Договор расторжению не подлежит

Зима убегала, раскидывая в след за собой снежные шапки. Они падали с еловых ветвей прямо на головы прохожих. Алекс мотал совсем уже длинными кудрями, чтоб стряхнуть снег. Они гуляли за руку в парке и ждали, пока подъедут Юна и Кесси, чтоб провести последний снежный день всей семьёй. Из-за деревьев показался розовый язык Персика. Уже подросший пёс нёсся сломя голову по меж сосен, предвещая появление Кессиди с мамой. Ребёнок улыбался и бежал навстречу папе, пока не рассмотрел, что папа держит Алекса за руку. Кесси подошёл, насупился и со всей силы шлёпнул Ала по ноге. — Эта мой папа! Ал засмеялся и выпустил руку Лео из своей, Лео же сделался серьёзным. — Кессиди, не нужно драться, пожалуйста. Я твой папа, но Алекс мой друг и мне хочется держать его за руку. — Нет! Подошла Юна. Она была слегка вымотана. — Лео, прости, Кесси ещё дома был не в настроении. Слова мамы Кесси, видно, принял за обвинение. Он скрестил руки на груди и стал нарочито громко реветь. Тогда Лео отвёл мальчика ближе к деревьям и долго говорил с ним. Кесси сначала не хотел слушать, кричал, злился, пихался, но вскоре успокоился, и, шмыгая носом, вернулся к маме и Алексу. — Алекс, прасти меня, пажалуста, я больше ни буду драться, – и протянул мизинчик в знак примирения. Ал итак не обижался, но протянул мизинец в ответ. — Я испугался, что ты отлупишь Кесси, – шептал Алекс Лео на ушко уже позже, когда они дошли до центра парка. — Рукоприкладство — не моя мера. — Хорошо... Моя мать за такую истерику меня бы отпинала. — Мне очень жаль, Ал. — Да ладно, норм. Я её тоже отпинал — в утробе. *** Вечером Лео долго и серьёзно говорил по телефону, старательно избегая находиться во время разговора с Алексом в одной комнате. Мысли, что у Лео есть ещё кто-то на стороне, были, но Ал старательно их выкорчёвывал. — Хочешь убить его? — Что?.. — Насильника. Я узнал, кто это, и нашёл хорошего адвоката, который представит всё, как самооборону. Эта ебливая тварь — насильник — заядлый наркоман, он есть в базе полиции. — Блять, Лео, я... Блять. Этот клуб, — где всё произошло, — туалетный извращенец там часто бывает, как оказалось. Алекс сидел в машине, Лео уже в клубе. Договорились на паре сломанных костей, лишь бы не убил. Около получаса Ал сидел в тишине, в темноте, один. Он думал о том, что если бы пошёл в клуб с Аароном, ничего бы не случилось, но его раздумья прервал резкий звук металла — это извращенец влетел затылком в столб. Алекс выбежал из машины и рванул к этому столбу. Лео бил извращенца разбитым кулаком в лицо, его ботинок придавливал чужую грудь к земле. Извращенец плевался кровью. Рядом валялся тот самый нож, и Алекс молился, чтоб эта мразь не успела им воспользоваться. Тот, кажется, уже был без сознания — перестал сопротивляться. Тогда Лео слез с его тушки, выпрямился, подарил горячий, яростный взгляд Алексу и продолжил пинать уродца дорогой лакированной туфлей. Извращенец очнулся, откашлялся, потянулся за ножом. Его корявая рука почти схватила клинок, но, размахнувшись, Лео вдавил её в асфальт. Каблук пришёлся на запястье — сустав меж кистью и лучевой костью захрустел. Мерзкое лицо в свете фонаря скорчилось, пасть раскрылась, почти рвя губы, извращенец сдавленно заорал. Последующую экзекуцию он не запомнил — Алекс был уверен. Лео в зверином экстазе пнул тушку, так что та теперь лежала на спине, и попросил подать кирпич. — Лео, мы договорились... — Я помню. Где-то у забора Алекс подобрал осколок бетонного блока и принёс требуемое. Смотреть на разлетевшиеся мозги, Ал точно был не готов, поэтому отвернулся и только услышал хруст, громче и сочнее, чем предыдущий. Но интерес и злорадство взяли верх. Голова с открытыми закатившимися в череп глазами была цела, но нога теперь вряд ли сможет функционировать — Лео раздробил ублюдку колено. Омерзительно, воздух пропах кровью, Алекс почти чувствовал её вкус, и пора бы уже просить Лео остановиться, но Алекс молча смотрел, как Лео берётся за нож. Алекс смотрел и наслаждался. Алекс всегда знал, что он злой человек, но никогда ранее не позволял себе этим упиваться. Алекс никогда не знал, что Лео злой человек, но сейчас готов был разрешить ему что-угодно. У ублюдка остались одна нетронутая нога и одна здоровая рука. Нож в руках Лео нацелен на дело. Чужую ногу он приподнял с окровавленного асфальта, закатил штанину и резко полоснул лезвием выше стопы. Ахиллово сухожилие раскроилось на пополам. Эта мразь никогда уже не сможет нормально ходить. Теперь рука. Она непринуждённо валяется на земле, не представляя, что её ждёт. Меж сбитых костяшек, прямо в сухожилие, соединяющее фаланги пясти, Лео ввёл остриё. Сначала разошлись указательный и средний пальцы, потом отделились безымянный и мизинец. Лео полосил до самого запястья. Скоро ублюдок лишился ладони — теперь его запястье сразу переходило в уродски длинные пальцы. Но Лео знал меру. Его глаза всё ещё смотрели бешено, он дышал втрое чаще, чем обычно, грудь его вздымалась, словно у взмыленной лошади, и он улыбался, но остановился. Когда всё закончилось, он тщательно вытер нож, размазывая отпечатки, и бросил его рядом. Алекса всего трясло. Он обессилел, будто своими руками проделал все эти жестокости, жутко разболелась голова, но мальчишка был удовлетворён. Он хотел этого, он это получил. Когда они сели в машину, Лео уже успокоился, хоть и дышал так же часто. Он вызвал мерзавцу скорую и тронулся. Его правая окровавленная рука крепко держала руль, левая — сигарету. Лео слишком редко курил за рулём, и каждый раз когда делал это, ситуация была из ряда вон выходящая. Дымил Лео прямо в салон, и, хоть и окна были открыты, воздух быстро стал душным и едким. Нос защипал то ли от дыма, то ли от того, что Алекс уже ревел. Он думал, что ревел, и хотел зареветь в голос, но вырвался только хохот. Смеясь себе в ладони, роняя при том слёзы, Алекс чувствовал себя более психически нездоровым, чем обычно, но сейчас впервые это было приятно. Откуда в Лео столько извращённой ярости, Алекс знать не хотел. Он принял для себя решение, что эта тайна, будучи нераскрытой, более привлекательна, чем правда. С огромной скоростью пролетали мимо фонари, с той же скоростью мелькали предположения, но всё они были слишком романтичны, чтобы принять их за истину. Лео докурил сигарету, левую руку положил на руль, освободившейся вцепился Алу в ляжку, сжал показательно и грубо, и отпустил. Он откинулся в кресле, выдохнул последнюю злость, и глаза его заиграли привычным комфортом. — Тебе стало лучше? – Лео улыбался уже спокойно, не скалился, как бешеный лис. — Да. Но нет. — Вернёмся? Я добью. — Наоборот, Лео... То что ты сделал, уже никак не назовёшь самообороной. Если ты сядешь, я вздёрнусь. — Ой, Ал, не парься. Этот нарик обдолбался ещё задолго до моего появления и уже дрался с кем-то до меня. Такие дела закрывают быстро и без особых разбирательств. Но цвет волос я бы поменял в ближайшее время... Дома Лео вымыл руки, вымыл волосы, Алекс же первым делом накапал себе валерьянки. Лео сидел широко и пристально смотрел в яркие, серые глаза. Алекс сидел на его коленке лицом к лицу и обрабатывал светлую разбитую бровь. Да, Ал мог сесть рядом, мог просто нагнуться, мог попросить Лео встать, но Алекс осознанно выбрал сесть на коленку. Он не смотрел Лео в глаза — боялся, но одновременно хотел увидеть в них ту ярость. С ранкой покончено, но слезать не хотелось. — И часто ты так людей уродуешь? — Только по праздникам. — И тебе понравилось? — Да, вполне... Хорошо, что завтра воскресенье. Отдохнём, выспимся. Почему-то Лео не пошлил, как обычно, хотя сейчас было самое время. — Да, выспимся... А могли бы не выспаться, – Алекс еле ощутимо толкнулся вперёд. — Ну можно было зайти в клуб потанцевать, но я, честно, устал. — Сильно устал? — Весьма. Но если у тебя есть планы, то я не откажу. — Кое-какие есть, – Ал ёрзал уже заметнее. — Посмотрим триллер? Думаю, подходящее завершение такого кровавого вечера. Алекс слегка привстал, чтоб плюхнуться обратно и прижаться к коленке с новой силой. — Тогда включим кино на полную громкость и разбудим соседей стонами. — Криками? — Стонами. Алекс елозил уже достаточно заметно и даже нагло, но Лео упорно делал вид, что ничего не замечает. — Ну в хоррор-фильмах редко стонут, чаще это крики ужаса и боли... — Значит посмотрим другой фильм! – Алекс уже раздражался, смущаясь при том. — Хорошо, давай выберем другой фильм. Какой бы ты хотел? Но Алекс уже не отвечал. Он рукой упирался Лео в грудь, коленной чашечкой Лео между ног, и тёрся пахом об его бедро. Наконец Лео сдался. Он взял Алекса за подбородок: — Тебе бы подстричься... Губ твоих не вижу, – и поцеловал. Каждый новый поцелуй Лео всегда немного отличался от старого. Сейчас вкус у поцелуя был дикий и игривый. Лео улыбался, будто стебал Алекса за его возбуждение, хотя у самого, — Алекс чувствовал своей коленкой, — стоял тоже. Адреналин долбил изо всех щелей. Ал понимал, что происходило бы это на трезвую голову, он бы испугался. Но сейчас он был готов на всё. Хотелось раздеться наконец и потрахаться уже нормально, но чёртов Договор всё портил. У Лео вдруг развязались руки, и он схватил Алекса за задницу, широко, крепко. Признаться, Ал уже порядком устал вот так скакать самостоятельно, поэтому помощь ему не помешает. Мягко, но интенсивно Лео двигал чужими бёдрами, еще прижимая их к своей ноге. Алекс обнял Лео за шею и предоставили ему полную свободу действий. Лео разворачивал чужой таз так, что ткань джинсов натягивалась и давила на член, тёрла и грела. Вместе с тем, Лео старался, чтоб острая коленка Алекса упиралась ему ровно между ног. Алекс отрывисто дышал, Лео не сдерживал хриплые стоны. Никогда бы Ал не подумал, что кончит себе в штаны, но сделал это сейчас, импульсивно сжимая шею Лео сзади. Лео кончил чуть позже, Алекс продолжил елозить ещё некоторое время, позволив Лео сделать это. Бельё и брюки Лео постирал сам. Впервые в жизни. Наутро сходили в салон. Алекс подстригся — кудри снова удобно лежали за ушами, а Лео покрасился в горький шоколад. Ему очень шло, но было непривычно.