Договор расторжению не подлежит

— Я проклинаю тебя, твою злоебучую, отвратительную и мерзкую идею, и себя, потому что согласился на это! – с каждой минутой Алекс раздражался всё больше. Он сидел в зале ожидания в Центре Психического Здоровья и безбожно материл Лео. Благо, они были в зале одни. — Блядский ЦПЗ! Я итак еле заставил себя сюда притащиться, так теперь ещё и ждать, видите ли, нужно! Я не выдержу сидеть тут час и трястись от тревоги! Я, блять, поседею за этот час!!! — Уже 50 минут, – Лео был невозмутим. — Лео, козлина, ты, кривоёбаная... Я сейчас цветочные горшки, блять, бить начну!!! Не беси меня, нахуй, ещё сильнее! – Алекс уже цедил предложения сквозь зубы, не прекращая, при том, орать. Психотерапевтесса, которую Лео хорошо знал, и был уверен в её компетентности, попала в тягучую пробку, поэтому сильно задерживалась. Администратор проводил молодых людей в зал ожидания, предложил напитки, в том числе вино. Алекс приятно удивился, и это единственное, что удерживало его от побега. Вино принесли марочное, налили немного. Тогда Лео крепко сжал руку Алекса, пресекая его попытку возмутиться и попросить долить. Спокойнее под градусом Алекс не стал, — а пьянел он быстро из-за худобы, — но злость в голосе смягчилась. Её заместила дурость. Алекс стал капризничать. — Мне ску-у-учно... Налили бы полный бокал — было бы весело. — Подумай о том, что будешь рассказывать терапевтессе. — Если я сейчас начну об этом думать, то к её приходу я уже буду весь в слезах, соплях и слюнях. — Значит подумай о чём-то другом. Сам Лео всё это время сидел и пялился в стену. Ему-то явно было о чём подумать. Алексу думать было лень, поэтому он не затыкался. — Я не могу просто так сидеть. — Ну поиграй в телефон. — Я уже все дейлики во всех играх выполнил. — Посиди в соц.сетях. — Мы с Аароном играем в молчанку. — И долго уже играете? — Третья неделя пошла. Аарон уже почти выучил язык жестов. Я тоже немного. Хочешь скажу кое-что? — Рад за тебя. Конечно, давай, – без капли иронии. Алекс поднял обе ладони с дивана и показал средние пальцы. — Это значит "Пошёл нахуй. Заебал меня со своим ЦПЗ". — Алекс, что тебя возбуждает? Лео соскочил с темы слишком резко, даже для него самого. Стало понятно, о чём он думал, пялясь в стену. — Меня возбуждает?.. – Алекс замялся, и вся его уверенность и злость улетучились. Он сказал, что первое пришло на ум. — Твой голос с утра... — А меня твоя злость. Алекс развернулся лицом к Лео и сел значительно ближе. — Ты всё это время сидел и?!! – инстинктивно он уже замахивался. — Всё это время!.. И как мне теперь злиться??! Но рука его легла на лицо Лео мягко. Алекс держал чужую щёку сначала одной ладошкой, и позже, углубляя поцелуй, положил и вторую. Вдохи его стали резче. Ал без спроса забрался к Лео на коленки и продолжил целовать. Лео отвечал охотно, но лениво, будто рассчитывал, что Алекс не настроен серьёзно. Но Алекс был настроен более, чем серьёзно. — Сколько у нас времени? — На что? — Сколько?! — Миссис Лиадан должна вернуться через 36 минут. — Успеем. Мальчишка зацепился пальцами за пряжку чужого ремня, в попытке расстегнуть. — Дурачок совсем, Ал? Зайти могут в любой момент, и у нас Договор. — А-а! Хуй там плавал! Договор уже 9 дней, как истёк. И мне вообще похуй, я хочу заняться сексом с тобой сейчас. Лео беспомощно замолк, а Алекс продолжил возиться с ремнём. Лео нужно было время, чтоб всё обдумать, но Ал решительно не хотел делать ему такой подарок. Как-то машинально, ещё не дав себе разрешения, Лео в ответ стал стягивать с Алекса джоггеры. Они были на мягкой резинке, поэтому чтоб добраться до белой задницы, снимать их полностью не пришлось. Длинные пальцы залазили глубоко промеж ягодиц, ладошки грели кожу. Алекса никогда никто не трогал там так. Лео сжимал крепко, будоражаще. Дыхание Алекса уже больше походило на беззвучный смех или плач. Лео замурчал: — Мне нравится, как двигается твоё тело, когда ты дышишь, — от этих слов Алекс начал стесняться дышать. Член Лео топорщил ткань трусов, но сам он не решался их спустить. Вместо этого он занимался Алексом и его задницей. Из офисного портфеля он достал пару презервативов, и один уже надел на средний палец. Алекс был узкий, но весьма податливый, и уже через несколько минут второй и третий палец скользили внутри. Было немного щекотно, и от непривычки сфинктер сжимался сам, а ещё Алекс совсем не умел сдерживать стоны. — Ал, я очень люблю твои звуки. То ли от сильных чувств, то ли из желания заткнуть Лео рот, Алекс снова полез целоваться, и уже сам насаживался на пальцы. Почувствовав, что Ал готов, Лео стал мягко проворачивать пальцы при каждом толчке, при том слегка сгибая их. Мальчишка вздрогнул, стоны его участились, и смахивали теперь больше на тихий щенячий лай. Одна ладошка его сползла с чужой шеи, дотекла до плеча и вцепилась в рубашку. Лео не любил, когда вещи были мятые, но Алексу нужно было во что-то вцепиться. — Мне нравится, как ты хватаешься за мою рубашку. Хочу почувствовать, как крепко ты меня держишь. В ответ Алекс поднял глаза и второй рукой, что лежала на шее Лео, ухватился сильней, давя на кадык. Лео захрипел. Алекс наслаждался. Резинка белых трусов Лео спущена — Алекс её спустил. Презерватив Алекс надел тоже сам. Приподнимаясь на коленях, он произнёс всего одно слово: — Пожалуйста. Сначала Лео толкался очень аккуратно и медленно, а потом вовсе передал инициативу Алексу, и только придерживал того за талию, помогая. Ал скулил Лео на ухо, стараясь тише, но не особо получалось. Когда мальчишка стал двигаться чаще, жмуриться и пальцами цепляться за светлые волосы, Лео принялся ему дрочить, одновременно гладя его хрупкую грудь, не упуская соски. Руки чистые — Лео вымыл их по приходе в ЦПЗ, но Алекса это не волновало. — Алекс, мне очень нравится секс с тобой. Когда Алекс кончал, его стоны звучали как рыдания, и Лео это садистически нравилось. Он себя не винил, нет, он наслаждался. Признаться честно, Лео больше всего не хотел, чтоб Алекс плакал, Лео не хотел ему зла, но это истерическое слезливое хныканье при оргазме — лучшее, что можно было услышать. Алекс кончил, но продолжал двигаться, пока Лео не кончил тоже. Когда это происходило, Алекс пристально смотрел Лео в глаза, и тот в ответ старался не разрывать зрительный контакт, но было очень сложно. Один глаз Лео всё же зажмурил. На столике в зале были салфетки. Обычно их используют, выходя из кабинета психотерапевта, чтоб утереть слёзы от проработки тяжёлой психотравмы. Но сегодня, скорее всего впервые, их использовали, чтоб утереть сперму. Когда Миссис Лиадан прибыла на рабочее место, Алекс, всё ещё розовый, уже "скучающе" сидел на диване. Она поздоровалась, извинилась за опоздание, и пригласила Ала в кабинет. Алекс надеялся, что самым ужасным, что может произойти в этом кабинете — это необходимость подробно рассказывать сначала про одно, а потом и про второе изнасилования. Но нет. Пришлось звонить матери. Первым делом Мисс Лиадан — светловолосая девушка с чертами лебедя — дала когнитивные тесты и хотела начать собирать анамнез, но с первых вопросов всё не задалось. Алекс не имел понятия, есть ли у него в роду психически нездоровые люди и как проходила беременность и роды. Пришлось звонить матери. Еле сдерживая злобы, граничащей с грустью, он набрал номер. Эмбер взяла трубку и была, на удивление, спокойна и холодна. Она просто сухо ответила на все вопросы, Алекс поблагодарил её так же сухо, и положил трубку. Этот разговор не был примечателен ничем, он звучал как разговор совершенно ничего не значащих друг для друга людей, но для Алекса это была победа. Он окончательно отпустил свою мать, свои обиды, свои травмы детства, свою злость, и теперь чувствовал сплошное, спокойное ничего. Да, он поблагодарил её искренне, за всё то, что она дала, и за то, чего не дала. Она сделала всё, что было в её силах, требовать большего не имеет резона. — Спасибо мам, прощай. Из кабинета Алекс вышел через полтора часа, зарёванный, но, вроде, улыбаясь. Давно его взгляд не был таким лёгким. Он мокрым носом уткнулся Лео в плечо и пробурчал: — Спасибо. Я люблю тебя. Лео очень долго не мог двинуться или ответить. "Я люблю тебя" — Лео уже отпустил надежду услышать эти слова от Алекса. Но теперь они прозвучали, и Лео осознал, что совершенно был к ним не готов. Хотелось плакать, радоваться, целовать, обнимать и снимать с неба звёзды, но получилось только: — И я тебя. Больше жизни. Я тебя очень люблю, Ал.