Школьные записки

      Сынмин за всю свою непродолжительную жизнь никогда не испытывал любви в сторону другого человека. Была симпатия к какой-то девочке в садике, имени которой он уже не помнит, но по рассказам мамы он всегда говорил, что она будет его будущей женой. Сынмин испытывал симпатию к однокласснице из средней школы, но все быстро забылось и прошло, когда она переехала в Японию. В общем и целом, у Сынмина было все: любящие родители и лучший друг Чонин, с которым он был в одном классе. Но Сынмин хотел полюбить и сам стать любимым, но возможности такой не представлялось.       Все одноклассницы было до жути однообразны: пытались казаться взрослее, чем есть, нанося на себя много косметики. Да и по поведению они были такими странными, что не хотелось иметь с ними ничего общего. А что говорить про парней? Пытаются покорить девчонок своими мускулами, которых нет практически. Нет, класс Сынмина замечательный и все дружные, но если рассматривать каждого по отдельности, то с ума сойти просто можно. Иногда Сынмин не понимает, почему у людей из его класса есть отношения, а у него нет, но позже понимает, что он просто слишком хорош для этих всех: «Люблю, целую. Давай долбиться в десны до потери пульса?»       Сынмин честно не знал, что происходит с мыслями и мозгом в целом, когда сердце решает, что достаточно ты жил спокойно, нужно и пострадать от любви. Он не знал и до сих пор не знает. Сердце почему-то отдает чечетку, а на щеках этот ужасный румянец, когда он начинает о нем думать. Господи, и до чего же ты докатился, Ким Сынмин?       Если раньше мысли были забиты учебой и тем, как бы снова подъебать Чонина, то сейчас только гребаным Со Чанбином — учителем физкультуры.       Ох, как же Сынмин ненавидит этот предмет. Даже круг не может пробежать и уже задыхаться начинает, и это только в помещении (!), а представьте если физра на улице? Сынмин просто умирает и еле как приползает к началу. И вообще он не понимает, почему у него до сих пор нет справки, чтобы не ходить на эти тупые занятия, на которых они только и делают, что в волейбол играют и раз в месяц нормативы сдают. А у Сынмина зрение между прочим плохое, и окулист ему не советует на физру ходить, но как же учителю похуй на это. И ладно Чанбин, он у них только месяц и Сынмин пока не жалуется на него, но бывший физрук — учитель Чхве «в аду горите» — ужасен просто. Никогда не слушал слова Сынмина про то, что зрение у него плохое и если он будет играть в этот дурацкий волейбол, то мяч может очки сломать, а это не дешевое удовольствие, знаете ли. Конечно, существуют линзы, но Сынмину это не надо: мало того, что мама его потратила на них дохуище денег, так Сынмин их один раз надел и больше не пробовал. Глаза красными были и болели невозможно, еще и от конъюнктивита после них страдал, и только после этого опыта ужасного узнал, что у него аллергия на них оказывается.       Со Чанбин. Сынмин правда не знал, как начал влюбляться в него. Чанбин был молодым, только недавно окончил педагогический и сразу пошел работать в школу. Только не понравилось ему там, и он пришел в гимназию Сынмина.       «Красивый, спортивный. Банки огроменные. Девчонки на него запали прям, только о нем и говорили после урока. Парням не понравился из-за этого, но восхитились его телом. Короче, нормальный.» Такое описание получил Сынмин от Чонина, ибо сам он заболел именно в тот день, когда Чанбин пришел к ним. Верить Яну было проблематично, он то, в отличие от Кима, не страдал по поводу существования физкультуры. Две недели он провел в незнании, кого этот физрук из себя представляет, но в группе класса все только и ждали его уроков. Сынмину, честно, становилось от этого не по себе — если раньше, все хотели сбежать с физры, то сейчас наоборот, говорили только о ней.       Когда же Сынмин снова вышел на учёбу, благо ему дали освобождение от физкультуры (всего на неделю), он понял почему все так ждали уроков Чанбина. Он правда был красивым и спортивным, а еще добрым и веселым — именно таким, каким бы хотели быть все. Он не заставлял бегать миллионы кругов по залу, а больше занимался разминкой, теперь сами ученики выбирали во что будут играть, и вечному волейболу пришел конец. Чанбин поддерживал почти все предложения учащихся и все полюбили его за такое короткое время. Он даже отпускал с урока, если физра была последней! Со Чанбин действительно был потрясающим.       Сынмин не думал, что есть такие хорошие учителя физкультуры, но Чанбин изменил его мнение. Когда Сынмин вернулся с больничного, то первым делом пошел в учительскую знакомиться с этим Со. С помощью Чонина он еще лежа в кровати и задыхаясь от кашля узнал как выглядит Чанбин, поэтому не составило труда найти его среди незнакомых учителей, которые не ведут предметы у Сынмина. Он был абсолютно обычным, среднестатистическим физруком: в спортивном костюме и со свистком на шее. Отличие было только в том, что он был молодым, а не как этот Чхве — пятидесятилетним лысым стариком. Сынмин честно не знает, почему удивляется этому факту, когда приходит в учительскую, но пялится на Со долго, пытаясь понять, правда ли это он.       Учитель Со был добрым, выслушал Сынмина, который только и жаловался на Чхве, что тот в волейбол заставлял его играть и вообще плохим был. Сказал, что понимает Сынмина и его проблемы со зрением, поэтому не будет заставлять его что-то делать, что может повредить Киму. Сынмин честно чуть не заплакал, какой Чанбин хороший. Весь этот потрясающий для Сынмина разговор испортил Чонин, из-за чего Ким вылетел из учительской пулей.       Ян Чонин, как супер прогульщик физики попался на глаза учителю. Тот собственно, привел его на разговор в учительскую. Так нет, чтобы раскаиваться и говорить, что будет ходить на уроки, он начал заливать, что его лучший друг влюблен в этого учителя Бана — «расскажи мне все законы физики» — и поэтому ему стыдно ходить на уроки — смотреть на влюбленные глаза Кима и пытаться повернуть его голову в сторону тетради. Такой стыд и возмущение Сынмин не испытывал никогда, мало того, что его опозорили перед самым крутым учителем, так еще и перед новым физруком. По-хорошему, Сынмину надо было начать отрицать эти слова своего друга предателя, но единственное, что он смог сделать это убежать из учительской, подальше от Бана и его взгляда полного непонимания и шока, подальше от Со, который только познакомился с Сынмином и уже услышал о нем что-то странное, подальше от Яна, его улыбки типа «подыграй мне, брат» и желания вырубить его арматурой, ну или хотя бы стулом. Сынмин потом целый день с Чонином не разговаривал, а тот все прощения просил и вину пытался клубничным молоком из столовки загладить. Но Сынмина так просто не купишь, поэтому простил Яна только после того, как тот ему еще булку со сладкой фасолью из той же столовки притащил.       Однако проблема осталось не решенной до следующего урока физики, который был только через два дня. А физра наоборот, уже на следующий день, но Сынмин спокойно решил это недопонимание тем, что не выходил из раздевалки до конца урока. А что? Имеет право, у него освобождение. Чонин впервые появился на уроке физики почти за три месяца. Сынмин был удивлен этим фактором, но в ответ получил, что Ян присутствует тут только для поддержки Сынмина, а когда все разрешится, то также будет прогуливать уроки Мистера «е равно мц квадрат» — единственная формула, которую знает Чонин, и то узнал не из уст Бана, а из уст какого-то комика-стендапера.       Весь урок Сынмин смотрел в тетрадь и даже взгляда от нее не отрывал, потому что стыдно было перед учителем, а Ян только и делал, что под ухо говорил и ржал как не в себя с какого-то мема из инсты. Иногда отвлекался и говорил с каким взглядом на Сынмина смотрит учитель, а Ким и сам чувствовал. Смотреть на Бана не хотелось от слова совсем, но все-таки решить этот вопрос нужно было сегодня, чтобы потом не было никаких недопониманий. Не хватало ему еще, чтобы из-за этого физика недоделанного (читать как Чонин), чтобы учитель Бан его завалил на контрольных. После урока, Сынмин сразу побежал за Баном, прихватив с собой Чонина, чтобы объяснить его слова. Сынмин честно пытался говорить спокойно, но то и дело запинался, когда ловил на себе взгляд учителя, а Чонин рядом просто стоял и пытался не заржать, за что получал от Сынмина в бок локтем. Бан Кристофер Чан, благослови его Бог, Иисус, Королева Англии или кто там существует — самый лучший мужчина, понял Сынмина и выдохнул с облегчением, сказал «Слава Мерлину Великому, а то я уже выпилиться хотел», правда позже понял, что сказанул, извинился перед парнями и ушел в закат, в учительскую то есть. А Чонин черт его подери, чуть на месте не умер, когда услышал про Мерлина, фанючка «Гарри Поттера», что с него взять. А потом вообще сказал, что готов на физику ходить, и на дополнительные по ней, правда, чтобы обсудить нравится ли Бану Драрри или Драмиона, а не теорему Виета и похуй, что это алгебра, а не физика.       На следующий урок физры, Ким уже не скрывался в раздевалке, надеялся, что учитель Бан объяснил все учителю Со и теперь Сынмин может жить спокойно. Парни играли в футбол вместе с Чанбином, девочки разошлись по своим группам и каждый делал что-то свое, а Сынмин сидел с Чонином на скамейке и пытался не смотреть в сторону учителя, который выглядит слишком хорошо для физрука. Чонин все пытался утянуть его играть в бадминтон, а Сынмин твердил, что у него освобождение и он не встанет со скамейки. Ян всеми своими силами пытался его поднять, скинуть, но Ким уперся и только говорил «нет». В тот момент Ким понял, что ему не сладко придется и Ян что-то удумал, честно — стало страшно. Чонин выглядел так, будто сейчас будет совершать самый ужасный план, который только придумал, ужаснее только у Макса Сандермена. Короче, Чонин ушел, а вернулся с Чанбином и, указав на Сынмина, сказал поднять его. Конечно, Со выглядел озадаченным, но выполнил просьбу, поставил Кима на ноги, перед этим с легкостью закинув его на плечо. Такой наглости от Чонина Сынмин вообще не ожидал, поэтому начал избивать его прямо на глазах у учителя. Тот даже не остановил Сынмина, видимо посчитав, что нельзя назвать избиением то, что Ким просто ладошками бьет Яна по спине, а тот смеется. Короче, Чанбин просто ушел, оставив эту странную парочку вдвоем, а Сынмину все же пришлось играть в этот бадминтон. Чонина он, кстати, обыграл.

***

      Чанбин честно не знал, зачем он пошел учиться на педагогический. Терпеть детей он просто не мог, поэтому сразу знал, что пойдет работать в старшую школу. Вот только совсем не ожидал, что в этой школе его забуллят. А он учитель вообще! Собственно, буллинг проявлялся в том, что на его уроки никто не ходил, хотя он старался максимально подружиться с этими несносными подростками, потакал им и не заставлял их делать то, чего они не хотят. А в итоге получил нож в спину, когда услышал, что его банки слишком большие и ему пора перестать качать бицепс. Эх, он ведь так старался, а они… В общем и целом, Чанбину не понравилось к себе такое отношение, и он решил найти другую работу. И нашел ее в гимназии, где оказывается, работает его друг — Бан Чан. Такому исходу Со был очень рад, хоть с кем-то можно нормально пообсуждать тренировки, а то судя по другим физрукам, они не знают, что такое спортивный зал. Да и вообще, Чан был хорошим другом, и с ним можно поугарать над учениками и их ответами на контрольных. Чанбин хоть в физике и не очень шарит, но Чан объяснит и Чанбин будет ржать так, что улетит со стула, и все равно, что забудет объяснения Бана через минуту.       Все было хорошо, и Чанбин жалел, что сразу не пошел работать в эту гимназию. Тут ученики были хоть немного, но лучше тех, которые были в той школе, и Чанбину больше не придется ставить свечку за свое выживание. Большинство ходили на уроки, а потом вообще все стали, чему Чанбин был рад. Он то сам физру не очень любил, и был готов сбежать с нее, но потом вспоминал, что он учитель вообще-то. Жил он спокойно целых две недели. А потом некий Ким Сынмин из последнего класса вернулся с больничного, Чанбин успел его даже нормальным посчитать, пока не появился балбес Ян Чонин и не наговорил отборнейшей хуйни какой-то. Чанбин то и верить не хотел сначала, но Ким убежал и это начало казаться не хуйней, а правдой. Чанбину, честно, было все равно, но было смешно наблюдать за реакцией своего друга. Он потом ни на секунду не затыкался, а вечером вообще повел его в бар, где напился и еще больше говорил об этой ситуации со старшеклассниками. То притихнет, а потом начнет заливать про то, что он учитель, так нельзя и вообще его уволят. А когда Чанбин сказал, что увольнение звучит не так уж и плохо, особенно если ты учитель, то этот дискриминант встал со стула, выкрикнул «звучит как тост!» и выпил банку пива залпом. Да, Со Чанбин, хорошее у тебя место работы и друг тоже. Скучать не придется.       Ситуация эта разрешилась тем, что Чан пришел с урока с этим классом, и рассказал, что Сынмин в него не влюблен, все нормально. Правда он лишнего спизданул, и теперь надеется, что ученики не пойдут к классному или к директору. Честно, Чанбин не понимает из-за чего тут можно волноваться, но этого человека проблематично успокоить, поэтому Со даже не пытался. Сынмин и Чонин по прежнему вели себя странно, то Сынмина со скамейки поднять, то Чонину подзатыльник влепить. Но, главное, на физру ходят и нормально, что у них там происходит не касается Со.       И жил учитель Со Чанбин «банки большие», как прозвали его ученики, спокойно и очень даже хорошо. Пока на его столе в учительской не стали появляться записки от школьника какого-то. И все они были признаниями в любви или в восхвалении Чанбина. Ему приятно конечно было, но казалось это очень странным. Получать признания в любви от подростков ему еще не приходилось. Конечно, слышал он девочек шепот, что он красивый очень, но не признания в любви точно. Записки он эти старался от других учителей прятать, мало ли чего надумают, но Чану все рассказывал. Тот все просил показать, мол по почерку он определит кто этот романтик, который решил не в инсте писать, а старым проверенным методом — записками. Но Чанбин не показывал, не нужно ему знать, кто этот человек. Просто будет храниться как воспоминание о том, что он кому-то нравился.       Да и сердце занято его было. Конечно, тоже неправильно это было, ибо покорил его школьник. А Чан ржал каждый раз, когда видел обреченное лицо своего друга, когда Чанбин читал очередную записку от своего поклонника или поклонницы. Правда не долго смех Бана продолжался, потому что сам записки начал получать. И не просто с признаниями в любви, а с тупыми подкатами в стиле Гарри Поттера: «Учитель Бан, вы случайно не Гиппогриф? Тогда почему я хочу на вас прокатиться?». Иногда подкаты были физическими и Чан просто умирал каждый раз, это было так тупо, но смешно. А Чанбин сам над Чаном угарать начал, и поддевал его тем, что тот не может понять по почерку, кто его тайный поклонник. А Чану правда интересно стало, кто этот человек, который тоже Гарри Поттером интересуется: насколько Бан помнит, никому в школе не говорил, что ему эта история еще с детства нравится, поэтому интерес у него искренний был.       Так. А что про любовь учителя Со? Чанбин никогда не представлял, что сможет влюбится в школьника, и все равно, что он выпускник, это может закончится проблемой, если узнает кто-то. Он представления не имеет, что нашел в этом странном пареньке — Ким Сынмине. Ну правда, что в нем такого? Совершенно обычный: интересуется только учебой и тем, как бы над другом своим поиздеваться. Ходит всегда в очках, так еще и брекеты ему недавно поставили. Заучка заучкой, но Чанбину нравится почему-то. Он милый такой: когда улыбается или смеется, выглядит как щеночек, особенно из-за его глаз. Сынмин физру совершенно не любит, да и видно по нему: руки тонюсенькие такие, совершенно мышц нет. Так Чанбину из-за этого защитить его хочется, и не пускать во взрослый и жестокий мир, чтобы с Кимом ничего не случилось там.       И ладно, Чанбин с этим смирился как-то. Сынмин школу окончит, и Со страдать по нему перестанет. А что с этими записками? Надеется лишь на то, что сможет поймать этого человечка и нагрузить его нормативами, чтобы больше такой херней не страдал. Ну а если не сможет поймать, то будет надеется, что это выпускник и больше ему не придется эти признания в любви читать. Как бы Чанбин на это не надеялся, он продолжал каждый день находить у себя записки.       «Учитель Со, вы сегодня потрясающе выглядите!»       «Учитель Со, вы мне нравитесь!»       «Учитель Со, мне кажется, что я действительно люблю вас…»       «Учитель Со, вы можете мне ответить, пожалуйста?»       «Учитель Со, давайте встретимся после уроков? Я могу подождать вас за школой.»       «Почему вы не пришли? В любом случае, я подожду вас сегодня тоже…»       «Учитель Со, пожалуйста?..»       «Приходите… Пожалуйста…»       Чанбин только с получением четвертой записки с просьбой встретиться за школой, решил пойти. Жалко стало этого добряка, который не теряет надежды. Честно, он абсолютно не знал, чего ожидать от этой встречи. Хотелось просто сказать этому ученику, кем бы он ни был, что ничего у них не получится и больше не стоит тратить бумагу и чернила на эти записки. Уже после всех уроков, в пять вечера, и под дождем, Чанбин поплелся за школу. Волнение присутствовало, а дождь только хуже делал, хорошо, что послушал прогноз и взял с собой зонт.       Когда Чанбин пришел, то увидел парня, удивился, но не так, чтобы прям очень сильно. Он сидел на земле, облокотившись спиной на стену, голову спрятал в коленях, а рюкзак держал над ней, чтобы капли не сильно падали на него. Чанбину стало жаль его еще больше, он тут ждет его уже четвертый день подряд, а Со только сейчас решил явиться. Но Чанбин правда не знал, что ему делать в такой ситуации, поэтому игнорировал все эти записки: думал, что все само собой решиться и прекратится. Но все вышло боком, как обычно. Он подошел совсем близко, но парень не обратил на него внимания, видимо не слышал из-за дождя. Чанбин на корточки присел, и над парнем зонтик держал. Похлопал по плечу, и начал ждать, когда тот свою голову поднимет.       — Сынмин… — Со был ошарашен, смотрел на заплаканное лицо и не представлял, что ему сейчас надо сделать.       — Учитель!.. — Сынмин сразу на ноги поднялся, заставляя Чанбина сделать также. Поклонился в знак приветствия. — Вы пришли… Я так долго ждал вас…       — Сынмин, я думаю нам стоит поговорить. Но, сначала нужно найти место потише и без дождя, как считаешь?       — Я живу недалеко, и родители еще не скоро вернутся. Если вы не против пойти ко мне…       Сынмин молча продолжал стоять и смотреть на Чанбина, а Со кажется, что он в этих глазах увидел целую вселенную. Лишь кивнул на слова Кима, и они под одним зонтом пошли к нему. В абсолютной тишине, без разговоров и только капли дождя о зонт разбавляли эту возникшую неловкость между ними. Идти действительно пришлось недолго, и как только они зашли, Чанбин отправил Сынмина переодеваться в сухое, заболеть еще не хватало. Сынмин сначала учителя в гостиную проводил и только после убежал к себе.       Чанбин совершенно не понимает, что ему стоит говорить и как сложится их разговор. Да, он любит Сынмина, и как оказалось эти записки его рук дело. Но и что теперь? Это остается неправильным, в независимости от того, что у них все взаимно. На самом деле, Чанбин даже в этом не уверен, Сынмину просто могло показаться, он еще подросток и мог не до конца осознать свои чувства к Со.       Сынмин пришел минут через пять, уже в домашней одежде. Мялся, стоя перед Чанбином и не знал с чего начать разговор. И зачем он писал все эти записки? Все могло закончиться гораздо лучше, если бы он не послушал совета Чонина. Дурак.       — Сынмин, — начал Со, — эти записки и твои слова, которые ты пишешь… Ты уверен в этом? Я имею в виду, ты точно влюблен в меня, как пишешь?       — Да. Я думаю, да, учитель. — Сынмин кивнул несколько раз, сам для себя, чтобы быть уверенным в своих словах. — Учитель, это странно, я понимаю. Но все же думаю, что я действительно люблю вас. Вы мне нравитесь! С самого начала понравились и я хотел бы… Если возможно, то мы могли бы попробовать? — Сынмин смотрел за реакцией старшего и пытался уловить, что тот думает. Правда, было сложно. — Если вы не против этого, учитель?       — Даже если я не против, Сынмин, это будет неправильно. Я учитель, и не могу вступать в романтические отношения со своими учениками. Я не думаю, что можем попробовать.       — Значит, вы не против? — Сынмин подошел ближе и сжал в кулаках футболку Чанбина. Со вздохнул на это действие. Ким совершенно не услышал других слов.       — Сынмин, — Чанбин опустил свои руки на руки Сынмина и попытался убрать их, но Ким лишь сильнее сжал кулаки. Смотрел на Со широко раскрытыми глазами, в которых было море надежды. — ты не услышал меня. Мы не можем.       — Сейчас да. Но я ведь скоро окончу школу, и если вы не против, то мы можем.       И Сынмин улыбнулся. Так широко и ярко, что Чанбин больше не мог с ним спорить. Возможно, они действительно могут попробовать отношения, когда Ким окончит школу и больше не будет учеником Чанбина. Сейчас для них двоих это неизвестность, но Сынмин попытается покорить сердце своего учителя. Он еще не знает, что уже владеет Со Чанбином целиком и полностью, но пока это абсолютно не важно.