меня трогать! Тут люди вокруг! – царапая пальцы льдом. — И что? — Я тебе говорил уже. Мне неприятно! — Неприятно, когда я тебя трогаю? — Да нет же, Лео. Не в тебе дело. Я просто боюсь, что кто-то заметит. — Так. Я устал от этого. Пойдём поговорим. На территории тур-базы были гостиничные домики. Футхолдинг, отправляя сотрудников на отдых, обычно снимал пару таких, чтоб люди могли отдохнуть. Лео привёл в номер, снял уличную одежду, Алекс тоже снял и направился в ванную, но Лео не пустил. — Может хватит? – усаживаясь на диван и приглашая за собой. — Не могу. — Почему? — Тревожно. — Что случится? — Да я не знаю! Тревога — это когда не знаешь, чего именно боишься. — Алекс, сядь и приготовься к долгому разговору. — Не надо меня опять учить!.. Цокая, Лео схватил Алекса за руку и силой усадил на диван. Отпускать руку он не стал. — Что случится, если ты не вымоешь руки, Алекс? — Они увидят! — Кто? Как? — Они!.. Ну я... Я чувствую, что эти прикосновения на мне. Они горячие. Их видно! — Ладно, опустим это. Если кто-то увидит, что случится? — Они узнаю, что меня трогали, и поймут, что меня можно трогать. Что я позволяю, значит я беззащитный. Лео поднял глаза к потолку, будто умолял Господа это прекратить. — Окей. Если они это узнают и поймут, что случится? — Они станут трогать меня тоже. — Ты себя слышишь? Все подойдут и станут тебя лапать? — Ну не все, но найдётся пара-тройка идиотов. — А теперь подумай, насколько это действительно реально. — Я не знаю, Лео! Отпусти! Мне теперь ещё запястья мыть! — Успокойся и подумай. Сколько раз такое было? — Одного не достаточно?!? То что меня, блять, отъебали на обочине — этого мало?! – слёзы уже щипали глаза. — Алекс. Эти животные изнасиловали тебя потому, что видели на тебе чужие прикосновения? — Отъебись, Лео!.. Не хочу! Не хочу, пожалуйста... Нет, хватит... Снова. Снова оно. Как давно не было этих паничек и приступов? Но стоило Лео сказать это слово, всё понеслось, как по накатанной. Таких живых ощущений в теле больше не было, картинки тоже уже не всплывали перед глазами, фантомные боли не появлялись, но тошнота, горечь и страх полыхали как раньше, только теперь с ними горели усталость и обида. Лео схватил Алекса за лицо. — Не тонуть! Смотри на меня, я тут, ты тут, мы здесь вдвоём. Дыши глубже, повторяй за мной: вдох... выдох... вдох... — Они смотрят!.. — Вдох, говорю. Постепенно отпустило. Алекс проревелся и очень сильно устал. Он больше не сопротивлялся прикосновениям Лео — не хотелось. Ничего не хотелось. Сдохнуть только. А Лео всё твердил свои вопросы. — Докажи мне, что ты прав. Докажи, что людей могут провоцировать прикосновения, оставленные на тебе. — Не хочу, – голос его звучал низко и пресно; глаза смотрели пусто и насквозь. — Ал, милый, мне нужно понять тебя, чтоб я мог экологично помочь. — А мне не нужно, чтоб ты мне помогал. — Пожалуйста, подумай, откуда эта мысль у тебя? Лео был слишком ласков и терпелив, будто нянчится с ребёнком. — Раздражаешь. Когда-нибудь Лео точно сорвётся. — Тебе нужно думать более конструктивно. Попробуй перефразировать своё убеждение... — Это тебе нужно! Не мне! Я устал! Я ничего не буду делать! Тебе надо — ты делай. — Ладно, – Лео перестал улыбаться, — ладно, – громко выдохнул. — Ладно, – встал с дивана и скрестил руки на груди. — Ладно! – расправил брови пальцами и откинул волосы надаз. — Ладно!!! – изо всей силы ударил по шифоньеру. — Ладно, ладно, ладно, ладно, блять, ладно!!! – Лео орал. Алекс только надеялся, что умрёт быстро. — Ладно, – голос его снова сделался ровным, и оттого только более жутким. — Раз это только мне нужно... Мужчина рывком оказался у дивана. Алекс с положения сидя упал на спину, закрыл ладонями рот и хотел поджать колени к груди, но Лео не позволил. Он оттолкнул тощие ноги, заставляя их распрямиться, и сел сверху. У Лео дёргался глаз, вздувались вены на лбу и руках и громко колотилось сердце. Своего же сердца Алекс не слышал, ровно так же как дыхания. — Убери руки. Мальчишка послушался и положил их вдоль тела. Лео прижал их к дивану своими коленями. Рукой он придавил костлявое плечо, второй больно ухватился за челюсть. Но Алекс и не собирался дёргаться, потому что понимал, что заслужил, и даже не скулил, чтоб не мешать. Лео целовал мокро, его слюна смешивалась со слезами и соплями Алекса. Лео кусался. Лео трогал. Он облапал и обслюнявил всё: грудь, руки, живот, ноги. Больше всего Алекс не хотел возненавидеть эти добрые мягкие карие глаза, поэтому смотрел куда-угодно, только не в них. В номере было не жарко, поэтому влажные места поцелуев быстро мёрзли. Ал лежал, покрываясь мурашками, и ждал, когда мокро и холодно станет под трусами, а внутри — склизко и липко. Дёргано развернув мальчишку задницей к себе, Лео чмокнул в ягодицу через ткань. "Лео, пожалуйста, договор!.." — сейчас не сработает, поэтому Алекс молчал. Зато Лео заговорил: — Вставай, одевайся. Спорить Ал не стал. Встал, оделся. Лео вышел из номера, Алекс вышел за ним. Вернулись на улицу. Алекс не совсем понимал произошедшего, но осознание приходило. Лео аккуратно обнял сзади. — Ну что? Сколько людей смотрит на тебя сейчас? — Н-ни одного. — Хотя ты весь в моих прикосновениях. Они видят их? — Нет, – почти шёпотом. — А если вдруг увидят, разве станут трогать тебя? — Не знаю. — Проверим давай. С той же силой и настойчивостью, что и в номере, Лео стал целовать и лапать. Это было ужасно, ужасно, ужасно и бесконечно долго! Когда он закончил, глаза его были полны вины и жалости, но образ наставника пока не спадал. — Теперь видишь тех, кто захотел бы тебя облапать? — Нет. — Посмотри получше. Может всё-таки есть такие? — Нет, Лео, нет таких. Они ещё долго молчали, пока Алекс не застучал зубами от холода. Лео заметил, что Ал продрог, и повёл того в буфет греться у камина и кушать. Развеселился снова Алекс быстро. Извинения Лео, за то что тот был слишком груб и напугал, он не хотел даже слышать. Способ, кажется, помог — Алекс, даже будучи зацелованным, спокойно сидел в буфете, где было ещё много людей. Но усталость из-за стресса взяла своё, и молодые люди решили вернуться домой засветло. Около пяти вечера лексус уже стоял на парковочном месте. Тихо играло радио. Лео решил подкачать шину, прежде чем возвращаться в квартиру. Алекс допивал кофе, поэтому решил пока-что остаться в тёплом салоне, чтоб не скакать с напитком по ступенькам. Сири захотелось поболтать, она приглушила радио и озвучила пришедшее голосовое сообщение: — Сообщение от контакта "Юна": "А я всё надеялась, что у тебя есть совесть. Побудь хоть раз нормальным отцом! Хотя бы притворись, что тебе есть до него дело! Если ты и завтра не явишься, то ребёнок окончательно останется без детства." — Что, блять?..