Тепло

Пьянит заведомая ложь, в неё на миг поверил сам — так обезумел от тепла...       Хэ Сюань лежал на подоконнике комнаты и мечтал умереть ещё раз.       Когда-то он поверил, что после смерти страдания прекращаются, и теперь не знал, куда подавать жалобу на недобросовестную рекламу. Конечно, он допускал мысль, что просто был хреновой рыбой, и потому посмертие его полно скорбей, но... Разве не полагается адским мукам быть грандиозными, надрывными и пафосными — такими, чтоб хоть поэму накорябать? Кипящая сера, трехглавые псы, ледяное озеро? В крайнем случае, переродиться в какую-нибудь обидную ерунду...       Однако Черновода терзала самая что ни на есть пошлая и заурядная головная боль. Проклятая мигрень не унималась третьи сутки, не давая покоя ни днём, ни ночью, то немного утихая, то снова накатывая волной дурноты. Больно от звуков, больно от света, ходить больно и лежать больно... Будто вечный голод недостаточно отравлял существование!       Из-за облаков выглянуло осеннее солнышко. Хэ Сюань мысленно предположил, что оно состояло с кем-то в непристойной связи, и поспешил убраться подальше от света, скатившись с подоконника в полумрак комнаты. Идея оторвать себе голову и хранить как-нибудь отдельно уже начинала казаться перспективной.       Страдаюший демон свернулся клубком, забившись в угол, и размышлял, не принять ли яду. — Мин-сюн! — раздался радостный возглас, и дверь распахнулась, грохнув о стену. Звук эхом прошёл по больной голове.       "Чтоб ты сдох", — подумал Хэ Сюань. Его тошнило от всего на свете, а от Повелителя Ветров — в первую очередь. — У меня в комнате холодно, поэтому я поставлю их у тебя! — объявил Цинсюань, занося в комнату орудие пытки — огромный букет белых лилий, аромат которых мигом наполнил небольшое помещение. Оказалось, от запаха боль усиливалась тоже. — Убери их. И сам уйди, — страдальчески произнёс Черновод. В таком состоянии бог ветра казался ему обременительно-весёлым. — Ну, Мин-сюююн! — немедленно принялся канючить небожитель. — Они замёрзнут в моей комнате! И я там, кстати, тоже замёрзну!       "Было бы неплохо", — подумал Хэ Сюань. — Заметь, окно в твоей комнате разбил вовсе не я, — мрачно напомнил он. — Это был несчастный случай! — Ты напился и пытался создать смерч в помещении — я бы не назвал это несчастным случаем, — скептически произнёс Черновод.       Они с Цинсюанем проводили в дороге уже вторую неделю. Миллион раз демон проклял день, когда согласился отправиться на задание пешком. Чудовище, что терроризировало маленький городок в живописных горах, появлялось только в определенные дни года, до следующего нападения оставалось предостаточно времени... Бог ветра выдумал не использовать Сжатие Тысячи Ли, а совершить приятную прогулку — благо, места эти в начале осени были просто чудо, как хороши. Пейзажи оказались и вправду дивные — все дороги живописно похожи одна на другую, прекрасные виды не уродовал ни один указатель, после малейшего дождика расцветала непроходимая распутица, острый дефицит толковых проводников и гостиниц... Расстояние, что предполагалось одолеть за три дня, растягивалось на все семь, и Хэ Сюань даже думать не хотел, насколько они ещё увязнут в этом путешествии. А тут вдобавок голова... — В этой дурацкой гостинице больше нет свободных комнат! А окно никак не починят! А дорога просохнет только дня через два! Я замёрзну насмерть, Мин-сюн! — жалобы Повелителя Ветров текли рекой. — Весь ли ты изнылся? — мученически поинтересовался демон. — Не весь! Ещё мне скучно! — капризно продолжил Цинсюань. — Мне сплясать? — начал выходить из себя Черновод. — Не надо. Ну, Мин-сюн, пригласи уже меня в свою комнату! Сколько тебе намекать?       "Ваше Превосходительство, Ши Цинсюань умер! — церемонно объявляет Мин И. — Как умер? – бледнеет Ши Уду. — Задолбал меня в доску и умер!" — мелькнула в больной голове соблазнительная фантазия. — Ладно. Лааадно, — протянул несчастный демон Чёрных Вод. — Ты остаёшься здесь вместе с цветами, я переезжаю в твою комнату.       На первой части фразы юное лицо Повелителя Ветров озарилось, но на последней помрачнело. — Нет, я так не хочу! Тогда там замёрзнешь ты!       Хэ Сюань чуть было не сболтнул, что демоны не мёрзнут, но вовремя прикусил язык. Он действительно был готов перебраться хоть в нужник, лишь бы подальше от бога ветра и его вонючих цветов. — С каких пор тебе не наплевать? — прозвучал риторический вопрос, и в глазах Цинсюаня вдруг сверкнула обида. — Мне никогда не было наплевать, — с неожиданной серьёзностью произнёс он. По спине демона прошла волна мурашек. Проклятая необходимость поддерживать тело живым! Дыхание, биение сердца, мурашки, боль... Хэ Сюань никогда не думал, что будет скучать по состоянию мертвеца. — Поживём вместе — так будет веселее! Я не буду мешать, обещаю! — улыбнулся Повелитель Ветров.       "Хрен тебе, я на это больше не куплюсь", — подумал Хэ Сюань. — Нет. Я ухожу. Никакого веселья, никаких лилий, никакого тебя, — решительно объявил он, направившись к выходу, но в порыве злости вскочил слишком резко, и боль догнала его на полпути.       Не сдержав глухого стона, демон согнулся пополам и ухватился за стену. — Мин-сюн, что с тобой? — встревоженно воскликнул Ши Цинсюань и бросился к другу, потеряв по дороге свои цветы.       Черновод хотел бы удрать прочь, но обнаружил, что у него от боли даже глаза не открываются, поэтому просто тихо сполз по стеночке. — Ты простудился? — забеспокоился бог ветра, обвивая демона тёплыми руками и пытаясь заглянуть в лицо. — Я слышал, от простуды нужно приложить лук к... — Нет, — оборвал его Хэ Сюань, с трудом пытаясь отстраниться, — никакого лукоприкладства! У меня просто от тебя голова разболелась. — Ты забавный, Мин-сюн, — ласково произнёс Ветер. — Даже в таком состоянии шутить пытаешься. Голова у тебя от погоды болит. Давно бы сказал! Пойдём!       С этими словами небожитель поднял на руки друга, потерявшего от боли всякую волю к сопротивлению, отнёс его к кровати и осторожно уложил на подушки. — Нужно распустить волосы, будет полегче, — Цинсюань старался говорить тихо и избегать высоких звуков. Когда он потянулся к причёске Хэ Сюаня, запястье решительно перехватила бледная рука. — Опять? — демон с трудом приоткрыл один глаз. — Нет, — смутился Повелитель Ветров, очаровательно краснея. — Я не буду больше приставать, правда-правда! Я тогда перебрал, поэтому...       Хэ Сюань еле слышно застонал — не хватало только выяснять отношения. Он вообще предпочёл бы не вспоминать тот пятничный вечер. Для Цинсюаня он был лишь забавной историей, а вот Черновода порядком выбил из душевного равновесия. Наверное, именно тогда и начала звенеть голова — после того неладного поцелуя...       "Ладно, этот был пьяный в ёлку... Но ты-то чего?" — мысленно ругал себя Хэ Сюань, вспоминая, как позволил себя раздевать вместо того, чтобы завязать узлом загребущие ручки. Чудом ведь до греха не дошло... А если бы Цинсюань не вырубился? Представить страшно.       Пользуясь тем, что Черновод не в состоянии думать две мысли одновременно, Повелитель Ветров осторожно распустил ему волосы, отложив заколку на столик. — Тебе очень идёт, — улыбнулся он, и Хэ Сюаню нестерпимо захотелось дать ему в лоб. Но для этого требовалось поднять руку, что предполагало чрезмерные усилия. — Всё, лежи спокойно, я сейчас вернусь! — напутствовал Цинсюань и куда-то ускакал, подхватив цветы.       В комнате стало получше. Наступила тишина, запах исчез — видимо, Повелитель Ветров догадался увести за собой пропитанный ароматом воздух.       Качаясь на волнах боли, Хэ Сюань почти забылся тяжёлым сном, когда услышал: — Знаешь, Мин-сюн, после того случая в пятницу ты, как честный человек, обязан на мне жениться!       Ледяной ужас сжал когтями душу владыки Чёрных Вод. — Так между нами же ничего не было, — прошептал он, не открывая глаза в надежде, что ему снится кошмар.       Только поцелуи — он помнил наверняка. Ну, может, под одежду друг другу немного залезли, но ничего такого, правда? Ведь Хэ Сюань, в отличие от своего коллеги, остался почти трезв, и уж точно не запамятовал бы, случись нечто большее... — Ещё как было — ты видел меня без косметики! — кокетливо засмеялся Ши Цинсюань, и у демона от сердца отлегло. Он даже на радостях великодушно простил небожителю очередную шуточку. — Вот, Мин-сюн, — бог ветра вложил в руку Хэ Сюаня тёплую пиалу. — Чай с травами, от них будет меньше болеть. Не слишком горячий, как ты любишь. И сладости — я заметил, что от еды у тебя настроение улучшается.       Черновод покорно отхлебнул чаю и почти передумал умирать. Заварка оказалась и впрямь изрядная — в точности, как он любил. А уж ежели закусить печеньем с карамельной корочкой... — Неужели ты помнишь такие мелочи? — не выдержал Хэ Сюань. — Знать, что любит мой лучший друг — вовсе не мелочи, Мин-сюн, — кротко улыбнулся Повелитель Ветров.       Демон почувствовал мимолётный укол стыда. Конечно, он не считал себя другом Цинсюаня, но порой — слишком часто в последнее время — забывал, что они враги. Просто из бога ветра враг был какой-то... Когда пытаешься ненавидеть такого на серьезных щах, чувствуешь себя немного дураком. Будто ведёшь полномасштабные боевые действия против домашней кошки.       На лоб Черновода легла теплая ладонь. — Разве не делают холодные компрессы в таких случаях? — пробормотал он, отмечая, однако, что от тепла становится лучше. — Делают, но это неправильно, — проводя по бледному лбу кончиками пальцев, тихо и нараспев объяснил Цинсюань. — От холода сосуды сжимаются, кровь плохо циркулирует, и становится больнее. Тебе нужно тепло. Расслабишься в тепле — и боль утихнет.       Хэ Сюань не собирался позволять ему этого, но слишком уж ощутимое облегчение приносили руки бога, когда гладили его лоб и виски.       "Давай притворимся, что мы не враги", — мысленно разрешил себе Черновод. Только на один день. — А цветы куда ты дел? — вдруг вспомнил он. — Отдал старушке, которая подметает пол внизу. Она так улыбалась, словно ей вновь двадцать лет, представляешь? — искренняя радость в голосе Повелителя Ветров пробилась через оболочку боли к сознанию демона. — Мин-сюн, ты позволишь лечь рядом с тобой? Я ногу отсидел.       Вздохнув, Хэ Сюань отодвинулся на ложе ближе к стене и тут же почувствовал рядом теплое тело небожителя, которое робко прильнуло к его плечу, продолжая гладить больную голову.       Потихоньку сдвигаясь в попытке лечь поудобнее, демон сам не заметил, как оказался в объятиях Цинсюаня. Однако вылезать из них не хотелось. Так неожиданно-приятно было ощущать себя кому-то нужным... Чувствовать, что хоть кому-то на белом свете было не безразлично, что у тебя болит. Он уже сотни лет подобного не испытывал — почти забыл, каково это.       Он ощущал, как постепенно разжимаются в тепле тиски боли — не только головной, но и той, что в сердце. Хэ Сюань знал, что последняя не отпустит, знал, что ему не уйти, но...       Но, может, хоть недолго действительно побыть только Мин-сюном? Тем, кому не нужно возвращаться в холодную тёмную воду, кому можно лежать вот так и греться в теплых руках, спрятав лицо на груди Повелителя Ветров? Обезумев от тепла, поверить в свою же ложь и уснуть, убаюканным спокойным биением сердца, которому вскоре предстоит разбиться...       По щеке Черновода скатилась одинокая слезинка — почти мираж.       Ши Цинсюань притворился, что не заметил её. Нежно перебирая пальцами чёрные волосы, он думал о том, как мечтал бы исцелить Таинственного Демона Чёрных Вод и вернуть ему невольно украденное счастье.       Только бы найти в себе смелость признаться, что обо всём догадался..