Иллюзия пропажи

      Чёрный экран загорелся, и поверх Бентли на фоне ночного города всплыла белая полоска сообщения. Адрес. Илья перехватил координаты взглядом. Не было никаких сомнений: надо ехать. Он нехотя поднялся с кожаного дивана и пошёл вниз, нащупывая в кармане брюк ключ от машины. Сегодня он поедет своим ходом. Толика интереса ворочала в голове вялые мысли. Поначалу Илью раздражали выходки его «начальства»: то днями молчание и бездействие, то срывай свои планы и мчись к ним в свой выходной; то сущий пустяк в качестве поручения, то, будь добр, очко порви, но сделай, ведь другой опции тебе не давали.       Илья упал на дорогое сидение и мягко захлопнул за собой дверь. Ключ, коробка передач, педаль. Поворотник.       Поехал.              Резкий удар под дых выбил воздух из лёгких. Тело полетело с высокого крыльца, падая в колючие кусты. Острые ветки ожесточённо порвали нежную кожу на руках, но не успели на них появиться алые пунктирные линии, как всё тело, начиная с груди, подалось наверх — дизайнерская футболка оказалась в тисках большой и сильной руки, которая спокойно метала Илью как только вздумается. «Швырнёт», — подумал Илья. — «Нет, ударит», — он успел только зажмуриться, когда другая, не менее внушительная рука поднялась, как для удара. Но в этот раз за этим движением ничего не последовало.       Илья подумал украдкой, не оглушили ли его? Но злобный голос быстро разрешил его сомнения:       — Смотри на меня, паскуда!       Веки с большой неохотой раскрылись, сохраняя опасливый прищур.       — Решил укусить руку, которая тебя кормит?       — О чём вы?..       — Не придуривайся, — рука встряхнула Илью. Дружеское напоминание, что швырнуть его на пять метров вперёд не составит труда. — Где. Список. — ещё один удар в наказание за молчание.       Больно. Обидно. За что его вообще избивали?! Он не был маменькиным сынком и умел терпеть боль достойно, но какого чёрта?       — Я правда не знаю, о чём вы говорите, — Илья жмурился, думая, как, наверняка, он сейчас жалко выглядел. Сердитый выдох в лицо ясно говорил о том, что не один он так думал. Значит, так и было.       Грубые пальцы на большой руке разжались, и в первую секунду у Ильи подкосились ноги.       — После тебя у Бицепса пропал список клиентов. Если не хочешь, чтобы я повесил твою дорогую подружку на Ленине, а потом сделал то же самое с тобой, сделай так, чтобы список был у нас. У тебя сутки.       «Сутки!..»       Начальник развернулся и, плюнув в помятые кусты, скрылся за тяжёлой дверью.       Приплыли. Илья осторожно ощупал своё лицо, чувствуя, что места ударов начинают стремительно опухать. «Кажется, здесь рядом был магазин…»       Уже через десять минут Илья сидел на детской площадке с пачкой пельменей у щеки и с жутким выражением лица смотрел в никуда. У него было слишком мало времени, чтобы просто сидеть и прохлаждаться, но с опухшей физиономией он бы не смог далеко уйти — он должен был выглядеть нормально, чтобы не вызывать подозрений.       Илья переместил пачку на другую сторону. Кто вообще мог взять этот список? Почему вообще они считают, что он как-то причастен к этому? У Бицепса столько хлама в квартире, может быть, он сам и виноват в пропаже? И всё же, обвиняют его… «Хорошо, предположим, что это я сделал. Но как?» Он вроде ещё слишком молод для Альцгеймера. Раньше такого не случалось. Так что изменилось?       В горле пересохло. Точно — водитель. Неизвестная переменная, на которую он никогда не обращал должного внимания из-за своей самоуверенности. Но зачем? Никогда прежде с ними не было проблем и никто из них не посягал на раскрытие тайны или чего-то в этом роде. Да и он же им платил! Было очевидно, что за молчание, а не за поездку. Или тогда ему попался совсем идиот? Да ну, Мархотко не стали бы держать такого человека при себе, со смерти владельца прошло не так много времени, чтобы кадровый состав стал так сильно страдать. А если?..       Юлиана ведь его не поддержала. Что, если она специально, из вредности, послала ему какого-то ирода, чтобы позлить? Тогда всё сходится. «Дура! Знала бы ты, что натворила…»       Илья решительно встал со скамейки. На ходу всучил пельмени какому-то школьнику, который остался хлопать глазами, а сам быстро направился к брошенной машине в двух дворах отсюда. Он разберётся, в чём дело.              — Правда? Как здорово! — Юлиана спустила тканевую маску на подбородок, являя миру свою светлую улыбку. Она замедлила шаг, сворачивая в приличную на вид улочку, чтобы лучше слышать голос из телефона. Звонил Лёша: рассказать об успешной операции и назначить встречу.       По правде говоря, у неё до сих пор в голове не укладывалось, как эти друзья могли провернуть что-то подобное — да ещё и так быстро! — но факт оставался фактом: они определённо нашли что-то стоящее. Юлиана с лёгкостью могла представить, как парни сидят на том самом диване, где не так давно сидела и она, как в Лёшиной руке лежит неопровержимое доказательство чужой вины, как Саша нависает над ним со счастливо-взволнованной улыбкой, дыша в трубку — ей показалось, что она даже слышит это дыхание.       — Давайте сейчас, — она круто развернулась и, услышав согласие, завершила вызов. Липкая прохлада тронула руки, но Юлиана только поправила волосы под шляпкой и подняла маску обратно, собираясь снова выйти на свет. Ей не нужно думать сейчас об Илье. Все виновные должны получить по заслугам. Это будет правильно.              — Это... — тянет Юлиана, осторожно держа в платке записную книжку.       — Список клиентов. Выйдем на эту контору, а там и Илью привлечь к ответственности не составит труда. Как только он окажется в наших руках, доказать его вину в убийстве будет проще простого.       Юлиана взглянула на книжку по-новому. Теперь это были не просто бумага, картон в чёрной коже и чернила, а критически важная улика, способная спасти одну жизнь и разрушить другую. И чем больше времени Юлиана проводила с Сашей и Лёшей, тем сильнее становилось её убеждение, что разрушить одну вполне конкретную жизнь — часть её личного долга.       — Нам нужно содействие полиции.       Парни многозначительно переглянулись. Они знали одного человека, но... Тяжесть повисла в воздухе, и Юлиана почувствовала это.       — Скажите вслух.       — Есть один человек, который занимается этим делом. Но мы с ней немного поссорились.       — Это моя сестра, — убито добавил Саша, сам не зная, для чего.       — Девушка, которая занимается твоим делом? — Юлиана задумчиво вгляделась в Сашино лицо, прикидывая. — Я не уверена, но, возможно, я знаю, о ком вы говорите.       Лёша забрал у Юлианы блокнот.       — Было бы очень хорошо с ней связаться... Если она захочет нам помочь.       Юлиана понимающе кивнула.       — Я свяжусь с ней.       — Спасибо.       Совсем рядом пронзительно зазвонил телефон. Девушка быстро извинилась, хватаясь за сумку, пока птичий щебет под пианино нарастал. Увидев имя звонящего, она на секунду замялась, прежде чем принять вызов.       — Да?.. — Саша тревожно глянул на Лёшу. Тот сидел навострив уши. — А? Я не знаю, Илья. Нет.       Юлиана придвинулась к Лёше, чтобы он всё слышал. Саша навис сверху.       — Давай встретимся сегодня. Я заеду за тобой, — Илья старался звучать нежно, но в его голосе была слышна нервозность.       — Я сейчас вообще не могу.       — Почему?       — Я не в городе.       По ту сторону тихо выругались.       — Можешь приехать? Пожалуйста? Мне очень нужно с тобой встретиться.       Юлиана взглянула на парней, ища поддержки. Лёша задумчиво помотал головой, а после кивнул, махнув пару раз рукой вперёд.       — Хорошо, давай вечером. Часов в... Семь. Или восемь. Я тебе напишу.       — Хорошо, дорогая. До встречи.       Юлиана положила трубку.       — У нас, — Лёша глянул на часы, — девять часов.       «Плохо», — хотел резюмировать Лёша, но вместо этого только тяжело промолчал.       — Позвони сейчас Ксюше, договорись о встрече. Скажи, что у тебя есть, что показать. Возьмёшь с собой, — Лёша взвесил в руке блокнот, думая, не забыл ли он ещё что-то. — Ладно, всё. Саша, номер.       Саша продиктовал Юлиане номер, и она, кивнув, вышла в коридор. Почему-то ей было неловко звонить Ксюше в присутствии этой парочки. Чанов тяжело вздохнул и положил голову на колено. Интересно, что скажет Ксю? Как она отреагирует на улику? Поменяет ли своё мнение насчёт него? Несмотря на то, что вины Саши в том деле не было, он всё равно чувствовал себя бесконечно виноватым каждый раз, когда думал о Ксюше. И он даже не мог сказать, из-за чего.       — Я думаю, она поможет.       Саша взглянул на Лёшу щенячьими глазами.       — Да?       Лёша жизнеутверждающе кивнул. Саша постарался улыбнуться.       — Спасибо.       Юлиана бодро вернулась в комнату и показала парням палец вверх.       — Есть. Всё, я побежала, — она подхватила свою сумочку, сложила туда блокнот, замотанный в лёгкую ткань, и выбежала из квартиры со словами: — Я позвоню!       Как ни странно, Ксюша сразу же согласилась. Её даже не пришлось убеждать в срочности дела — она сама предложила встретиться через полчаса, причём сделала это с такой поспешностью, словно боялась спугнуть. Удачу ли? Возможность разобраться, что к чему? Или мизерный шанс доказать, что её непутёвый братец действительно просто идиот, а не преступник? Юлиане очень хотелось верить, что у этой семейки всё будет в порядке в ближайшем будущем.       Может, было к лучшему, что Илья так внезапно объявился? Заставил думать лихорадочно, лгать на ходу, действовать, в конце концов. Это ли не было хорошо?       Юлиана стояла у статуи перед парком. Парк был довольно стар и ветвист, но главный его плюс был в том, что здесь обычно ходило мало людей, во всяком случае, в будние дни. Юлиана сцепила руки в замок, разглядывая редких прохожих и отвлекаясь на щебечущих птиц, которые стайками носились по городу в поисках человека с подсохшей горбушкой хлеба. Мысль о том, что скоро это всё закончится, странным образом успокаивала.       Она много думала о своей причудливой роли с тех пор, как её получила. Если Ксюша была «следователем» по этому делу, то Юлиана была «адвокатом», который скрывался под маской жертвы или независимого свидетеля, чтобы натолкнуть «следователя» на нужный её заказчику ход мыслей. В то время как Илья заметал за собой следы, Юлиана делала вид, что она его сообщница, будучи той, кого ему стоило избегать в первую очередь. Для парней она была «адвокатом», или истинной «сообщницей», но ни для кого она не была «жертвой» в прямом смысле этого слова.       Она почти не чувствовала себя пострадавшей, бегая по кругу: преступник, обвинённые, полиция. Преступник, обвинённые, полиция — она была где-то между, ускользала сквозь пальцы и даже не могла сказать, оставалось ли что-то после неё. Она всегда руководствовалась моралью: «Так будет правильно. Так будет справедливо», — но никогда не спрашивала себя, с чем же останется сама. Без Ильи. Без Саши и Лёши — им действительно не всё равно? Им ведь не нужна только помощь?       А Ксюша? Глупо было даже думать о ней, ведь их вообще ничего не связывало.       — Юлиана?       Она обернулась. Девушка с чёрным каре остановилась напротив.       — Да, — Юлиана кротко взглянула на Ксюшу. Её застали врасплох. — Ксюша… Приятно снова увидеться.       — Мне тоже, — Лаврова поправила сумку на плече и кивнула в сторону парка. — Пойдём?       — Мгм.       Какое-то время они шли молча, двигаясь вглубь парка. Юлиана почему-то чувствовала себя неловко. В последний раз они встречались в полицейском участке и даже не разговаривали друг с другом, и сейчас вот так прогуливаться вместе по парку было немного… Необычно. Юлиана очень надеялась, что всё это будет не зря, иначе ей и самой придётся несладко. Никто ведь не говорил ей, какой Ксюша человек на самом деле. А вдруг ей будет плевать на доводы Юлианы, а драгоценную улику она расценит, как признание в содействии преступникам?       — Ты пьёшь квас? — Ксюша указала на жёлтую бочку впереди. Что она здесь делала в такое время, было не очень ясно, но факт оставался фактом.       Юлиана кивнула. Тогда Ксюша отлучилась на минуту и вернулась с двумя стаканчиками освещающего кваса. Она сделала большой глоток, и Юлиана последовала её примеру. Жизнь сразу стала чуточку лучше.       — Я хочу задать один вопрос, — начала Юлиана, решившись прощупать почву.       — Мм?       — Скажи, что ты думаешь о нашей встрече?       Серые глаза блеснули удивлением. Ксюша задумалась.       — Ну-у… Я думаю, что у тебя была серьёзная причина со мной связаться.       — И всё? — Юлиана заглянула девушке в глаза.       — Я подозреваю, что ты здесь не только от себя. Но я могу ошибаться.       — Ты права, — она следила за изменениями в лице «следовательницы», но оно оставалось бесстрастным. Спустя пару секунд Юлиана поняла, что это была усталость. — У нас есть кое-что.       Юлиана села на скамейку, чтобы освободить руки и достать на свет «то самое». Ксюша опустилась рядом.       — Я рассказала на допросе не всё, — большой палец смущённо поглаживал платок. — На самом деле я знаю, кто убийца. У меня нет оправданий.       Внутри Ксюши что-то треснуло.       — Это мой друг детства. Он очень изменился, и до недавних пор не представлял угрозы… Я не знала, что он способен на такое, — Юлиана сглотнула и передала свёрток. — Саша с Лёшей достали то, что поможет его поймать.       Ксюша осторожно развернула платок и раскрыла блокнот, стараясь не оставить своих отпечатков.       — Сегодня Илья вышел на связь и стал требовать встречи со мной. Это хорошая возможность, но нам очень нужно содействие полиции, а времени на объяснения…       Лаврова пролистнула несколько страниц, не веря своим глазам.       — Подожди, что происходит? О каком оружии идёт речь? Как это связано с Ильёй?       — Мы думаем, он был посредником, и так смог достать какой-то яд. Он сам мне признался, что убил мужа…       Ксюша смотрела на блокнот невидящим взглядом.       — То есть я единственная, кто не поверил им? — пробормотала она. Юлиана осеклась.       — Ксюша…       — Во сколько у вас встреча?       — В… В семь.       Юлиана немного опешила от такого внезапного включения.       — Я могу взять? — Ксюша резко поднялась со скамейки с блокнотом в руках. Не успела Юлиана ответить, как Лаврова снова вставила: — Нет, оставлю тебе. Вы назначили место встречи?       Юлиана в замешательстве помотала головой.       — Хорошо. Жди, я скажу, где будет лучше, — она поспешно замотала улику в платок. — Боже… Я в участок. Будьте на связи!       Юлиана с открытым ртом смотрела убегающей девушке вслед. Ей не дали вставить и слова. Немного отойдя от произошедшего, Юлиана достала телефон и быстро напечатала:       

Ксюша поможет.

      В сеть зашли мгновенно.              Через пару часов Ксюша скинула координаты, сообщив, что договорилась обо всём. Что включало это «всё», Юлиана не очень представляла, но всё равно чуть не запрыгала от радости, показывая диалог друзьям. Саша закрыл лицо руками и почему-то тихо завыл, впрочем, довольно счастливо. Лёша же сдержанно улыбнулся. Юлиана подумала, что это могло означать: «Хорошо, значит, не зря я в неё верил». Пока они тут чаёвничали, часть проблем решилась сама собой, и это не могло не радовать.       Ближе к встрече Илья стал названивать, не на шутку напрягая и без того испуганную Юлиану. Она думала, что хорошо справлялась, но чем сильнее становился напор, тем меньше она была уверена в том, что делала. Саша всё это время крутился вокруг, стараясь как-то её успокоить и чем-то занять, но сейчас это работало даже хуже, чем тогда, на свадьбе.       Лёша сразу вызвался идти с ней. В случае чего, он мог бы отбить у Ильи Юлиану, и хотя было бы логичнее взять для таких целей Сашу, который был сильнее, всё-таки решили, что «красной тряпкой» должен быть водитель, крупно насоливший Илье. Чанов был главным противником этого плана — мало ли на что был способен этот сумасшедший! И если главного подозреваемого по своему же делу он бы вряд ли стал трогать, то перерезать горло какому-то «водителю» ему уж точно ничего не стоило. Но Лёша был непреклонен. И почему только его все всегда слушали?       Саша шёл за ними темнее тучи. Юлиана периодически оглядывалась на него, чувствуя позади мрачное присутствие, но ничего не говорила, как и Лёша, который шагал строго прямо и всем своим видом излучал спокойную уверенность. Даже если она была напускной, это работало: глядя на него, окружающие и сами становились спокойнее, а в головах утверждалась мысль, что всё под контролем, если не под их личным, то хотя бы под контролем тихого и уверенного Лёши, которому можно было и нужно было доверять.       Саша хотел бы расколоть эту маску и узнать, что Лёша думает на самом деле, но со спины это было сделать невозможно. Вот же ж удав.       На подходе к месту их встретила Ксюша с полицейским за спиной. Она обращалась исключительно к Юлиане, изредка обменивалась словами с Лёшей и старательно избегала смотреть им за спину, как будто и вовсе не замечала чёрную макушку позади. Не было ни «привет», ни «пока» — всё сухо и по делу, хотя было видно, что даже Ксюша волновалась перед предстоящим.       Вскоре Юлиана удалилась в сопровождении Лёши, а Саша молча занял свободный угол, чтобы не резать Ксюше глаза, раз уж она так сильно не хотела его видеть.       У него было плохое предчувствие насчёт этой операции. Хотя, наверное, было неправильно называть это предчувствием — скорее волнение и тревога перед чем-то грандиозным. И снова он должен был стоять в стороне, пока остальные решали его проблемы, рискуя чем-то значительным, если не самой жизнью. Всё-таки Ксюша была права. Он бы и сам не хотел себя видеть.       Саша спрятал руки в карманы и наткнулся на подставной телефон в одном из них. Навязчивая мысль вспыхнула в голове. Он быстро достал телефон и сделал фотографию своих ног. Хотелось бы верить, что ему не придётся использовать эту возможность, но, делая снимок, он уже был готов к этому.       Прошло уже порядка десяти минут. Чанов напряжённо прислушивался к городскому шуму, пытаясь вычленить из него отдельные звуки, и тем же занимались остальные — Саша не видел их, но чувствовал чьё-то близкое присутствие. Было сложно сказать, сколько их было, но как минимум — трое, и это немного утешало. Если они до сих пор не схватили Сашу за обе руки, значит, они были на их стороне. По крайней мере, пока.       Звук автомобильных колёс заставил Сашу напрячься. Казалось, что с каждой секундой он становился всё ближе, заглушая далёкий гул дорог и людей. В этот раз слух его не подвёл. На противоположной стороне показалась блестящая чёрная машина, и из неё быстро вышел кто-то.       «Илья», — злость, обида и страх загорелись в груди, и Саше вдруг стало жарко. Он щурил глаза, пытаясь разглядеть лица в деталях, но три фигуры вдали стояли полубоком, поэтому приходилось восстанавливать их диалог по наитию, руководствуясь всплесками рук, напряжёнными позами и крикливым эхом, отскакивающим от стен.       Каждая минута казалась Саше часом. «Что они там обсуждают?..» — ему страшно хотелось быть там. Защитить Юлиану и Лёшу, если Илья станет нападать. Дать ему в рожу. Прокатить его по асфальту. Сломать ему кое-что в области паха, если никто до сих пор этого не сделал.       Шум голосов на мгновение прекратился. Саша смутно видел, как глаза Ильи бегали от Юлианы к Лёше, считывая что-то, пока новые, всё более грубые и резкие слова рождались в воспалённом от гнева и ревности разуме.       Следующим грянул выстрел.       Саша схватился за бетонную стену, отшатнувшись. Звонкий крик коснулся его слуха, изо рта Ильи снова повалилась угрожающая ругань, но отдельных слов Чанов уже не различал из-за непробиваемой пелены, заткнувшей ему уши. Он видел, как Лёша согнулся, как от удара в живот, оступился, и болезненный алый неровным пятном пополз по его белой футболке.       Саша сорвался с места, но на полпути чьи-то крепкие руки дёрнули его назад.       — Отпустите!.. — заорал Чанов, но его просьбу никто не стал выполнять, даже напротив — одна крупная ладонь зажала ему рот, и кто-то вполголоса шикнул:       — Тихо!       Саша ещё раз дёрнулся, пытаясь найти в своём поле зрения Лёшу, вместо этого неожиданно натыкаясь на кучу людей в синем, казалось, заполнивших всё пространство, и вдруг встретился взглядом с главным виновником происходивших в его жизни бед. Илья взмахнул пистолетом, тыча в Сашу.       — Вот, вот преступник, вы же его уже схватили! Я выводил его на чистую воду! А вот его сообщник! — орал он.       Зрительный контакт прервался — Илья стал искать одобрения в глазах окруживших его полицейских, пока Чанова разрывало изнутри.       Илью быстро схватили. Выбили пистолет и больно скрутили руки, повалили на землю и придавили коленом сверху. Со стороны уже бежали медики с носилками. К Лёше, который, шатаясь, опустился вниз. Сердце Саши облилось кровью и он в беспамятстве рванул к другу — теперь его не стали сдерживать.       — Лёша?! Лёша! Он ранен!       Как будто это было не очевидно.       Его не пустили ближе. Лёшу быстро унесли. Саша собирался прыгнуть в машину, если вытолкнут — бежать что есть мочи, но двери захлопнулись, красно-белая скорая с мигалками умчалась, а его стиснули в крепких объятиях.       — Саша, успокойся! — гаркнула Ксюша, чуть не плача.       — Отстань! Укушу!       — Кусай!       Саша попробовал вырваться, но снова не вышло. Ксюшина хватка была железной. Из глаз брызнули злые слёзы.       — Всё хорошо, Саша, слышишь? — Ксюша выпустила его из объятий и с напором стиснула мокрые щёки, заставляя смотреть на себя.       Саша чувствовал себя просто отвратительно. Он не был уверен, что сможет смотреть Лёше в глаза после случившегося. Если у него ещё появится такая возможность.       Нет.       — Отпуфти, — Саша собрал волю в кулак, чтобы выглядеть как можно более уверенно и трезво, несмотря на горячие слёзы, катящиеся из глаз. Ксюша помедлила, но всё же убрала руки. Чанов выпрямился. — Я… Я сейчас. Мне нужно побыть одному.       Саша быстрым шагом ушёл прочь, чувствуя горящий взгляд на спине. Что ни говори, а сейчас ему было глубоко насрать на правила.       Он спрятался от лишних глаз за бетонной стеной и достал телефон. Открыл фотографию. Положил телефон на землю, сел на корточки и без промедления хлопнул.       И снова тишина.       Саша судорожно вдохнул, хватаясь руками за воздух. Водоворот в глазах постепенно выровнялся, позволяя увидеть уже знакомую картину. Пятнадцать минут. Примерно столько времени осталось до выстрела. Саша сжал кулаки. Нужно было действовать.       Он крался вдоль стен, молясь, чтобы никто его не заметил и не помешал. Ему удалось остановиться в семи метрах от Лёши, когда поблизости загудел мотор. Беспокойное чувство дежавю мешало сосредоточиться.       — Это что такое? — выплюнул Илья, плохо скрывая раздражение.       Юлиана говорила тихо, поэтому со стороны вся эта сцена была похожа на театр одного актёра. Пока Илья выяснял, что здесь происходило, Саша напряжённо считал секунды. Обстановка мгновенно накалилась, когда преступник осознал, кем был Лёша на самом деле. Саша понял — это его шанс. Он медленно выбрался из своего укрытия, но далеко продвинуться ему не дали. Илья заметил движение в стороне и дёрнул руку назад. Саша рванул на него.       С яростным рёвом Саша повалил Илью на землю. Какофония из матов и крика заполонила пространство.       Прогремел выстрел. Саша ударил Илью локтем и выбил пистолет из рук.       Мир вокруг пришёл в движение, пока Саша снова и снова бил Илью и рвал одежду, получая в ответ не меньше ударов куда только приходилось. Их грубо разняли. Алая кровь была повсюду — на одежде, на лицах, на асфальте. На асфальте. Саша опустил голову вниз. Разве крови должно было быть так много?       Всё вокруг казалось нереальным. Чанов тупо смотрел перед собой, пытаясь прочесть, что он сейчас чувствовал, но не мог за что-либо зацепиться. Острая боль поначалу казалась чужой — настолько сильной она была, — но с каждой секундой она становилась всё больше. Вот она уже двухметровый незнакомец, возвышающийся над ним. А теперь она жёлтая пятиэтажка. Небоскрёб, Эверест, лавина, карьер. Нет, он чувствовал. Чувствовал, что его сейчас стошнит.       Голова закружилась.       «Вот бы это закончилось».       Саша потерял сознание.              Тёплые волны помех разливались по телу, будто маленький камень уронили в спокойную водную гладь. Саша спросонья поднял голову. Она была такая неуклюжая и свинцовая, что он подумал, будто её напихали ватой, пока он был в отключке.       А что, собственно, было? Саша оторвал тяжёлую руку от одеяла и почесал голову. Он помнит, что пытался выбить Илье парочку зубов. Или всё-таки сломать рёбра? Помнит, что получил сдачи. Сколько там было?..       «Пожалуйста, рубль тринадцать копеек», — подсказал вежливый голос в голове. Саша в замешательстве помотал головой. Зря. Кажется, мозги ещё не успели пристегнуться.       Да, точно, был выстрел. А ещё много крови.       «Хорошо, что вампиров не существует».       Чанов облегчённо выдохнул и открыл глаза, чтобы осмотреть место своего пребывания. С одной стороны была светло-голубая стена с картинами на стенах и пол в мелкую клетку, как на дешёвых вафлях. На вафельном полу стояла капельница. А с другой стороны… Саша дёрнулся, увидев белую фигуру в углу. Фигура подняла голову и извинилась.       — Господи… — Саша положил руку на грудь. Лёша подошёл к нему со скептичным выражением лица.       — Ты призрака увидел?       — Хуже — вампира.       Лёша закатил глаза, и Саша впервые после пробуждения улыбнулся.       — Как ты себя чувствуешь?       — Мм, — Саша прислушался к ощущениям. Похоже, его от души накачали обезболивающим. — Я ничего не чувствую, — он согнул безымянный палец и сделал безэмоциональное лицо.       — Отлично, шутить можешь, — Лёша улыбнулся. Было ещё кое-что, что ему нужно было сказать.       Он осторожно присел на больничную койку, проверяя, выдержит ли она ещё одного человека, и вскоре оторвал ноги от пола. Саша молча смотрел на него. В его глазах было нечто необъяснимое, но такое тёплое и нежное, что любой бы растаял под этим взглядом.       Сердце застучало сильнее. В голову будто ударил алкоголь, а вместе с ним и страх, далёкий и мерзкий, — страх, что его отвергнут. Он не мог утверждать, что видел то, что было на самом деле, а не то, что ему хотелось видеть. Но если всё-таки…       Лёша сделал вдох.       — Ты знал, что он будет стрелять?       Глаза Саши удивлённо раскрылись и после короткой заминки забегали по палате. Соврать? Косить под дурачка? Сказать, как есть? Ну уж нет. Саша вперил свой взгляд в пустую капельницу, сдвинутую в угол палаты.       — Это было очевидно.       Лёша поднял брови.       — Правда?       — Да! — выдал подозреваемый в обмане со всей уверенностью, которую только смог найти в себе, чтобы так нагло врать в лицо человеку, который знал его лучше кого бы то ни было. Подозрительное молчание стало затягиваться, и Саша решил добавить: — Он же сумасшедший.       Лёше впервые было так страшно перечить Саше. Обычно, когда они спорили о чём-то, он всегда точно знал, что прав — нет, не потому, что он считал Чанова совсем уж безнадёжным, но из них двоих кто-то чаще использовал удивительное устройство под названием мозг, и это трудно было отрицать. Но сейчас? Сейчас Лёша не был ни на йоту уверен в том, что он говорил.       — И ты абсолютно точно не менял прошлое?       Как бы Саша ни старался сделать вид, что не нарушал данное другу обещание, у него на лбу было написано: «Менял». А ещё: «Мне стыдно, что меня поймали с поличным, но я ни о чём не желаю». Саша знал, что Лёша видел каждую из этих невидимых букв.       — У меня была веская причина.       — Надеюсь, ты мне её раскроешь?       Их разговор снова превращался в допрос. Лёша прикусил язык, когда понял это, но воробей уже полетел ястребом в оппонента.       Он не хотел. Возможно, Лёша так долго держал свои чувства под замком, что даже простое беспокойство за дорогого ему человека стало похожим на сухую гиперопеку. Или он с самого начала был таким? Одно другому не мешало.       Но он ведь видел, как Саша смотрел на него — да что там, его сердце в очередной раз растаяло, так почему же он сейчас вёл себя как кретин?       Саша тем временем вздохнул, собираясь с мыслями.       — Я скажу, но знай: ты не имеешь права меня осуждать.       Ганин кивнул.       — Я слушаю и не осуждаю.       Саша невольно улыбнулся. Это он когда-то показал Лёше этот тренд и даже смог заставить его снять такое видео вместе. Правда, интернет так и не увидел эти откровения в открытом доступе (Саша об этом позаботился), зато им было очень весело в моменте.       — Хорошо. В тот раз ранили тебя, — Чанов скрестил руки на груди и повернул голову в сторону. — Я не стал проверять, насколько сильно, но выглядел ты просто ужасно.       «Наверное, я был не лучше».       — Почему?       — Мне показалось это несправедливым, — выдал Саша и только после этого понял, как это могло прозвучать. — Нет, в плане, я бы в любом случае это сделал — не знаю, что должно произойти, чтобы тебя справедливо ранили... Ничего. Я не это имел в виду…       Лёша положил свою руку на чужое предплечье. Саша затих.       — В общем… Я не хотел, чтобы всё вышло именно так. Поэтому я рискнул исправить это.       То, что он был не то чтобы в адеквате и ничего «решать» в строгом смысле не мог, Саша решил не говорить.       Он ожидал, что Лёша станет его ругать. Приведёт кучу сценариев, в которых всё могло быть гораздо хуже. Напомнит ему пару законов мироздания. А Саша будет просто кивать и соглашаться, заверяя, что больше такого не случится и в этот раз он не просто обещает это, а клянётся, готов сделать это на шпагах, встать на одно колено, завещать Вселенной свой левый глаз с единицей и правую руку…       Но Лёша не сказал ему ни слова.       Саша видел, как друг поджал губы, кажется, кусая их. Видел, как тёмные опущенные ресницы затрепыхали, пытаясь смахнуть что-то с глаз. Он бы начал беспокоиться, что чем-то обидел Лёшу или, чего хуже, ему стало плохо, но белая голова вдруг опустилась к стерильно чистому одеялу, а прохладные руки сжали тёплую ладонь. Саша хотел спросить, всё ли в порядке, но не посмел нарушить тишину.       Через пару минут Лёша всё же поднялся и выпустил из рук Сашину ладонь. Разве мог он пользоваться положением Саши, который был прикован к постели? Это было неправильно. Слова застряли комом в горле, и Ганин насилу их проглотил. Саша понял, что, если так будет продолжаться и дальше, Лёша просто уйдёт. Он приподнял обе руки над одеялом, приглашая обняться.       — Иди сюда.       — Я придавлю твою рану.       — Ты можешь хоть раз меня послушать? — Саша цыкнул и через силу поднялся на лопатках, чтобы потянуть Лёшу на себя. Мягкие волосы коснулись порозовевшей щеки. — Ну, видишь?       — Вижу… — напряжённо ответил склонённый. Саша нахмурился. Свободная рука скользнула под рубашку и требовательно ощупала чужой живот. — Эй!       — Да расслабься ты, отставить планку!       — Я не могу!       Чанов скрестил руки на груди, и Лёша воспользовался этой возможностью, чтобы подняться на вытянутых руках и нависнуть сверху.       — Как я мог забыть, я же нежный пиончик, не дай бог тронешь — развалюсь!       — Хватит капризничать. Ты ранен.       — И что? Я ранен, а ты лишаешь меня моей награды за доблестный поступок, из-за которого я сейчас лежу под тобой, а не бегаю вприпрыжку на воле.       — Хочешь награду?       Лёша окинул взглядом палату, но, не найдя никакой глупой безделушки, которую можно было бы «подарить» Чанову, опустился к его лицу и поцеловал в щёку.       — Стой.       Саша схватился за мятый ворот, не давая отстраниться. Он требовательно заглянул в серые глаза, и Лёша понял его без слов. Следующий поцелуй был уже в губы.       Два вороха мыслей столкнулись в точке невозврата и смешались с двумя языками, горячими, и мокрыми, и жадными до подробностей. Как далеко можно зайти? Как далеко сможет зайти другой? Что позволит сделать, прежде чем прервать? И станет ли прерывать?       Саша упивался Лёшиной обходительностью вместе с желанием, которое горело в нём огромным костром. Ему было интересно, может ли от секса разойтись рана, хотя сама вероятность раскрытия мало его волновала. Как он хотел, чтобы это случилось несмотря ни на что! Он готов пережить любую боль. Саша должен всё видеть. Всё чувствовать. Даже если треснет по швам от удовольствия.       Саша заискивал перед Лёшей всем, чем только мог. Всю жизнь он строил из себя альфа-самца, будучи безопытной катастрофой в постели, и всё же что-то он ещё мог сделать. Раз уж он был прикован к постели, нужно было это компенсировать, назло Лёше, который упорно давил ему на грудь при каждой попытке встать и сменить позиции. Пока пальцы мягко исследовали лицо и заправляли невидимые волоски за покрасневшее ухо, колено Саши медленно, но верно ползло вверх, пока не упёрлось во что-то твёрдое и горячее, а в поцелуй не застонали. Чанов улыбнулся в обкусанные губы и, лизнув их в уголке, отстранился, насколько это позволяла сделать пышная подушка под головой.       — А ты можешь сделать маленький стриптиз?       Наблюдая за шикарным выражением на смущённом лице, Саша хихикнул.       — Не можешь?       Рука вновь поползла по мелким пакостям, но Лёша пресёк любое движение, схватив Сашу за запястье. Глаза, искря, встретились. Саша рискнул попробовать совершенно детский приём:       — Слабо?       У Лёши вырвался смешок.       — Нет.       — Тогда давай, — колено сделало круговое движение с нажимом.       Два раза повторять не пришлось.       Лёша встал на колени, расстёгивая ширинку на штанах. Поняв, что в таком положении не получится соблазнительно скинуть с себя одежду, он ненадолго слез с койки, чтобы избавиться от низа, пока Саша беззастенчиво сверлил взглядом плосковатые, но весьма мягкие на вид ягодицы, и сладко грезил к ним прикоснуться. Лёша вернулся на своё место, и Саша чётко увидел над собой крепкий стояк, плохо скрываемый скучными серыми боксерами. Из этого могло выйти что-то интересное.       Саша дождался, когда рубашка окажется на полу, и притянул Лёшу к себе, считая рёбра под футболкой. Ганин поёжился от щекотки, пытаясь убежать от проворных пальцев, которые быстро сменили курс и уже ползли всё ниже и ниже. Жамк — Саша сжал чужие булки. Затем ещё раз. И ещё. Оказалось, это было в сто раз лучше, чем в шутку шлёпать по ним.       Лёша над ним дрожал, как законченный девственник. Он никогда не видел на Сашином лице такой улыбки. Неужели он получал не меньше удовольствия от всей этой сцены? Лёша наклонился, чтобы сорвать с чужих губ эту дерзость, и именно в этот момент коварная рука добралась до члена. Воздуха стало вдвое меньше. Он разорвал поцелуй и поражённо свесил голову, сбегая от горящего взгляда.       — Это должен делать ты, — мягко подколол Саша, играя с резинкой и мучительно медленно стягивая боксеры вниз с одной стороны.       — Сейчас доболтаешься… Будешь стягивать их зубами.       Саша поднял брови, удивлённо улыбаясь.       — Ты не серьёзно.       — Слабо?       Лёша ухмыльнулся. Саша весело хмыкнул, делая попытку сесть. Лёша тут же переложил подушку ему под спину.       — Ну давай.       Саша не упустил возможность ещё раз взяться за мягкие ягодицы, придвигая ленивого стриптизёра к себе. Найдя положение поудобнее, Чанов придвинулся вплотную к бледному бедру, дразня кожу своим горячим дыханием. Он почувствовал себя быком-дальтоником, когда набросился на эластичную серую ткань с энтузиазмом и даже почти агрессивным удовольствием. Лёша ожидал этого, но всё равно вздрогнул от неожиданности. Саша в мгновение ока справился с одной стороной, и тут же метнулся к другой, пока оттянутый край не вернулся на место. После этого последовала заминка. Саша крутил головой туда-сюда, но всё не мог прикинуть, за что взяться.       — Твой стояк мешает.       — Уж прости.       Саша закатил глаза и всё же как-то взялся зубами за резинку, оттягивая. Член уверенно выскочил на свободу, покачнувшись из стороны в сторону. Чанов тут же взялся за него рукой. Лёша протяжно выдохнул, становясь меньше и меньше с каждым поступательным движением, пока наконец не спрятал лицо в шее Саши, который с пониманием подставил своё плечо.       — Так нормально? — спросил Саша специально, чтобы услышать хриплый голос и, возможно, парочку стонов. И дураку было понятно, что так было более чем «нормально». И Лёша это понимал краем мозга, пока в остальных его частях взрывались фейерверки.       — Да-ах… Нормально, — с нажимом ответил Лёша, пытаясь хотя бы на одно короткое мгновение совладать с собой. Саша мягко улыбнулся и потрепал свободной рукой щекотные волосы.       — Хорошо. Молодец.       Лёша кончил без разбирательств.       «Ой», — только и успел подумать Саша, прежде чем Лёша обмяк на нём, всё ещё не показывая лица.       — Лёш?..       В ответ не сразу послышалось тихое мычание. Саша даже не знал, как в этой ситуации сказать, что, если ничего не сделать, его просто погребёт заживо лавина возбуждения. Но Лёша собрался. Он оторвал свою тяжёлую голову и откинул одеяло в сторону, открывая миру свободные полосатые штаны, которые натянули на Сашу после операции. Он не стал медлить, и это заставило Чанова почувствовать облегчение.       — А ты можешь?.. — Саша запнулся, сглатывая вязкую слюну, когда Лёша сделал очередной очень удачный финт рукой. Он прикрыл глаза и медленно показал на свои губы.       Да. Лёша мог.       Сносно целоваться и параллельно дрочить кому-то оказалось не так просто, как он думал. И всё же, судя по вязкой сперме на руке, Сашу всё устроило. «Приятного вечера, приходите к нам ещё», — глупый автоматизм едва не заставил Лёшу сказать это вслух. Кажется, после суда он ещё немного продлит свой отпуск.       Лёша хотел слезть с койки, но Саша стал тянуть его на себя, так что ему пришлось смиренно рухнуть рядом и обнять Чанова, чтобы не упасть самому. Оставалось надеяться, что до следующего обхода было ещё много времени. Хотя, если учитывать тот факт, что это была частная больница, они могли не беспокоиться о том, что кто-то станет их стыдить за минутную слабость. Если что, Юлиана прикроет.       С этой утешающей мыслью Лёша закрыл глаза.              

***

             Суд точно был не тем местом, где Саша хотел бы повидаться со всеми после того, как все ужасные и абсурдные вещи подошли бы к концу. И всё же это была его реальность: сидеть на скамье в зале суда и любоваться подпорченной рожей Ильи в клетке. Будь они в другом месте, Саша не упустил бы случая злорадно посмеяться и станцевать победную чечётку на воле.       Как ни странно, после его самую малость поспешной выписки рана доставляла ему куда больше дискомфорта, чем в тот чудесный вечер, когда он только очнулся после операции. Плечо предательски ныло и, что самое неприятное, активно зудело, так и прося, даже умоляя здоровую руку всего-то расчесать это место, осторожно, без нажима, лишь пару раз почухать... Но Саша уже раз попался в эту ловушку — почесал, а потом валялся, скорчившись от боли, ещё минут пять. Не стоило это того, в общем.       На заседании Саша откровенно скучал. Только пару раз его дёрнули дать показания, как и Юлиану, и всё остальное время он занимался тем, что отвлекал её и Лёшу глупыми вопросами и просьбами поиграть с ним в слова. Иногда он и просто буянил, толкая Лёшу коленом или тыкая пальцем в бедро, испытывая чужое терпение на прочность. Была велика вероятность, что рано или поздно остро чувствующий его судьбу Лёша (а к тому же без памяти в него влюблённый) пойдёт на уступки и согласится составить Саше компанию в какой-нибудь игре. Если повезёт, даже не в игре в «молчанку».       Но Лёша был непреклонен, поэтому Саше и впрямь пришлось обратить внимание на идущий процесс. И он обратил внимание. Только не на процесс, а на Ксюшу. Они ведь так и не поговорили с тех пор. Хотя Саша не верил, что может так глупо потерять свою любимую сестру, длительное молчание начинало его напрягать. Может, ему стоило проявить инициативу? Если бы он мог со своего места дотянуться до Ксюши, то сделал бы это прямо сейчас.       Он вспомнил, как она его обнимала тогда, в прошлом, где подстрелили Лёшу. Было не похоже, что она относилась к нему как-то не так. Тогда они почти могли сойти за прежних Сашу и Ксю. Неужели он потерял это, изменив прошлое?       Саша тыкнул Лёшу в бок. Тот раздражённо посмотрел на него.       — Слушай, а Ксю... Приходила ко мне? — прошептал он на ухо.       Лёша сразу понял, в чём дело. К сожалению, это было важно, поэтому приходилось отвлечься. Ганин вздохнул и наклонился к Саше, отвечая:       — Пару раз, но ты тогда спал, поэтому она сразу же убегала. Говорила, что завал на работе.       Он кивнул на заседание. Саша тихо промычал и отстал от друга. Или уже парня? Они пока не успели обговорить детали — были очень увлечены... Процессом. Саша невольно улыбнулся своей мысли. Кто бы мог подумать, что за такой короткий срок, в таком положении и при таких обстоятельствах у него будет больше секса, чем за всю его жизнь до этого.       Лёша кинул на него косой взгляд. У Саши было подозрительно довольное лицо для скучающего зрителя в суде. С другой стороны, а что с ним можно было сделать? Это же был Саша, мать его, Чанов собственной персоной. Лёша качнул головой и отвернулся. Все вопросы могли подождать до дома.       Суд признал Илью виновным сразу по нескольким статьям. Факт пожизненного заключения ощутимо согрел душу всем присутствующим.       Толпа неспешно выплыла из зала, и парни с Юлианой остановились у стены, чтобы подвести какие-то итоги.       — Ну, — начал Саша, параллельно выискивая кого-то глазами. — Наверное, будет странно праздновать это?       Юлиана неопределённо пожала плечами. Она ещё не успела смириться с мыслью, что её жизнь стала ещё менее предсказуемой за счёт списания очередного значимого в её судьбе элемента. Но правда была в том, что рядом с Ильёй конец её жизни был ближе, чем без него. Юлиана думала над тем, что ей на самом деле повезло оказаться в такой момент по другую сторону баррикады — кто знает, может, будь это немного другое дело, её бы сейчас увели в тюрьму вместе с ним? Теперь она с искренним ужасом вспоминала о слепом доверии, которое оказывала тому, кто был этого не достоин.       — Если тебе так хочется, — ответил Лёша. — Юлиана, составишь нам компанию?       — С радостью, — немедленно откликнулась девушка, а в груди разлилось приятное тепло: всё-таки, у неё появились друзья.       — О, Ксюш, — Лёша поднял руку, привлекая внимание. Лаврова задержала на их компании взгляд, прежде чем подойти с долей неуверенности.       — Чего вы тут стоите?       Саша вдруг сделал шаг вперёд и обнял Ксюшу. Было видно, что она немного опешила, но вскоре её лицо посветлело, и она обняла младшенького в ответ, лохматя чёрные волосы.       — Прости меня, Саш, — устало выдохнула ему на ухо. Ксюша с сожалением сжала футболку на спине Чанова, не зная, что сказать.       — Ты меня прости… Мир? — Саша отпустил Ксюшу, чтобы предложить ей мизинчик.       — Мир, — Ксюша тепло улыбнулась.       Какое же это было облегчение для обоих.       — Так что, все согласны отметить пожизненное?       — И это вы обсуждали, когда вышли из зала суда?!       — А что не так?! Это же свобода-а! Всё законно.       — Ты совсем дебил или да?       — Сама такая! Мы все вообще-то заслужили отдохнуть и выпить! И если ты откажешься, я… Я приду к тебе ночью и…       — Ой, боюсь-боюсь! — Ксюша закатила глаза. Кто-то в толпе её окликнул. Она обернулась и крикнула: — Иду! В общем, напишете мне, где и во сколько соберётесь, подъеду, — она подмигнула Юлиане. — Если вдруг что — держись Лёши, он надёжнее.       Выдала правду жизни и убежала под возмущённые возгласы Саши. Пока Чанов пытался восстановить свою репутацию перед новым членом компании, Юлиана весело поглядывала на Лёшу, который лениво корчил рожицы с другой стороны от Саши, подозрительно удачно попадая в слова.       — Ладно, ладно, я верю, — наконец признала Юлиана, когда они втроём вышли на улицу. — Мне вызвать такси?       — Сначала зайдём здесь в магазин, тут будет нормальный выбор.       — Хорошо.       — Ой, надо будет ещё бабу Нюру навестить!       — Обязательно.       — Юлиана, можешь с нами, если хочешь. Она очень интересная женщина!       — Очень…