- Я успею -

      — Дядюшка Иосиф Виссарионович! — пухленькая девчушка, лет шести, в красивом бардовом платьице с рюшами, белых гольфах и сандалиях, бежала по усыпанной гравием тропинке так, что её дед — маршал Будёный, даже не спешил её догонять, степенно, по-военному чеканя шаг, шёл следом цепко не упуская внучку из своего поля зрения. Ему до последнего не хотелось брать с собой Лену, но уж очень она просилась, просто на грани носорожьего упрямства, присущего всей их семье — упрашивала взять её с собой, потому что очень хотела увидеть Васю и Тимку. Больше всего конечно, именно последнего, ведь сын Лаврентия Павловича был самым лучшим другом Васи, а ещё просто обожал это маленькое чудо с зычным голоском, любопытными серыми глазками, и такой прелестной наивностью. Лена была ещё маленькой, но уже разительно отличалась от своего именитого деда и отца: её всегда сравнивали именно с мамой за её мягкий, уступчивый характер и кроткий нрав. Ей очень нравился Тимофей, но из-за их довольно внушительной разницы в возрасте, Васька нередко спроваживал её играть со своей младшей сестрой Светой, чтобы не мешалась под ногами и не отвлекала их от каких-то своих игр, в которых сама Лена мало что понимала, но очень сильно расстраивалась, разумеется ни коем образом этого не выдавая. Она очень соскучилась по мальчикам, и вот как только услышала, совершенно случайно, разумеется, что товарищ Сталин устраивает у себя в усадьбе приём, на который был приглашен так же и её дедушка всё сделала для того, чтобы её взяли. Что поделать? Любил Семён Михайлович свою внучку и никогда, ни в чём не мог ей отказать. — Ух тыыы! Кто это к нам приехал! — Сталин задорно улыбнулся, раскинул руки в стороны, чтобы в следующий миг, крепко обнять подбежавшую к нему девочку. — Ну здравствуй, дочечка, здравствуй! — приговаривал он, поглаживая её по голове. — Какая же ты стала большая уже, как я тебя давно не видел, а! — крепко чмокнул её в макушку Иосиф Виссарионович, затем отстранил от себя и так же, приобнял за плечо, широко улыбаясь ее деду, что в это время приблизился к ним почти вплотную: — Ты бы почаще её привозил, Семён. Я же скучаю, да и Васька со Светкой каждый день о ней спрашивают. — он взглянул на Лену ещё раз, затем жестом руки подозвал к себе начальника личной охраны Власика: — Отведи Лену, к ребятам, ладно? Ступай, доченька. — он ещё раз поцеловал девочку в макушку, после чего передал в руки своего доверенного лица. — Здравствуй, Коба. — Будёный подошёл, они крепко обнялись, затем прошли внутрь, где их встретил Лаврентий Павлович. — Да ты знаешь, не хотелось мне таскать дитёнка в такую даль, и к тому же, ну что ей, средь взрослых мальчишек делать то? Они втроём вошли в большой зал для приёмов, где был накрыт длинный стол, а вокруг суетились домработницы, меняя салфетки, и подавая столовые приборы. — Как это что, Семён Михайлович? — тут же обозначил себя Берия. — Тимка мой, тоже ей не чужой, ты вспомни, он же таким же маленьким был, когда Лену то крестили. — расплылся он в улыбке.- На руках её держал. Действительно, тот день каждый из них помнил очень хорошо, с трепетной улыбкой на лице: Ваське и Тимке тогда по восемь лет было, а в храме том было просто жуть как душно, но мальчишки стойко стояли, с интересом внимая всему, что происходило, ведь им очень хотелось рассмотреть поближе эту кроху и понаблюдать за церемонией в целом. А уже после, внезапно Тимофей решился подойти поближе и робко попросить подержать малышку на руках, разумеется под присмотром взрослых. Да так ловко у него, маленького мальчика, это тогда получилось, что остальным присутствующим оставалось только восхищённо ахнуть, и с улыбкой смахивать с глаз слезы. — Помню я, Лаврентий Павлович, как же могу забыть то? *** — А я тебе говорю, в лётную школу поступать надо! Не в штабах отсиживаться, а на передовую идти. — горячечно убеждал Вася, пока они с Тимкой вместе выполняли домашнее задание. Как и обычно, друг отвлёкся, особо не акцентируя внимание на уроках, что в свою очередь очень не нравилось Тимофею, который из-за разглагольствований Васьки, попросту не мог сосредоточиться на параграфе. — Оффф! Ты, юный натуралист, выучись сначала, да так, чтобы отцу твоему за тебя краснеть не пришлось. — не выдержал юноша, мученически воздвигнув очи к потолку, затем слегка приглаживая волосы. — А ты, Тима, помни о том, что тринадцать тебе будет не всегда и под папиным крылышком вечность не просидишь! — импульсивно ответил ему Василий, как всегда не особо контролируя всплеск эмоций. Тима собрался было ответить другу таким же резким словцом, как вдруг к ним в комнату вошёл Власик, держа за ручку Лену, которая едва увидев мальчиков, тут же побежала к ним. — Кнопка! Привееет, малышка! — Тимофей с искренней, широкой улыбкой соскочил со стула, тут же подхватывая Лену на руки, от чего та звонко рассмеялась, крепко обнимая его за шею. Вася тем временем подошёл поближе и вполголоса прошептал: — Николай Сидорович, ну вот ты зачем её к нам привёл то? Пусть вон лучше к Светке идёт, ну мы ж занимаемся. — Ничего не знаю, молодой человек. И перестань вредничать — малышка соскучилась, вон, от самой Москвы в машине тряслась. Так что, ничего страшного не случится, если вы уделите ей время, тем более что Света сейчас все равно болеет. — так же сдержанно и с улыбкой ответил ему Николай Сидорович, прежде чем удалиться. Васе оставалось только досадливо вздохнуть. Он повернулся и наблюдал за тем, как Тимка уже вовсю воркует с Леной, начисто забыв обо всех уроках и с широченной улыбкой, огромным внимание слушая что-то о чём она ему лепетала. Тимка посадил её себе на колени, заботливо при этом приобнял за спину рукой, покачивая из стороны в сторону. Глядя на все это, Вася ощущал внутри нечто странное, до этого ему не знакомое. Что-то похожее на ревность. ***